Довольно часто законодатель очень абстрактно «намекает» о необходимости обращения к нормативным актам иной отраслевой принадлежности. Так, в ст. 1712 и 1852 говорится о нарушении «установленного порядка», в ст. 190 законодатель называет «установленный срок», в ч. 3 ст. 1852, ч. 1 ст. 1854 и ч. 1 ст. 191 без конкретизации просто делается ссылка на законодательство РФ.
В других же случаях, законодатель уточняет определенный нормативный блок, к которому необходимо делать отсылку. Так, в ст. 185 и 1851 необходимо обращение к законодательству РФ о ценных бумагах, в ст. 1853 ? к законодательству РФ о противодействии неправомерному использованию инсайдерской информации и манипулированию рынком, в ст. 193 ? к валютному законодательству РФ, в ст. 199, 1991, 1992 ? к законодательству РФ о налогах и сборах.
Необходимо, однако, отметить, что в УК РФ 1996 г. содержится единственный состав преступления, который обращает правоприменителя к конкретной норме конкретного нормативного акта. Так, ст. 3301 УК РФ, регламентирует ответственность за злостное уклонение от исполнения обязанностей по представлению документов, необходимых для включения в предусмотренный пунктом 10 статьи 13.1 Федерального закона от 12 января 1996 года № 7-ФЗ «О некоммерческих организациях» реестр некоммерческих организаций, выполняющих функции иностранного агента... Как было отмечено, указанный пример является единичным.
Конечно, отсутствие ссылки, т.е. непосредственного указания на конкретные нормы регулятивного права, затрудняет применение бланкетных диспозиций. Между тем, такое отсутствие вполне оправдано, поскольку включение в бланкетную диспозицию нормы УК ссылки на конкретные нормативно-правовые акты лишило бы ее такого достоинства, как «устойчивость» в условиях нестабильности регулятивного (экономического) законодательства.
С научной точки зрения мы, безусловно, понимаем, что правоприменителю хотелось бы видеть «идеальную» диспозицию, которая бы содержала совокупность всех признаков состава преступления, описывала бы его исчерпывающим образом.
В науке высказывались суждения о том, что в результате наличия столь сложных бланкетных диспозиций норм гл. 22 УК РФ изначально затрудняется их применение. Сами по себе нормы иных отраслей права временами представляют большую сложность для их применения, достаточно часто их несогласованность создает дополнительную сложность для применения норм уголовного права. Отмечалась и возникающая проблема толкования норм иных отраслей права, в результате чего правильное применение нормы уголовного права ставится в прямую зависимость от верного толкования норм иных отраслей (гражданского, налогового и т.д.) права [3, с. 16]. Аналогичные мысли высказывал А.Н. Караханов: «Неизбежная бланкетность описания признаков преступления в сфере экономической деятельности порождает и определенные проблемы в правоприменении. Основная из них ? это объемная, иногда противоречивая и систематически изменяющаяся правовая база, к которой необходимо обращаться при применении уголовно-правовых норм» [4. с. 17].
Высказывая оппозиционную точку зрения относительно двух обозначенных позиций, отметим, все-таки, безусловную значимость исторического метода исследования, применение которого в данной диссертации позволило определить, что использование бланкетной формы диспозиции как приема законодательной техники не было характерно для России вплоть до второй половины XЙX века, что объяснялось как неразвитостью самой правовой системы, так и немногочисленностью и примитивностью общественных отношений, правовое регулирование которых осуществлялось всего одним или несколькими нормативными правовыми актами. Появление же в российском уголовном законодательстве бланкетной диспозиции как одной из форм конструирования уголовно-правовой нормы относится к периоду, для которого характерно появление многочисленных уставов, регламентирующих порядок новых экономических (буржуазных) правоотношений. В этой связи у законодателя и возникла потребность использования бланкетной диспозиции, суть которой как раз и заключалась в том, что в уголовном законе (Уложении о наказаниях уголовных и исправительных 1845 г.) содержалось только общее наименование правил, закрепленных в каком-либо уставе и наказание за их нарушение.
Таким образом, возвращаясь к комментируемым научным позициям, отметим, что экономическое (регулятивное) законодательство является весьма внушительным по своему объему (что обусловлено, в свою очередь, широтой и динамикой регламентируемых им отношений), и уголовный закон в данном случае всего лишь «заложник» ситуации, поскольку призван аккумулировать в диспозициях своих норм многотысячные положения регулятивного законодательства, в буквальном смысле слова «разбросанных» на всех уровнях законодательного регулирования, от федерального до корпоративного. В подобных условиях возникает вполне закономерный вопрос: а может, мы совсем не там ищем проблему? Может, стоит задуматься, в первую очередь, над унификацией регулятивного законодательства, составляющего бланкетное содержание диспозиций уголовно-правовых норм? В таких условиях и государству, в лице уполномоченных органов, и всему научному сообществу необходимо решать задачу поиска наиболее оптимального, грамотного и рационального описания бланкетных признаков в диспозициях норм, регламентирующих ответственность за преступления в сфере экономической деятельности.
В этой связи целесообразно отметить, что в целях облегчения работы правоприменительных органов с бланкетной формой диспозиции научным сообществом уже предлагались разные варианты. Один из них заключался в составлении и издании перечня законодательных актов, которые имеются в виду в бланкетных диспозициях УК с указанием их реквизитов [5, с. 229], а также в дополнении УК обязательным приложением, включающим систематизированный перечень нормативных правовых актов, положения которых составляют бланкетное содержание уголовно-правовых норм [6, с. 297]. Представляется, однако, что данный перечень, во-первых, безразмерен и, во-вторых, его невозможно сделать исчерпывающим (закрытым), а, следовательно, и общеобязательным для применения, в связи с огромным количеством и постоянным изменением таких нормативных актов.
Кроме того, высказывались мнения о целесообразности издания официального текста УК с применением постатейно систематизированных нормативных материалов, содержащих: а) акты, включающие нормы уголовного права; б) акты амнистии, не утратившие своего значения; в) акты, на которые ссылаются или которые имеют ввиду при бланкетном способе изложения уголовно-правовых норм; г) руководящие разъяснения Пленумов Верховного Суда РФ и Верховного Суда СССР [7, с. 520].
Между тем, мы полагаем, что применение указанных постатейно систематизированных нормативных материалов может носить лишь рекомендательный, ориентирующий характер.
При рассмотрении способов описания бланкетных признаков при конструировании диспозиций норм статей главы 22 УК РФ могло возникнуть ощущение, что все они имеет бланкетную форму. Да, действительно, в исследуемой главе нормы с бланкетной диспозицией превалируют над остальными, и их абсолютное большинство.
Несомненно, важным является здесь то обстоятельство, что, если объем правового поля в сфере экономической деятельности обуславливает количество норм в гл. 22 УК РФ, то сложность и нестабильность регулятивного законодательства в этой сфере обуславливает частоту использования бланкетных диспозиций.
Вместе с тем, необходимо отметить, что уровень бланкетности в нормах гл. 22 УК РФ определяется учеными по-разному.
Л.Д. Гаухман относит к бланкетным не все диспозиции норм, устанавливающих ответственность за преступления в сфере экономической деятельности. В их число он включает ст. 169-172, ст. 174 и некоторые другие [8, с. 48]. уголовноправовой диспозиция статья уголовный
По мнению Н.А. Лопашенко, «абсолютное большинство диспозиций норм экономических преступлений следует отнести к бланкетным», а исключение составляют преступления, предусмотренные ст. 175, 179 и 184 УК РФ [9, с. 23].
В.И. Тюнин отмечает, что бланкетность имманентна составам преступлений, предусмотренных гл. 22 УК, однако некоторые составы (например, неправомерного воспрепятствования законной предпринимательской деятельности) автор не рассматривает как бланкетные [10, с. 4].
Встречается также утверждение, что бланкетные или описательнобланкетные диспозиции имеют многие статьи главы 22 УК РФ [11, с. 103] или большинство [12, с. 328].
П.С. Яни относит к бланкетным все статьи об экономических преступлениях [13, с. 46].
М.В. Талан пишет, что диспозиции норм этой главы носят бланкетный характер [14, с. 11]. И хотя автор непосредственно не отмечает, что бланкетность присуща всем нормам главы 22 УК РФ, полагаем, что иной вывод из ее заключения сделать нельзя.
Отметим также довольно интересную позицию, изложенную Г.А. Русановым, который считает, что главой 22 УК РФ на данный момент предусмотрено подавляющее большинство статей, относящихся к бланкетным. Лишь три статьи данной главы не являются бланкетными:
? ст. 174 УК РФ ? легализация (отмывание) денежных средств или иного имущества, приобретенных другими лицами преступным путем;
? 1741 ? легализация (отмывание) денежных средств или иного имущества, приобретенных лицом в результате совершения им преступления;
? 175 УК РФ ? приобретение или сбыт имущества, заведомо добытого преступным путем.
Причем отнесение первых двух статей к данному перечню также является несколько условным, так как в них используются гражданско-правовые термины, такие как «сделка», «финансовая операция», но столь детального обращения к гражданскому законодательству в данном случае не требуется, что, как представляется, позволяет данные нормы УК не относить к бланкетным [15, с. 16]. Указанная позиция нам представляется спорной, поскольку нет оснований в данном вопросе использовать политику «двойных стандартов». Должно быть четкое и однозначное понимание того, что необходимость обращения к нормам иных отраслей законодательства для толкования тех или иных признаков состава преступления обязательно влечет и необходимость признания диспозиции ? бланкетной. При решении этого вопроса на первый план должен выходить сам факт обращения к иному нормативному акту, без положений которого невозможен и сам вопрос о квалификации деяния как преступного. Степень же «погружения» в законодательный массив регулятивного законодательства не превалирует здесь над правилом, описанным выше, а потому никакого значения не имеет.
Более того, не будем забывать, что в указанных Г.А. Русановым статьях используется также термин «легализация», определение которой закреплено в Федеральном законе РФ от 7 августа 2001 г. «О противодействии легализации (отмыванию) доходов, полученных преступным путем» и означает «придание правомерного вида владению, пользованию или распоряжению денежными средствами или иным имуществом, полученными в результате совершения преступления».
По нашему мнению, к нормам главы 22 УК РФ, диспозиции которых не сконструированы по типу бланкетных, можно отнести лишь 2 состава преступления: ст. 175 и ч. 1 ст. 184 УК РФ.
Наша позиция обоснована тем обстоятельством, что в данных составах использована описательная диспозиция, которая не содержит каких-либо признаков бланкетности. В первой главе настоящего диссертационного исследования нами было дано определение бланкетной диспозиции, которая в качестве одной из форм реализации уголовной политики представляет собой такой прием законодательной техники, при котором правоприменителю для конкретизации отдельных объективных и субъективных признаков состава преступления необходимо обращение к нормам иных отраслей законодательства, закрепленных в федеральных, региональных и муниципальных нормативных актах, а также локальных актах организаций.
Диспозиция ст. 175 УК РФ звучит как «заранее не обещанные приобретение или сбыт имущества, заведомо добытого преступным путем». Рассматривая ее сквозь призму обозначенной выше дефиниции, можно заключить, что для установления всех обязательных признаков данного состава преступления нет необходимости обращения к нормативным актам регулятивных отраслей. Используемый в данном случае термин «имущество» законодательно не определен ни в одном нормативном акте, и поэтому его содержание необходимо понимать в общепринятом значении, как материальные и нематериальные объекты, которые могут быть предметами владения, пользования или распоряжения.
Диспозиция же ч. 1 ст. 184 УК РФ «подкуп спортсменов, спортивных судей, тренеров руководителей спортивных команд и других участников или организаторов официального спортивного соревнования (в том числе их работников), а равно членов жюри, участников или организаторов зрелищного коммерческого конкурса в целях оказания противоправного влияния на результат такого соревнования или такого конкурса, либо принуждение или склонение указанных лиц к оказанию этого влияния, либо предварительный сговор с указанными лицами в тех же целях...» содержит два новых понятия «официальное спортивное соревнование» и «зрелищный коммерческий конкурс», которые были введены в редакцию ч. 1 ст. 184 УК Федеральным законом от 23 июля 2013 г. № 198-ФЗ. Федеральный же закон от 04.12.2007 № 329-ФЗ «О физической культуре и спорте в Российской Федерации» (в ред. от 04.06.2014 г.), направленный на регламентацию на спортивной сферы деятельности, таких терминов не содержит.
Обе указанные диспозиции сконструированы как описательные.
Бланкетной (а точнее, даже смешанной) можно признать диспозицию части третьей ст. 184 УК, т.к. она содержит такой обобщающий признакпонятие, как «ценные бумаги».
Проводимое нами анкетирование позволило выяснить позицию теоретиков и практических работников Краснодарского края и Республики Адыгея относительно уровня бланкетности диспозиций норм главы 22 УК РФ. Согласно полученным результатам, 62 % респондентов (37 человек) считают, что все диспозиции норм гл. 22 необходимо относить к бланкетным. Между тем, имеются и другие позиции. Так, 20 % респондентов (12 человек) к бланкетным диспозициям исследуемой главы УК не относят диспозицию ст. 184 УК РФ (Подкуп участников и организаторов профессиональных спортивных соревнований и зрелищных коммерческих конкурсов); 13 % опрошенных (8 человек) считают, что бланкетной не является диспозиция ст. 179 УК РФ (Принуждение к совершению сделки или к отказу от ее совершения); и, наконец, 5 % респондентов (3 человека) не относят к бланкетным диспозицию ст. 175 УК РФ (Приобретение или сбыт имущества, заведомо добытого преступным путем).