Международный независимый эколого-политологический университет (Академия МНЭПУ)
Иммиграционный кризис в Европе в контексте современных процессов глобализации и антиглобализма
Поваляев Дмитрий Олегович
Рубеж XX-XXI веков ознаменовался возникновением двух противоположных тенденций - глобализации и антиглобализма. Как пишет А. Исаков, «эти явления сравнительно новые, но именно они олицетворяют собой содержание современных социальных процессов. Поскольку глобализация внутренне противоречива и многообразна, она …порождает такое общественное явление, как антиглобализм» [4].
На деле, аналогичные процессы возникали в истории человечества и ранее: цивилизационный вектор на сближение, «размывание» государств и наций («объективная глобализация»), не говоря уже о претензиях отдельных игроков на глобальное доминирование («субъективная глобализация»), неизбежно наталкивается на сопротивление тех, кто хочет сохранить свои исторические корни, традиции и идентичность (т.е. выступает против «объективной глобализации»), и тех, кто не желает подчиняться воле новоявленных гегемонов (т.е. отвергает «субъективную глобализацию»).
Так, например, выдающийся русский учёный Н.Я. Данилевский в своей работе «Россия и Европа. Взгляд на культурные и политические отношения славянского мира к германо-романскому» выражал своё отношение к претензиям отдельных игроков на глобальное доминирование следующим образом: «Не в том дело, чтобы не было всемирного государства, республики или монархии, а в том, чтобы не было господства одной цивилизации, одной культуры, ибо это лишило бы человеческий род одного из необходимейших условий успеха и совершенствования ? элемента разнообразия» (курсив автора - Д. П.) [12, с. 208].
В современных условиях проблема глобализации и антиглобализма прочно обосновалась в политической повестке дня, а также в политологическом дискурсе. Как заявлял в одном из своих выступлений А.А. Зиновьев, «тема глобализации и антиглобализма не есть теперь некая абстрактная тема, на которую можно поговорить и разойтись, ничего не делая. Эта проблема глобализации и борьбы с глобализацией есть проблема № 1 для человечества. Нет более актуальной темы сейчас, чем эта тема» [3].
О правомерности этой оценки сегодня отчётливо свидетельствуют многочисленные процессы и явления современной мировой политики. По мнению автора, к числу таковых относится и текущий иммиграционный кризис в Европе [15] (по словам Б.Ф. Ключникова, «доля мигрантов во многих странах такая, что уходят в небытиё национальные социокультурные коды, размывается цивилизационное ядро» [5, с. 172]). Таким образом, предметом настоящего исследования выступает триада «иммиграция - глобализация - антиглобализм».
Если прицельно говорить о процессах глобализации, то автор полагает целесообразным акцентировать внимание на возможности выделения в них двух самостоятельных векторов - «объективного» и «субъективного».
Так, «объективная глобализация» представляет собой естественный исторический процесс формирования глобальной взаимосвязи и взаимозависимости государств, наций и других социальных групп [14]. В зависимости от исходных трактовок могут быть построены самые разные исторические периодизации и соответствующие им исторические формы глобализации [2, с. 15]. На рубеже XX-XXI вв. эту тенденцию повсеместного «размывания границ», «сжатия пространства и времени» заметно ускорили средства связи (мобильная телефония, Интернет) и другие технические достижения [10, с. 163-164].
В свою очередь, «субъективная глобализация» предстаёт как доктрина, стратегия достижения глобального доминирования в политике, экономике и иных сферах [14]. В основе этого субъективизма лежат попытки отдельных игроков (государств, международных межправительственных организаций и др.) «оседлать» объективные исторические процессы, т.е. поставить их под контроль, направить в нужное русло и в конечном итоге извлечь одностороннюю выгоду [6; 10, с. 163, 165]. Характеризуя эту «глобальную гипертрофию»,ряд исследователей, например, говорят о том, что «глобализация воплощает очевидное увеличение взаимозависимости и взаимосвязи человечества на основе западной модели развития» [2, с. 11].
В данном контексте заслуживает внимания следующая точка зрения, высказанная С.Б. Полениной: «Глобализация - явление в своей основе объективное. Вместе с тем немалую роль в этом процессе играют её участники - субъекты, важнейшим из которых являются государства. Именно они во многом определяют уровень (масштабы) распространения глобализационных процессов и направление (усиление или торможение) их развития» (курсив автора - Д. П.) [11, с. 10].
В той мере, в которой, отдельными государствами стимулируется «усиление» (или предпринимаются шаги по «приватизации») процессов глобализации в своих узкокорыстных интересах - можно говорить о «субъективной глобализации». (В свою очередь, обратные шаги - т.е. попытки «торможения» различных проявлений глобализации на государственном уровне, например, в форме протекционизма и изоляционизма, могут рассматриваться как «государственный антиглобализм» [2, с. 8; 10, с. 162-163]).
По мнению автора, в представленную глобализационную «систему координат» отчётливо укладывается проблема иммиграции, заметно обострившаяся в Европе в последнее время.
Так, с позиций «объективной глобализации» всё выглядит вполне закономерно: в связи с тем, что «границы теряют барьерные функции» [13, с. 68] мир становится всё более открыт (в прямом и переносном смысле). В этих условиях принцип «рыба ищет, где глубже, а человек - где лучше» находит своё воплощение в массовых миграционных потоках людей, которые просто-напросто «ищут, где лучше». Где лучше работа, социальные гарантии, уровень медицины, образования, экологическая обстановка и многое другое [1, с. 69-70, 71]. Как отмечают Р.Х. Симонян и Т.М. Кочегарова, «растущий поток мигрантов в Европу свидетельствует, что конкуренцию выигрывает не только тот, кто богаче, но тот, кто становится мечтой для всех» [13, с. 66].
Е.В. Горинова, подчёркивая непрерывно возрастающую роль миграции в системе современного общества, пишет, что «важнейшим фактором гиперболизации этой роли стал процесс глобализации, "эффекты" которой способствуют пополнению "эшелонов" мигрантов по самым различным основаниям: глобализация рынков труда способствует формированию огромных "армий" трудовых мигрантов, в то время как возникающие в результате жёсткой дифференциации государств на бедные и богатые военные и социальные конфликты влекут за собой потоки вынужденных мигрантов» [1, с. 69]. Оба этих проявления мы наблюдаем сегодня в европейских государствах.
Остановить этот процесс едва ли возможно, потому что такова логика глобализации. Миграцию нельзя взять и объявить противоправным актом - особенно если иммигрант предпринимает активные шаги к официальной легализации. До тех пор, пока «переселенец» не преступает закон страны пребывания - он, по сути, неуязвим. Многие исследователи именно мигрантов рассматривают в качестве одного из символов, двигателей глобализации. В частности, Е.В. Горинова пишет о том, что «миграция населения накрепко "вплетена" в ткань глобализации и является одновременно и ее последствием, и фактором распространения, и даже индикатором эффективности» [Там же].
Если же рассматривать иммиграцию в Европе в контексте «субъективной» глобализации, то она предстаёт как контролируемый процесс, за которым стоят определённые внешние силы. К ним, в частности, эксперты относят следующих игроков:
ведущие европейские транснациональные корпорации: заинтересованы в притоке дешёвой рабочей силы, в качестве которой и выступают многочисленные мигранты, ищущие лучшей доли (как пишет О. Четверикова, «по всему миру рабочая сила движется к местам её наиболее выгодного использования, а капитал - к районам сосредоточения дешёвого труда» [15]);
европейские политические элиты: действуя в интересах большого бизнеса, «открыли свои страны без оглядки на общественное мнение, на волю народов, прикрываясь благородными идеями прав человека, равенства, свободы передвижения, веротерпимости» [5, с. 158] (наиболее характерный пример - провозглашение политики мультикультурализма [7]);
руководство США: использует миграционные потоки для дестабилизации внутриполитической ситуации в Европе, которая несмотря на всякого рода декларации о партнёрстве остаётся для Вашингтона геоконкурентом [5, с. 104, 176].
При этом заслуживают внимания замечания Б.Ф. Ключникова о том, что «атлантические (т.е. проамерикански настроенные ? прим. автора - Д. П.) элиты находятся у власти практически во всех европейских странах» [Там же, с. 11], а «мультикультурализм является важнейшей составной частью неолиберального пакета, ?того пакета догм, на котором зиждется атлантистское единство» [Там же, с. 14].
Таким образом, иммиграционный кризис в Европе (подобно процессам глобализации, которыми он и был порождён) имеет как объективные, так и субъективные основания. В первом случае иммиграция выступает естественным следствием «размывания» государственных границ, во втором - «запрограммированным» результатом деятельности «внешних сил». Какие из этих оснований являются на сегодняшний день детерминантными - тема для самостоятельного исследования.
Автор же предлагает перейти ко второму аспекту заявленной темы, т.е. рассмотреть иммиграционные процессы в Европе через призму антиглобалистских протестных выступлений. Суть происходящего заключается в следующем: как бы мир ни становился «открыт» в условиях глобализации - оказалось, что всё это допустимо доопределённых пределов. И после того, как в Европе эти пределы были пройдены в результате хаотичной иммиграции, последовала соответствующая реакция - причём, как на общественном, так и на государственном уровне.
Дело в том, что международная миграция может представлять серьёзную опасность как национальному образу жизни, так и национальной идентичности. А восприятие такой опасности может влиять как на внутреннюю, так и на внешнюю политику государства-реципиента. Восприятие обществом состояния собственной безопасности можно определить исходя из анализа опросов общественного мнения, публичного дискурса по проблемам миграции, результатов голосований (например, более высокий, чем обычно, процент голосов, отданных за «правые», т.е. националистические и национал-патриотические партии [13, с. 65; 16]). В свою очередь, о характере восприятия государственными институтами последствий иммиграции свидетельствуют соответствующие законодательные инициативы и иные решения в отношении иммигрантов [9, с. 77].
В условиях глобализации (в широком её понимании) способность государств контролировать свои национальные границы остаётся едва ли не последним признаком их суверенитета, возрастающее давление на который оказывают как объективные реалии трансграничного взаимодействия, так и глобальная либеральная экономика, требующая свободы перемещения рабочей силы, капиталов, информации. Ещё в середине 1990-х гг. появились публикации, авторы которых считали, что международная иммиграция свидетельствует о снижении возможности национальных государств обеспечивать свой суверенитет, так как возрастает международное экономическое и нормативное давление на них [Там же, с. 76].
В последние годы наблюдается явная тенденция к «секьюритизации» миграции. В этой связи возникает явное противоречие между легитимными интересами государств в обеспечении собственной безопасности и их же внутренними и международными обязательствами по обеспечению прав человека, в том числе иммигрантов. Процессы глобализации размывают «вестфальский» суверенитет государств, но проводимая ими политика по ограничению иммиграции и ужесточению контроля на границах свидетельствуют об укреплении «суверенитета общества» (т.н. «социетального суверенитета») [Там же].
Если говорить о европейцах, то они имеют дело в основном с иммигрантами из мусульманских стран, которые твёрдо стоят на своей вере, остаются прочно связанными со своей родиной, с её нравами и обычаями. Поскольку они не поддаются ассимиляции - противостояние неизбежно [5, с. 73]. Европейцы узнают, что мигранты свысока относятся к их культуре и общественному укладу. Они осознанно и целенаправленно отказываются интегрироваться в общество коренных жителей и систематически нарушают установившиеся в стране порядки [Там же, с. 118]. Сложность ситуации состоит ещё и в том, что иммигранты селятся отдельно от европейцев, на окраинах городов, которые часто превращаются в мусульманские гетто. В них устанавливаются свои законы общественной жизни, основанные на «привезённых» обычаях и обрядах [Там же, с. 126]. Результатом всего этого становится резкое ухудшение криминогенной обстановки.
По оценке автора, многие европейцы, обеспокоенные складывающейся в регионе ситуацией задаются сегодня конкретным вопросом: зачем нужна такая глобализация, при которой наш спокойный гостеприимный дом превращается в коммунальную квартиру, набитую до отказа маргиналами, диктующими свои правила и преступающими закон? Неспособность (или нежелание) европейских политических элит дать на него внятный ответ приводит к возникновению антиглобалистских-антииммигрантских настроений.