В романе анархиста-биокосмиста А. Ярославского «Аргонавты Вселенной» (1926), как и у Карелина, описывается мир после свершения социальной революции в России. Главный герой Володя Горянский, анархист-изобретатель, преследуемый французской полицией, работает в Париже в своей лаборатории над изобретением топлива для межпланетных путешествий. На безымянном острове вместе с другими анархистами Чембертом и Муксом он создаёт первый ракетный комплекс. «Ты не боишься связать свою участь со мной - полусумасшедшим изобретателем, с преступ- ником-анархистом?» - говорит герой своей возлюбленной Елене перед тем, как отправиться вместе с ней в Космос [24, с. 20]. «Преступное» космическое путешествие Горянского и Елены (4 главы романа) позиционируется как триумф человеческой воли, победа над ограничениями бытия.
Внешне поступок героев (опасные эксперименты над радием при создании ракетного топлива) кажется аморальным, так как риск при неудаче очень велик и может погубить много жизней, но он нравственно оправдан, так как приводит человечество на путь (космическая программа), следуя по которому возможно увеличение человеческой свободы. По возвращении на Землю Горянский и Елена узнают, что в Европе всё ещё сильны реакционные настроения, что многие страны выступают против такого рода космических экспериментов. Как и в романе «Анархисты будущего» И. Морского, в «Аргонавтах Вселенной» анархистский радикализм раскрывается через тему взаимосвязи политики и научно-технического прогресса. Однако у Ярославского техника не становится средством достижения политических целей. Политический, моральный и научно-технический дискурс порождают специфическую онтологию, в которой пространство борьбы за свободу получает новое измерение. Герой-анархист сражается в первую очередь не против политического централизма, а против геоцентризма, против власти существующих представлений о том, что планетарные границы естественны. Ярославский подчёркивает, что власть в философском смысле - это в первую очередь власть бытия, власть природных законов. Способ достижения свободы, таким образом, связан не с конструированием политического безвластного идеала, а с тем, как расширить границы человеческих возможностей.
Ярославский как литератор сформировался в сообществе анархистов-биокосмистов, писавших для журнала «Биокосмист» (1922). Инициативная группа журнала появилась на свет в результате конфликта внутри редколлегии другого издания - журнала «Через социализм к анархо-универсализму» (1921). А. Л. Гордин, главный редактор, не был согласен по ряду идеологических вопросов с Ярославским, Святогором и другими (писатели полагали, что иммортализм Н. Фёдорова должен стать органической частью анархистской теории). Вместе с тем сам Гордин, как и анархисты-биокосмисты, был писателем. В паре со своим братом В. Л. Гординым к началу 1920-х годов он успел состояться как художник слова и мысли - в своих литературных работах он стремился представить идеальное общество, идеальный язык и идеальную технику. Главным коллективным художественным сочинением двух братьев является поэма-утопия «Анархия в мечте: Страна Анархия» [4], произведение, на наш взгляд, наиболее интересное и эстетически смелое из представленных в этой статье. В отличие от сочинений С. Заяца, Карелина и Ярославского, творчество братьев Гординых исследуется в современной науке наиболее интенсивно. Позволим себе посвятить их поэме-утопии чуть больше внимания.
Имена Аббы Лейбовича Гордина (18871964) и Вольфа Лейбовича Гордина (18851974) часто встречаются в исследованиях по истории анархизма [20, с. 373-378]. Популярность идей Аббы и Вольфа в 1919-1924 годах в России можно объяснить успешной реализацией их синкретического учения в совершенно разных конкретных культурных формах: искусственный язык АО (созданный для уничтожения «разноязыкого человечества») [3], Социотехникум (экспериментальная лаборатория, участники которой изучали новые формы социальных взаимодействий), философия интериндивидуализма (рецепция индивидуализма М. Штирнера в контексте создания будущего Интериндивидуала в противовес Интернационалу) [9]. Идейные последователи братьев Гординых в 1927 году стояли у истоков Первой Всемирной выставки межпланетных аппаратов и механизмов в Москве, а язык АО практиковался в толстовских коммунах [16].
Вплоть до 1995 года идеи братьев Гординых не рассматривались в качестве специального объекта исследования [26]. В 2019 году происходит настоящий «взрыв» интереса к творческому наследию братьев Гординых: в свет выходят две большие публикации работ мыслителей «Страна анархия» издательства Common place [4] и «Анархия в мечте» издательства «Гилея» [11]. Весьма примечательно, что в обоих случаях основу книги составляет один и тот же текст - философско-художественное произведение-утопия Аббы и Вольфа «Анархия в мечте: Страна Анархия» (1919). В 2020 году художник Г. Орехов по мотивам поэмы-утопии в выставочном пространстве фонда «Екатерина» создаёт инсталляцию «Домик Гординых» [19], а на официальном Youtube-аккаунте Московской школы фотографии и мультимедия имени Родченко с таким же названием публикуется видеозапись дискуссии об эстетических и политических идеях произведения братьев- революционеров [12].
История публикации сочинения братьев Гординых систематически не исследовалась. Буренина-Петрова справедливо замечает, что в основе поэмы-утопии лежит сказка А. Л. Гордина «Почему или как мужик попал в страну “Анархию”» (1918), а также, что фрагменты окончательного текста помещались в разные номера газеты «Анархия» (1918) [5, с. 38]. Вместе с тем она совершенно упускает из виду «головную боль» специалистов - проблему авторства. Если верить архивным материалам, то поэму-утопию написал А. Л. Гордин, а его брат к произведению никакого отношения не имеет [25]. В. Л. Гордин подписывал свои сочинения «Братья Гордины» - и именно под таким авторством вышла первая публикация поэмы (свои произведения А. Л. Гордин подписывал «Бр. Гордин»). В советской прессе журналистам приходилось всякий раз уточнять, о каком из братьев Гординых идёт речь [18]. Л. Геллер полагает, что из-за тесного сотрудничества Аббы и Вольфа у исследователей есть все основания полагать, что «Анархия в мечте: Страна Анархия» является результатом их творческого сотрудничества. Вместе с тем он допускает, что братья-анархисты могли сознательно не прояснять этот вопрос [8, с. 372]. Если это так, то в совокупности с тем, как изобретательно Абба и Вольф подходили к подписанию своих работ («Бр. Гордин», «Братья Гордины», «Н. Гордый», «Бэоби» [6] и т.д.), мы в праве пойти дальше в допущениях, чем Геллер, и предположить, что братья Гордины изначально мифологизировали себя как авторов, внося неясность в ряды читателей уже на уровне их знакомства с обложкой. Что ещё важно - в этой мифологизации можно усмотреть особый философско-художественного приём. Даже сам текст поэмы-утопии наталкивает нас на такую мысль. Житель страны Анархии упрекает людей старого мира в том, что они превратили слова в фетиши, что в мире свободы человек создаёт не слова, а сущности, что имена сами по себе являются изобретениями, живой техникой [16, с. 50].
По сюжету пять персонажей (Угнетённые), находясь в поисках счастья, образуют единую группу. Эта группа состоит из Молодёжи, Я, Рабочего, Женщины и Угнетённой нации. Каждый персонаж, кроме Я, может рассказать свою историю жизни, подтолкнувшую его к «паломничеству». Персонаж Я молчит о своём прошлом, потому что он является неким интегрирующим элементом данной социальной группы (не случайно именно он появляется в самом начале произведения). Позднее выясняется, что существует в мире страна Анархия, где царствует свобода, где человек может обрести счастье, но попасть туда можно только впятером. Чудесное совпадение фактов приводит героев к мысли о том, что они знают, куда нужно идти, - позднее в сочинении братьев Гординых нередко будет встречаться мысль, что истина, как и идеал, «изобретается» путём коллективного творчества. Ощущение встречи, ощущение погружённости в событие, где есть диалог, где есть солидарность, является катализатором активного действия интуиции - в этом смысле тема солидарности развивается куда сильнее, чем у С. Заяца (через солидарность здесь герои способы перемещаться в пространстве и времени). Интуитивно герои попадают в страну Анархию. Переход из мира необходимости в мир свободы происходит единомоментно, когда все пять персонажей собраны в одном месте-времени.
Весь мир страны Анархии - искусственный, технически созданный. Поэтому в нём можно делать, что угодно: летать, ходить по воздуху, перемещаться со скоростью мысли, создавать любые предметы из ничего (совершенная технология оптимального использования ресурсов). Первоначально у читателя может возникнуть впечатление, что перед ним сочинение анархиста-биокосмиста. Однако братья Гордины идут гораздо дальше, чем революционные имморталисты. Они соединяют сказочный нарратив, подобно Карелину и С. Заяцу, с научно-техническим пафосом биокосмизма. В мире Анархии нет причинности - поэтому здесь всё возможно. В философском смысле сочинение братьев Гординых максимально антителеологично. Идеальный анархический мир - мир, преобразованный технологиями, в котором нет места исходной причине как начала всего сущего. Впрочем, самой технологической трансформации подвержено и тело, и психика людей. Персонаж-проводник в Анархии говорит героям, что они должны привыкнуть к тому, что всё искусственно, что они сами тоже скоро станут искусственными (как будто предвосхищая современный трансгуманизм). Люди в стране Анархии не спят, не нуждаются в пище, так как перестроили свой организм таким образом, что получают всё необходимое из воздуха через дыхание.
Если страна Анархия - идеал, то как он стал возможен? Угнетённые узнают, что в основе бытия лежит Nihil (лат. Ничто), которое людям однажды удалось преодолеть путём онтологического «переворота». Ничто стало Всем. Технически это произошло в силу революции языка - через отказ от повелительного наклонения, от концепции гендера, нации и класса (братья Гордины как будто предсказывают будущую леволиберальную «новую этику»). Были пересмотрены многие положения языка, включая синтаксис и грамматику. Для несознательных и инстинктивных действий стал использоваться не глагол, а особое спрягаемое по временам прилагательное, позволяющее сказать: «Солнцу свойственна светлость теперь» [3; 11, с. 58-67].
Идеал, описываемый в художественном произведении, мыслился братьями Гордиными в качестве конечной цели их конкретной творческой и общественно-политической деятельности. Его воплощение в жизнь предполагало обязательную революцию языка - через ревизию всех существующих в нашем словарном запасе понятий (ведь именно они конструируют нашу жизнь) и создание новой грамматики и синтаксиса. Будущее людей, по мысли братьев Гординых, предполагает и новую физиологию. Телесность также должна быть преобразована, как и язык.
Несмотря на то, что между русскими писателями-анархистам начала XX века существовали вполне очевидные эстетические и концептуальные расхождения, уместно сказать о фундаментальном общем положении, которое просматривается в их художественных сочинениях. В XIX веке Моррис в принципе не задавался вопросом о человеческой чувственности в своём произведении «Вести ниоткуда, или Эпоха спокойствия» (1891). Он творил в тогда, когда анархистов в большей степени интересовали внешние по отношению к чувственному миру личности вещи, то есть условия, благодаря которым возможно идеальное общество. В начале XX века ситуация принципиально изменилась. Моральные (С. Заяц, Ярославский), мистические (Карелин) и даже психофизиологические (братья Гордины) аспекты возможной трансформации человека составляют ядро аксиологических проблем, которые рассматриваются на страницах романов и сказок. Посредством вдумчивого погружения в художественные миры русских анархистов можно прийти к выводу, что для многих участников анархистского российского сообщества начала XX века общественный идеал как проект стал конституироваться не через рассуждения о необходимых социальных условиях, а через дискуссии о границах человеческой воли. От готовности людей открыть в себе и в других новые горизонты эстетического и морального опыта зависели перспективы свободного безгосударственного общества.
Когда в 1924 году В. Л. Гордин закончил работу над последней редакцией языка АО [3], а созданный им Социотехникум наладил контакт с К. Э. Циолковским, наступило время ожидания «прихода нового мира». К сожалению (или к счастью), общественно-политический идеал А. Л. и В. Л. Гординых так и не был реализован в жизни - братьям пришлось эмигрировать из страны. Карелин полагал, что его воображаемая свободная конфедерация возможна, что он увидит её рождение, но в 1926 году анархо-мистик умирает от болезни сердца, не дождавшись ни разгрома «Ордена света», ни России в 1930 году (возможно, это даже к лучшему). Ярославский в конце 1920-х уже не надеялся, что его художественный мир материализуется в социальной жизни. В отличие от Карелина, он дождался Россию 1930 года (и был расстрелян).
В течение всей интеллектуальной истории человечества утопические тексты являлись особым проявлением размышления людей об идеале. В послереволюционной России, когда сама культура была обращена в идеальное будущее, такие сочинения существовали не только в качестве художественных произведений, но и в качестве эстетического выражения политической программы. Писатели-анархисты не оставались в стороне от этого. Рассмотренные в данной статье произведения являются примером того, как из размышлений об идеале появлялись памятники литературного творчества эпохи глобальных перемен, когда вымышленные миры могли стать ориентиром конкретной социальной и политической практики.
Список литературы
литературный анархистский утопический
1. Андреев А. Неонигилизм. Москва: Китеж, 1922. 104 с.
2. Боровой А. А. Анархизм. Москва: Комкнига, 2007. 160 с.
3. Братья Гордины. Грамматика панметодологического языка АО. Издание второе. Москва:
4. Типография АО «Человечество», 1924. 16 с.
5. Братья Гордины. Страна Анархия. Утопии братьев Гординых. Москва: Common place, 2019. 302 с.
6. Буренина-Петрова О. Д. Ранняя анархистская (анти)утопия и её трансформация в современной русской литературе // Актуальные проблемы и перспективы русистики. Материалы по итогам Международной конференции русистов в Барселонском университете, МКР-Барселона 2018 / под ред.: Ж. Кастельви, А. Зайнульдинов, И. Гарсия, М. Руис-Соррилья. Барселона, 2018.
7. Бэоби (В. Гордин). План человечества (внегосударственников-всеизобретателей). Москва: Издание Всеизобретальни, 1921. 36 с.
8. Гарявин А. Н. Аграрный строй будущего в сказке А. А. Карелина «Россия в 1930-м году» // Гуманизм и право: сборник научных трудов. Санкт-Петербург: СПбГАУ, 2001. С. 38-44.