В структуре такого общества информационные продукты производятся, потребляются, распространяются в секторе воспроизводства превратных форм человеческой жизнедеятельности. В этом секторе существуют трансакции (торговля, финансы, страхование); государственно-бюрократический мир; военно-промышленный комплекс и связанные с ним образование, функционирование информации и контроля; массовая культура, где в действительности культурные ценности отсутствуют, а существует лишь информационный продукт, потребляемый для удовольствия.
Отчужденные общественные отношения в превращенных, точнее превратных формах, фиксируются в понятиях «информационного общества», «общества профессионалов», «охраны окружающей среды», «устойчивого развития». Именно эти модели фиксирует множество мэтров западной социологии. Но за ними скрыто эмпирически трудно различимое действительное содержание - генезис «царства свободы» и креатосферы (пространства и времени, мира культуры, со-творчества) как его основы. С этой точки зрения действительным миром, скрытым за образом информационного общества оказывается креатосфера: «В этом смысле мы можем утверждать, что креатосфера как основа жизнедеятельности «царства свободы» (постэкономического и т.п. общества) есть торжество, победа подлинной культуры (мира Сократа, Эйнштейна, Шекспира и десятков миллионов безвестных учителей...), развивавшейся в рамках «царства необходимости» в процессе диалектической борьбы с отношениями отчуждения» [9].
На самом деле важно не материальное производство и утилитарное потребление и не специфика технологии, которая опосредует социальный диалог, а то, что этот диалог построен именно как сотворчество, то, что здесь происходит распредмечивание и опредмечивание культурных ценностей: взаимодействие может быть опосредовано книгой, оборудованием, компьютером и системой информационных сетей.
Сказанное позволяет сделать вывод, что в «царстве свободы», скрытом за покровом информационного общества, рабочим является время, которое необходимо затратить на репродуктивную деятельность. Свободным будет время творческой деятельности, общения, развития человека и его рекреации как личности. Отсюда совершенно не утопичной выглядит задача свободного всестороннего развития личности, сформулированная К. Марксом как сверхзадача для общества, снимающего противоречия капитализма, противоречия всей предыстории. В этом контексте мы можем - как это делают поверхностные постиндустриалисты - зафиксировать переход от индустриальной системы как вершины материального производства, производства вещей в рамках царства экономической необходимости, к новому типу общественного производства.
Креатосфера как царство свободы?
Для развитого материального производства, где происходит переход от индустриального типа деятельности к деятельности, основанной на использовании постмеханических форм движения материи, развитие процессов обобществления может и должно протекать при подвижности, гибкости, но растущей взаимозависимости производственных систем.
С точки зрения марксистской парадигмы, товарное производство подразумевает обособление труда, а также отчуждение продуктов и мотива деятельности от непосредственного производителя, в то время как творческий труд по своему содержанию является всеобщим и предполагает, что мотив деятельности и ее цель состоят в развитии человека в процессе труда, в процессе сотворчества, опредмечивания и распредмечивания культурных ценностей, и этот результат не отчуждаем. Таким образом, креатосфера - это такой новый мир, в котором, в частности, отрицается один из фундаментальных законов рынка - закон стоимости (в области явления - фиксируемая в economics связь: чем выше спрос, тем выше цена). Для культурных ценностей характерна иная связь: чем большее количество пользователей заинтересовано в распредмечивании созданной Вами культурной ценности, тем ниже удельные издержки на ее создание, которые должен компенсировать каждый пользователь. Противоположность ценностных оценок рыночного мира и мира культурных ценностей оказывается абсолютно очевидной. В рыночном мире рост спроса на продукт вызывает увеличение его цены для потребителя. В мире культурных ценностей повышение ценности Вашего продукта приводит к тому, что его себестоимость снижается, в пределе стремится к нулю.
Такие оценки принципиального различия мира свободы и мира необходимости характерны не только для марксистов, но и для «новых левых», последние мечтают о радикальных альтернативах - именно так и называется их ведущий российский журнал: «Близким к кругу идей, связанных с контркультурой, является и присущий «новым левым» корпус оппозиций «игра - работа», «управление - обладание», «потребление - производство», «творчество - рутинный труд», «удовольствие как право - удовольствие как вознаграждение» и т.п. Контркультурная ориентация «новых левых», делающая в их глазах главной фигурой Художника, отталкивает их от проблем материального производства как от мира, который надо преодолеть и который - в коммунистическом (социалистическом) идеале «новых левых» - будет преодолен. Эти оппозиции восходят к Г. Маркузе, который определил их как «формирование репрессивной цивилизации», трансформацию (по З. Фрейду) «принципа удовольствия в принцип реальности»: «от немедленного удовлетворения - к задержанному удовлетворению; от удовольствия - к сдерживанию удовольствия; от радости (игры) - к тяжелому труду (работе); от рецептивности - к производительности; от отсутствия репрессий - к безопасности» [10].
Более реальный рецепт социального переустройства фигурирует в современной марксистской мысли: «Реальная альтернатива такой системе - не отказ от прогресса, а производство, основанное на демократическом планировании производства и непосредственно общественном владении, пользовании и распоряжении средствами производства. Целью такой системы станет не производство прибыли, а «производство» общественного человека. Таким образом, снимется противоречие между целями производства и целью сохранения окружающей среды, которое мы отмечаем в современной экономической системе как неразрешимое. Значит, решение не в переходе к «постиндустриальному обществу», которое предполагает только совершенствование технологии, но не условий и способов применения этой технологии, а в переходе к «пострыночному», «посткапиталистическому» обществу. Этот переход, который, согласно гуманистической философской традиции, является необходимым условием снятия отчуждения, создаст общественные условия для того, чтобы человек в каждой из сфер своей деятельности имел всеобщий закон в качестве метода, действовал со знанием дела, свободно; преобразовывал природу всегда в соответствии с ее собственными законами, а не по произволу» [11].
Пострыночное общество
Исчезает привычный индустриальный мир. В постмодернизме это выглядит как пришествие «виртуальности». Под последней понимают основную форму существования - не отвлеченную и вторичную схему реальности, но матрицу самой реальности. Виртуальность здесь выступает как нечто первичное по отношению к реальности. Мир в постмодерне виртуален по своей сути. Вместо истории как однонаправленного процесса, общество постмодерна признает «постисторию» или «конец истории», когда развертывание событий перестает быть логически последовательным, но становится произвольным и случайным, причинно-следственные цепи нарушаются, культура замыкается в постоянном повторении уже пройденного.
С точки зрения западной социологии, конец XX века и есть третья стадия развития общества: постиндустриальная (П. Бьюкенен) [12], или технотронная стадия столкновения цивилизаций (С. Хантингтон) [13], или технологическая (Д. Гэлбрейт) [14], или информационная (Ф. Фукуяма) [15]. Переход от информационного общества к глобальной постиндустриальной цивилизации происходит в результате научно-технической революции. Причем главной целью постиндустриальной цивилизации выступает повышение творческого потенциала личности и её информационной среды. Составляющие этой среды: медиатизация (процесс совершенствования средств сбора, хранения и распространения информации), компьютеризация (процесс совершенствования средств поиска и обработки информации), интеллектуализация (процесс развития способности восприятия и порождения новой информации, включая использование средств искусственного интеллекта). Однако главной проблемой становится изучение социального содержания этих процессов. В сущности, мы имеем здесь дело со столкновением стихийно развивающихся новых производительных сил и консервативных общественных отношений. Из этого столкновения возможны два варианта развития общества: капиталистическая деградация с переходом к архаичному сословно-кастовому устройству общества [16] или переход к социалистическому синтетическому неоиндустриальному обществу [17]. Уточним, вопрос сегодня для стран, выбирающих между постиндустриализмом и неоиндустриализмом, не только для России, стоит так: варварство или социализм? Для России вопрос еще более актуален, учитывая ее социалистическое прошлое, а также социалистические корни русского традиционного общественного устройства. Такова историческая точка-аттрактант для нашего многонационального народа: социализм с русским лицом [18].
Библиографический список
1. Степин В. С. Поиск новых ценностей и стратегия развития России /В. С. Степин // Вестник Российского философского общества. - 2000. - № 1. - С. 8-9.
2. Там же. С. 9.
3. Там же. С. 10.
4. Перцев А. В. Жизненная стратегия толерантности: проблема становления в России и на Западе / А. В. Перцев. - Екатеринбург: Изд-во Урал. ун-та, 2002. - 253 с.
5. Степин В. С. Указ. соч. - С. 13.
6. Дугин А. Г. Обществоведение для граждан Новой России / А. Г. Дугин. - М.: Евразийское Движение, 2007. - 784 с.
7. Бузгалин А. В. Неомарксизм (к теории социализма постиндустриальной эпохи: от тотальной гегемонии капитала к позитивной свободе) /А. В. Бузгалин// Критический марксизм: продолжение дискуссий /Под ред. А. В. Бузгалина, А. И. Колганова. - 2-е изд., доп. - М., 2002. - С. 19.
8. Там же. С. 24
9. Там же. С. 28
10. Тарасов А. Н. Революция не всерьез: штудии по теории и истории квазиреволюционных движений / А. Н. Тарасов. - Екатеринбург: Культура. Ультра, 2005. - 496 с.
11. Шапинов В. В. Империализм от Ленина до Путина / В. В. Шапинов. - М.: Алгоритм, 2007. - 240 с.
12. Бьюкенен П. Смерть Запада / П. Бьюкенен. - М.: АСТ, 2003. - 445 с.
13. Хантингтон С. Столкновение цивилизаций / С. Хантингтон. - М.: АСТ, 2003. - 608 с.
14. Гэлбрейт Д. Новое индустриальное общество / Д. Гэлбрейт. - М.: АСТ: Транзиткнига; СПб: Terra Fantastica, 2004. - 605 с.
15. Фукуяма Ф. Великий разрыв / Ф. Фукуяма; Пер. с англ. под общ. ред. А. В. Александровой. - М: ACT: ЗАО НПП «Ермак», 2004. - 480 с.
16. Гайдар Е. Т. Смуты и институты. Государство и эволюция /Е. Т. Гайдар; Фонд Президент. центр Б. Н. Ельцина, Обществ. совет Уроки девяностых. - 2-е изд., стер. - СПб.: Норма, 2010. - 277 с.
17. Бузгалин А. В. Ренессанс социализма: Курс лекций прочитанных в молодежном университете современного социализма / А. В. Бузгалин. - М.: УРСС, 2003. - 510 с.
18. Елисеев А. Социализм с русским лицом / А. Елисеев. - М.: Алгоритм, 2007. - 320 с.