Как видим, в тексте Н. А. Лейкина мотив немецкой угрозы показан более определенно, чем в путевых заметках М. Е. Салтыкова- Щедрина, что является подтверждением изменений в восприятии русскими Германии. Не случайно лейкинские герои стараются как можно быстрее пересечь транзитное пространство Германии, покинуть его пределы: «Только бы переночевать, да вон скорей из этой земли!..» [33.С. 78]. Сравните это с фрагментом из путевых заметок М.Е. Салтыкова-Щедрина о чувствах, охватывающих иностранца при приближении к Берлину: «.иностранец чувствует, что на него пахнуло скукой, офицерским самодовольством и коллекцией неопрятных подолов из Орфеума. И так как ни то, ни другое, ни третье не заключает в себе ничего привлекательного, то путник спешит в первую попавшуюся гостиницу, чтоб почиститься и выспаться, и затем нимало не медля едет дальше» [21. С. 50]. Пространство Германии у М.Е. Салтыкова-Щедрина не только транзитно и скучно, как в произведении Ф.М. Достоевского, но еще и опасно-агрессивно, как в лейкинском тексте, поэтому покидание Берлин является счастьем: «Каждому удаляющемуся экипажу так и хочется крикнуть вслед: счастливец! ты, конечно, оставляешь Берлин навсегда!» [21.С. 50].
Наконец, в травелоге А.Т. Аверченко мотив пересечения границы и вовсе низведен в сферу глюттонического, которая подается снижен- но-комически. Один из русских героев путешественников, Крысаков, при подъезде к Германии «лаконично» замечает: «Тут пьют пиво», - что порождает у его спутников немедленный отклик: «И мы, покорные обычаям приютившей нас страны, принялись поглощать в неимоверном количестве этот национальный напиток» [22.С. 342].
В заключение темы следует сделать несколько замечаний о внутренних границах Германии. Они, безусловно, также отмечались путешественниками. В особенности это касалось текстов конца XVIII - первой половины XIX в., когда территория Германия представляла собой своего рода «лоскутное одеяло», составленное из множества отдельных больших и малых земель. Последние, как уже говорилось выше в связи с письмами Д.И. Фонвизина, воспринимались как локусы, не обладающие в полной мере субстанциональностью. При пересечении значительных по размеру германских земель авторы травелогов фиксировали их взаимные отличия. Так, «немецкий» фрагмент «Писем русского путешественника» в значительной степени определяется противопоставлением Саксонии и Пруссии как Аркадии и неАркадии соответственно [34.С. 59]. Вообще, для карамзинского текста характерна описательная градация немецких земель с нарастанием аркадской символики земного рая по мере продвижения автора на условный юго-запад: Курляндия представляется русскому путешественнику лучше Лифляндии; Пруссия кажется лучше
6 Градуальность, напомним, свойственна и описанию германских земель Д.И. Фонвизиным.
Курляндии («...земля в Пруссии еще лучше обработана, нежели в Курляндии...» [24. С. 14]); Саксония, в свою очередь, - лучше Пруссии («.земля здесь, кажется, лучше обработана, нежели в Бранденбурге» [24. С. 50]).Наконец, прирейнские земли, в окрестностях Мангейма, воплощают в себе райские коннотации в наибольшей степени: «...сию верхнюю часть Германии можно назвать земным раем» [24.С. 91]. Кроме того, русский путешественник иронически отзывается о чрезмерных «прусских допросах», которые ожидают вояжеров на городских границах: «Во всяком городке и местечке останавливают проезжих при въезде и выезде, и спрашивают, кто, откуда и куда едет?» [24.С. 31].Этот контроль за границами был установлен Фридрихом Великим, который, «живучи в Потсдаме, хотел знать обо всех приезжих» [24.С. 41]. Данную эпоху застал еще В.Н. Зиновьев. В тексте последнего Потсдам предстает как город- тюрьма, вокруг которого «нарочно стены возведены, чтобы беглых чрез оные удерживать, часовые так часто расставлены около оных, что, кажется, возможности нет бежать.» [15. С. 337]. Но во времена карамзинского путешествия традиция контроля границ уже не воспринимается всерьез прусскими офицерами: «Иные в шутку сказываются смешными и разными именами, т. е. при въезде одним, а при выезде другим.» [24.С. 31].
Но уже в мятлевском травелоге 1830-х гг. «раздел» между германскими территориями проходит скорее по линии «городское - негородское (природное и рустикальное) пространства», где первому элементу госпожой Курдюковой приписываются в основном положительные коннотации, а второму - скорее отрицательные. Кроме того, героиня отмечает постепенное стирание внутренних границ между германскими землями в постнаполеоновскую эпоху, замечая, что в Мюнстере есть таможня, «но.лишь ее переступи, и тогда спокойно спи! Ты нигде не потревожен: нет уж более таможен, хоть раздел Германьи тель, что в ней тридевять земель» [27.С. 75-76]. Вообще, госпожа Курдюкова выступает за отмену таможенного досмотра и открытие границ для путешественников по всей Германии: «.не лучше ли... если б ла дуань<.> открыли бы ла порт всем, кто едет для плезира, как свободный житель мира.» [27. С. 50].
В связи с усиливавшимся стремлением немцев к объединению и, в частности, с имперскими амбициями Пруссии, приведшими к возникновению в Центральной Европе нового государства, вобравшего в себя значительную часть немецких земель, различия между последними в русских текстах второй половины XIX в. постепенно стирается. Отголоски противоречий между Пруссией и другими землями и, соответственно, деление Германии на Пруссию и неПруссию еще встречаются в тексте М.Е. Салтыкова-Щедрина, когда Мальчик без штанов упрекает пруссаков: «Даже свои “объединенные” немцы - и тех тошнит от вас, “объединителей”» [21.С. 41]; «...в настоящее время для доброй половины Германии Берлин не только не симпатичен, но даже прямо неприятен.Он у всех что-нибудь отнял и ничем за отнятое не вознаградил» [21.С. 56]. Однако к началу ХХ в. внутреннее членение Германии постепенно размывается: немецкие земли воспринимаются как единое государство. Правда, еще в рассказе С. Черного «Храбрая женщина» мы встречаемся с самохарактеристикой героя, что он «немец. Но не пруссак» [35.С. 105].Но, например, в тесте К. А. Скальковского внутригерманские границы становятся скорее симулякром, юмористически обыгранным «пустым местом», характеризующим не столько само пространство Германии, сколько кругозор русского туриста, «одного химика», который «тридцать лет ездил по Германии, но сделал лишь одно наблюдение, что горничные в гостиницах в Северной Германии носят панталоны, а в Южной - нет.Где идет граница этого “Севера” и “Юга”, мне почтенный ученый не сообщил.» [32.С. 383].
Таким образом, «лиминальные» пространственные описания Германии в русской словесности конца XVIII - начала ХХ в. предстают в нескольких вариантах. Первый из них воплощает образ границы как некоего синкретического и транзитного локуса между Россией и Германией, т.е. между Своим и Чужим соответственно. Здесь черты этого Своего и Чужого оказываются смешаны (например, ка- рамзинская Лифляндия или Курляндия К.А. Скальковского).
Во-вторых, граница может представать как некий пункт-точка, достижение которого помещает повествователя / героя в новое пространство. Это, например, Травемюнд при морском вояже или Эйдкунен при путешествии по железной дороге. В связи с описанием этого условного пункта в литературе путешествий можно выделить несколько традиций. Одна из них заложена «Письмами русского путешественника» Н. М. Карамзина, когда путешественник остро переживает состояние своего перехода в пространство Чужого, испытывая эмоциональный подъем. Со временем, однако, этот «приступ топофилии» становится объектом травестийной игры, осмеяния литературной традиции, например в мятлевской поэме. Топофилия, интерес к Чужому, также может подпитываться ощущением попадания в более свободный, чем Россия, локус, что маркирует Германию и Западную Европу в целом как пространства свободы (в травелогах К.А. Скальковского, М.Е. Салтыкова-Щедрина).
Другим вариантом реакции путешественника на пересечение границы Германии является фрустрация, которая ощущается, в частности, в фонвизинских зарубежных письмах. Их автор испытывает разочарование из-за того, что пространство Чужого оказывается не таким, как он его себе представлял. Достижение каждого нового пункта в путешествии порождает у Д.И. Фонвизина ощущение не- подлинности пространства Германии как воплощения европейского Чужого.
Отсюда возникает третий вариант немецкого лиминального локуса, когда вся Германия становится границей, транзитным, скучным, семиотически пустым местом на пути к «настоящей» Европе, например Франции (тексты Д.И. Фонвизина, Ф.М. Достоевского и др.). Это же, возможно, обусловливает и восприятие немецкой нации как нечто усредненного, народа без ярко выраженных свойств. Кроме того, ситуация пересечения границы с Германией также может тривиализироваться, терять свою семиотическую значимость, как в травелоге А. Т. Аверченко.
Наряду с топофилией, фрустрацией и равнодушием по отношению к пространству Чужого в текстах о границах Германии второй половины XIX в. актуализируется мотив топофобии - страха перед Чужим в его варианте новой германской империи, порождающей образы скрытой или явной угрозы, агрессии, например в текстах М.Е. Салтыкова-Щедрина, Н.А. Лейкина.
Наконец, в травелогах, относящихся к началу рассматриваемого нами периода, сильнее маркированными оказываются внутренние границы между отдельными землями Германии, тогда как к началу ХХ в. образы внутригерманских границ блекнут и тривиализируются.
В соответствии с вышесказанным можно констатировать, что немецкие границы в текстах русских писателей XIXв. представляют собой весьма синтетические и многозначные образы, задавая модусы описания всего немецкого пространства в целом в зависимости от различного рода установок тех или иных авторов и выступая «сильным местом» текста.
Литература
1. Вульф Л. Изобретая Восточную Европу: карта цивилизации в сознании эпохи Просвещения. М.: Новое литературное обозрение, 2003. 549 с.
2. Тюпа В.И. Мифологема Сибири: к вопросу о «сибирском тексте» русской литературы // Сибирский филологический журнал. 2002. № 1. С. 28-35.
3. БагноВ.Е. Россия и Испания: общая граница. СПб.: Наука, 2006. 476 с.
4. Мароши В.В. Лиминальные нарративные ситуации в книге Э. Лимонова «Смрт» // Феномен пограничной зоны в литературе и культуре: сб. науч. работ. Новосибирск: НГПУ, 2014. С. 149-157.
5. Якушенков С.Н. На границе тучи ходят хмуро, край суровый тишиной объят // Журнал фронтирных исследований. 2016. № 4. С. 7-32.
6. Стенина В.Ф. Сибирь А.П. Чехова: лиминальный хронотоп в рассказе «Мечты» // Геопоэтика Сибири и Алтая в отечественной литературе XIX- XX веков: сб. науч. ст. Барнаул: АлтГПУ, 2017. С. 62-68.
7. Лотман Ю.М. Внутри мыслящих миров. Человек-Текст-Семиосфера- История. М.: Языки русской культуры, 1999. 464 с.
8. Лотман Ю.М. О семиосфере // Лотман Ю.М. Избранные статьи: в 3 т. Таллин: Александра, 1992. Т. 1. С. 11-24.
9. Чеснялис П.А. Лиминальные ситуации в адамистической лирике Владимира Нарбута // Феномен пограничной зоны в литературе и культуре: сб. науч. работ. Новосибирск: НГПУ, 2014. С. 174-181.
10. КозловС.А.РусскиепутешественникиНовоговремени: имперскийвзглядиливосприятиекосмополита? // Beyond the Empire: Images of Russia in the Eurasian Cultural Context / ed. by M. Tetsuo. Sapporo: SRC, 2008. C. 133-147.
11. Шенле А. Подлинность и вымысел в авторском самосознании русской литературы путешествий 1790-1840 / пер. с англ. Д. Соловьева. СПб.: Академический проект, 2004. 272 с.
12. Морозова Н.Г. Грани восприятия Германии в контексте русской литературы «путешествий» // Филология и человек. 2008. № 2. С. 9-17.
13. Филиппова Т.А. Немцы - это только повод. Риторика образа врага (по материалам журнала «Новый Сатирикон») // Копелевские чтения 2007. Россия и Германия: диалог культур: сб. ст. Липецк: ЛГПУ, 2008. С. 122-130.
14. Фонвизин Д.И. Собр. соч.: в 2 т. М.; Л.: Художественная литература, 1959. Т. 2. 742 с.
15. Зиновьев В.Н. Журнал путешествия по Германии, Италии, Франции и Англии (1784-1785) // Россия и Запад: горизонты взаимопознания. Вып. 3: Литературные источники последней трети XVIII века. М.: ИМЛИ РАН, 2008. С. 335-380.
16. Лубяновский Ф.П. Путешествие по Саксонии, Австрии и Италии в 1800, 1801 и 1802 годах: в 3 ч. СПб.: Медицинская типография, 1805. Ч. 1. 230 с.
17. Herrmann D. Denis Fonvizin: Ironie und Tadel // Deutsche und Deutschland aus russischer Sicht. Bd. 2: 18. Jahrhundert: Aufklarung / hrsg. Von D. Herrmann. Munchen: Wilhelm Fink, 1992. S. 413-448.
18. Достоевский Ф.М. Полн. собр. соч.: в 30 т. Л.: Наука, 1973. Т. 5. 408 с.
19. Максимов С.М. В кают-компании. Из путевых воспоминаний // Русское слово. 1862. № 1. С. 1-26.
20. Оболенская С.В. Германия и немцы глазами русских (Х!Х в.). М.: ИВИ РАН, 2000. 210 с.
21. Салтыков-Щедрин М.Е. Собрание сочинений: в 20 т. М.: Художественная литература, 1972. Т. 14. 704 с.
22. Аверченко А.Т. Собрание сочинений: в 13 т. М.: Дмитрий Сечин, 2012. Т. 2. 464 с.
23. Балдин А.Н. Протяжение точки: литературные путешествия. Карамзин и Пушкин. М.: Эксмо, 2009. 576 с.
24. КарамзинН.М. Письма русского путешественника. Л.: Наука, 1987. 716 с.
25. Соливетти К., Марченков А. Путешествие к сердцу Европы: «Письма русского путешественника» Н.М. Карамзина // Россия - Италия - Германия: литература путешествий. Томск: ТГУ, 2013. С. 344-368.
26. Лебедева О.Б.Alteregoкак имагологический объект: нарративная структура «Писем русского путешественника» Н.М. Карамзина в свете национальной повествовательной традиции // Имагология и компаративистика. 2015. № 1. С. 5-28.
27. Мятлев И.П. Сенсации и замечания госпожи Курдюковой за границею, дан л'этранже: в 2 т. СПб.: Издание А.С. Суворина, 1904. Т. 1. 394 с.
28. Корсаков С.А. Рассказ о путешествии по Германии, Голландии, Англии и Франции Н.А. Корсакова в 1839 году. М.: Типография Н. Эрнста, 1844. 111 с.
29. Добролюбов Н.А., Некрасов Н.А. Отъезжающим за границу // Свисток. Собрание литературных, журнальных и других заметок. М.: Наука, 1981. С. 140-141.
30. Скальковский К.А. Воспоминания молодости: (По морю житейскому): 1843-1869. СПб.: Типография А.С. Суворина, 1906. 410 с.
31. Скальковский К.А. Путевые впечатления в Испании, Египте, Аравии и Индии: 1869-1872. СПб.: Типография т-ва «Общественная польза», 1873. 323 с.
32. Скальковский К.А.Там и сям: Заметки и воспоминания. СПб.: Типография А.С. Суворина, 1901. 465 с.
33. Лейкин Н.А. Наши заграницей. Юмористическое описание поездки супругов Николая Ивановича и Глафиры Семеновны Ивановых. В Париж и обратно. СПб.: Тип. С.Н. Худекова, 1892. 472 с.
34. Жданов С. С. Идиллический образ Германии в русском сентиментализме рубежа XVIII-XIXвеков (на материале произведений Н.М. Карамзина и Ф.П. Лубяновского) // Сибирский филологический журнал. 2018. № 2. С. 53-66.