Как видим, слово товарищ, вынесенное в заголовок, занимает ключевую позицию и в самом тексте рассказа. Слово товарищ прошло сложную «расширяющуюся» историю [Телия 2004: 467], после «концептуального перелома» референция этого слова стала относиться к обозначению члена партии. Именно это обстоятельство фиксируется в номинациях героини рассказа.
В рассказе «Товарищ Брак» только начинает звучать мотив «чужой судьбы», доставшейся герою по «ошибке времени» (ощутимый уже в «Гостинице грядущего» и особенно частый начиная с 1930-х годов), и в реализации этого мотива важную роль играет слово товарищ. Татьяна Брак, которой следовало родиться в девятнадцатом столетии и провести жизнь на мягких кроватях, в экипажах, запряженных лубочными лошадьми, на палубах кораблей под кокетливыми белыми парусами, родилась в двадцатом столетии, и жизнь втиснула ее в нелепую и жестокую дребедень батальной русской революции, превратила в товарища Брак. Слово товарищ не только служит историческим маркером; оно способствует созданию грустной иронии, которой пронизан рассказ. Эта ирония ощущается в соположенности, перечисления в одном ряду того, что составляло святыню в рамках революционной ментальности, с тем, что было заведомо низким:
Это совпало с приходом войск красной армии. Они появились в белом утреннем тумане, после пустынной, выжидающей ночи, наводнили город мохнатыми, заиндевевшими шкурами лошадей, плоскими носами солдат, красными звездами комиссаров и накрашенными лицами проституток, высыпавших на улицы в этот поздний для проституток час. <…> …гордые знаменосцы волокли на плечах тонкие палки с кусками красной материи.
Обращает на себя внимание использование слова дружина в значении `отряд':
Потом боевая дружина анархистов-террористов покинула наш город. Дружина была расстреляна, спасся один человек - Лазарь Рашевский.
С одной стороны, такое использование предусмотрено словарями, отмечающими не только старинное значение `вооруженный отряд при князе в древней Руси', но и значение `войсковое подразделение, войсковая часть в ополчении' (ср. это значение в романе Л. Толстого «Война и мир»: Я по-настоящему ополченный офицер, только моей дружины тут нет). С другой стороны, это слово стало типичным советизмом (в сочетании с определениями - пионерская, народная и проч.). У Газданова, таким образом, это пример выражения, соответствующего системе, но не совпадающего с узусом и нормой. Для писателя, живущего в эмиграции, такие несовпадения неизбежны.
Многие годы «погружения» в иноязычную среду, изоляция от России, безусловно, оказали влияние на эмигрантский русский язык. Характерно высказывание Бориса Зайцева о Газданове: «…России он почти не видел - маленьким попал в Болгарию и т.п. Писатель даровитый, но впечатление странное производил: иностранец, хорошо пишущий на русском языке…». Более того, к примеру, Ю.С. Степанов сближает Газданова с атмосферой прежде всего французской культуры: в статье с характерным названием «В перламутровом свете парижского утра…» он пишет: «Речь пойдет о неких «лучах и идеях, пронизывающих атмосферу», о бликах и отблесках света… Но это - не свойство самого Газданова, а блики и отзвуки атмосферы, которая его окружает». Этой атмосферой автору представляется «перламутровый свет парижского утра», то есть нечто неуловимое, размытое предрассветными сумерками и потому оставляющее ощущение миража и недосказанности [Степанов 2000: 25].
В начале 1950-х гг. за рубежом уже пишут о существовании двух языковых ветвей языков «эмигрантского» и «советского». В сознании эмигрантов происходит «расподобление» двух русских языков. Русский язык в СССР советизируется, а русский язык зарубежья засоряется иностранными словами и оборотами. С.М. Волконский [Грановская 2001: 296] называл их «незаслуженными пощечинами родному языку». Впрочем, проблема меры использования иноязычных слов была актуальна для русского языка не только в эмиграции. А по прошествии времени особенно ясно, насколько непродуктивны суждения о неприемлемости тех или иных иноязычных единиц как «влияющих на запас умственных понятий затмевающим образом» [Грановская 2001: 298]. Особенно нагляден пример со словом информация, отвергаемым в свое время князем Волконским [там же].
Будучи участником французского Сопротивления, Газданов встретился с советскими людьми, психология которых оказалась во многом чужда писателю, как чужд был ему их скудный, выродившийся русский язык. У самого писателя язык великолепен, что всегда отмечалось исследователями (параллельно с указаниями на какие-то литературные просчеты). Ср.: «иногда считается, что части газдановских романов свойственна утрата вкуса, что эстетический компас, выверенный в «ночных дорогах», «сбоит» в иных текстах что в газдановский романах появился нестерпимый привкус Ремарка. Этот привкус, рассуждает наблюдатель, тем более нестерпим, чем более замечателен его русский язык, плавность течения сюжета» [Березин 1999: 75]. Как показывает история литературы, писатель, даже хорошо владеющий несколькими языками, создает серьезные произведения только на одном языке. Газданов прекрасно владел французским языком. Характерно, что в письме к М. Горькому (в марте 1930 года) Газданов писал: «…я плохо и мало знаю Россию, так как уехал оттуда, когда мне было 16 лет, немного больше; но Россия моя родина, и ни на каком другом языке, кроме русского, я не могу и не буду писать». Цит. по: [Орлова 2003: 120]. Г. Газданов стал одним из самых самобытных русских писателей зарубежья, со свойственным только ему «легким потоком языка», живописностью, изобретательностью и непогрешимым вкусом.
проза газданов эмигрантский язык
Список использованной литературы
1. Березин В.С. Газданов и массовая литература // Вестник института цивилизации / Ред. и сост. А. Черчесов. - Владикавказ, 1999. - Вып. 11. - С. 75-80.
2. Вежбицкая А. Семантические универсалии и описание языков / Пер. с англ. А.Д. Шмелева, под ред. Т.В. Булыгиной. - М.: Языки русской культуры, 1999. - 780 с.
3. Винокур Г.О. Культура языка. - Изд. 2-ое. - М.: «Федерация», 1929. - 335 с.
4. Голубева И.В. Опыт создания коллективного речевого портрета (на материале экспрессивного синтаксиса мемуарной прозы): Автореф. дис. … докт филол. наук. - Краснодар, 2002. - 45 с.
5. Земская Е.А. Язык русского зарубежья: два полюса // Язык. Культура. Гуманитарное знание. Научное наследие Г.О. Винокура и современность. - М.: Научный мир, 1999. - С. 236-257.
6. Караулов Ю.Н. О русском языке зарубежья // Вопросы языкознания. - 1992. - № 6. - С. 5-18.
7. Карцевский С.И. Из лингвистического наследства. - М.: Языки русской культуры, 2000. - 342 с.
8. Левин Ю.И. Истина в дискурсе // Левин Ю.И. Избранные труды. Поэтика. Семиотика. - М.: Школа «Языки русской культуры», 1998. - С. 643-675.
9. Орлова О.М. Газданов. Жизнь замечательных людей: Серия биографий. - М.: Молодая гвардия, 2003. - 275 с.
10. Русский язык зарубежья / Под ред. Е.В. Красильниковой. - М.: Эдиториал УРСС, 2001. - 343 с.
11. Русский язык и советское общество (РЯСО). Лексика современного русского литературного языка. - М.: Наука, 1968. - 230 с.
12. Степанов Ю.С. В перламутровом свете парижского утра… Об атмосфере газдановского мира // Возвращение Гайто Газданова. - М.: Русский путь, 2000. - С. 25-39.
13. Телия В.Н. Концепт «товарищ»: камо грядеши? (социолингвистические перепутья) // Семиотика, лингвистика, поэтика: К столетию со дня рождения А.А. Реформатского. - М.: Языки славянской культуры, 2004. - С. 266-278.
14. Тихомиров В.Р. Слизь на языке // Личность в пространстве языка и культуры. - Москва-Краснодар, 2005. - С. 359-365.