Проблема усложняется не только, когда мы идентифицируем гражданскую нацию в противопоставлении негражданам, но и в ситуации гражданства без права образования нации на территории проживания. Брубейкер приводит яркий пример такого положения дел: «у трансильванских венгров <...> вызывает возмущение и неприятие мнимо включающая «гражданственная» риторика национальности, которая трактует их как членов румынской нации. Согласно их пониманию самих себя, они являются гражданами румынского государства, но членами венгерской культурной нации, которая существует независимо от границ государства и гражданства» Брубейкер Р. Указ. соч. -- С. 259.. В данном случае конструкт гражданской нации распадается на гражданско-правовую принадлежность государству (государственную нацию) и культурную принадлежность нации (культурную нацию), при этом гражданство и нация не совпадают в границах одного государства. Кроме того, остается неясным, что же составляет содержание гражданской нации -- граждане одного государства или гражданско-демократические институты.
Вместо указанного методологически сомнительного противопоставления Брубейкер предлагает разделять государственно-фреймированную и контргосударственную формы национализма. В первом случае нация отождествляется с государственными институтами, рамки которых могут включать как гражданский, так и этнокультурный компоненты. Во втором случае нация отличается от территориального и институционального оформления государства и противостоит таким рамкам, при этом она может пониматься как в этнических, так и гражданских терминах Брубейкер Р. Указ. соч. -- С. 261-262..
Исходя из вышеизложенного, полагаем, что не существует единого пути формирования нации, поскольку условия европейского и неевропейского исторического опыта были и остаются отличными по своему генезису и условиям. Это различие сказывается на концептуальном содержании понятия нации при определении политической общности. Для формирования идеи нации-государства потребовалось понятие гражданства (Т. Гоббс, Дж. Локк, Ж.-Ж. Руссо), которое складывалось в уже существующих централизованных государствах. Здесь государства строили национальные идентичности, для чего использовали механизмы культурной общности. В сообществах, заявивших права на политический суверенитет позже, процесс выстраивался от культурной идентичности к национальному государству. Для первых это был государственный заказ на строительство нации на основе общих гражданских прав, для вторых -- потребность в оформлении культурной общности с помощью политических институтов. Другими словами, нация на основе гражданства или гражданство на основе нации.
Итак, идея нации обеспечивает, во-первых, модель политической организации (государственный суверенитет), и во-вторых, модель культурной идентичности (принадлежность к сообществу). Первая модель создает условия для легитимации политической власти, которая действует от имени самопровозглашенного коллективного субъекта (конституционная фикция народа). Вторая модель продуцирует необходимую идентификацию с воображаемым телом нации, которая определяется обращением к общему культурному пространству (тождество), отграничивающему одно такое сообщество от другого (различие). Принадлежность к национальному сообществу имеет двойной смысл: факультативная общность этнической культуры и обязательная общность политической культуры, которая выражает себя через гражданскую солидарность. Иначе говоря, о содержании понятия нации можно говорить не столько в этническом смысле, предполагающем верность культурной традиции (социальная категория), сколько в плане морально-политической общности, признающей взаимные права и обязанности своих членов (политическая категория). И тогда нация будет пониматься ни как результат государственного строительства сверху, ни как активность этнических групп снизу, а как процесс гражданской жизни в горизонте политического участия.
Таким образом, в рамках современного государства понятие нации складывается из культурной общности, объединяющей все локальные сообщества в единое пространство коммуникации, и политической общности, консолидирующей постоянное население в государственную форму организации общественной жизни. В свою очередь, политическая общность состоит из формально-правового института гражданства, связывающего граждан с государством, и гражданской общности, связывающей граждан между собой в гражданское общество. Следовательно, принадлежность к нации означает не столько правовую связь с государством, сколько политическое самоопределение гражданского сообщества, историческим выражением которого выступает нация. Нация становится политической формой (конституционный субъект легитимации) для воспроизводства гражданского общества (субъект политического действия).
Если политическая и культурная общности не совпадают в пределах одного территориального государства, то появляется либо национальное государство без нации (националистическая общность), либо контргосударственный этнический национализм, который может формировать культурную идентичность вне области политического суверенитета При этом мы осознаем, что описываем не только аналитическую категорию, но и норма-тивную модель. В действительных исторических условиях такое понимание нации ог-раничено сложными межэтническими отношениями, формируемыми потребностью в по-литической автономии. Например, сербская культурная общность рассредоточена между несколькими государственно-территориальными образованиями (собственно Сербия, Рес-публика Сербская в Боснии и Герцеговине и автономия в Косово). Здесь сербский нацио-нализм сохраняет этнический характер поверх государственного формата (частично фрей- мирован государством, а частично находится в контргосударственной автономии).. Следовательно, без фактора гражданского участия теоретическое применение понятия нации сводится к этносу (естественному субстрату) или ох- лосу (социальной массе), но не демосу (политическому сообществу).
Гражданство и гражданское общество. Как и нация, гражданство является политическим понятием, выводимым из теории современного государства. Общепринятым считается определять гражданство как набор прав и обязанностей, гарантированных авторитетом государства. Поэтому к гражданству автоматически применяется институциональный подход: гражданство состоит из субъективных и объективных условий возможности членства в государственной организации (соответственно -- права и институты). В этой связи можно сказать, что гражданство представляет собой парадокс «конкретной абстрактности». Абстрактное определение гражданина над всеми социальными группами, к которым он может принадлежать, придает правам гражданства универсальный характер, но только членство в государстве наполняет эту универсальность конкретным содержанием прав, которые обеспечиваются принудительной силой их соблюдения Капустин Б.Г. Гражданство и гражданское общество. -- М.: Изд. дом ГУ Высшей школы экономики, 2011. - С. 67-68..
Исследователи выделяют два способа понимания гражданства -- как правовой статус и как политическое участие Малахов В.С. Гражданство как объект социальной и философской теории: критическое введение // Капустин Б.Г. Гражданство и гражданское общество. -- М.: Изд. дом ГУ Выс-шей школы экономики, 2011. -- С. 8-9. В абстракции гражданина типологически совмещаются сразу три роли: субъекта -- члена гражданской общности и носителя суверенитета, объекта -- обладателя прав и обязанностей, а также клиента -- получателя услуг, предоставляемых государством Там же. -- С. 36.. Диапазон реального содержания гражданства размещается между пассивным юридическим статусом и активным политическим участием в жизни гражданского сообщества.
Идея универсального гражданства получила свое классическое выражение в прогрессисткой концепции Т.Х. Маршалла, который выделил три типа прав гражданства: собственно гражданские, политические и социальные права, которыми постепенно наделялись индивиды в европейских государствах См.: Маршалл Т.Х. Гражданство и социальный класс // Капустин Б.Г. Гражданство и граж-данское общество. -- М.: Изд. дом ГУ Высшей школы экономики, 2011. -- С. 145-223.. Между тем такая идеальная схема не учитывала реальное политическое содержание в соотношении общества и государства, а именно режимы гражданства, типология которых была разработана в исторической концепции М. Манна См.: Mann M. Ruling Class Strategies and Citizenship // Sociology. -- Vol. 21. -- No. 3. -- 1987. -- Р. 339-354.. В истории индустриального мира Манн выделил либеральный, реформистский, фашистский, авторитарно-социалистический и авторитарно-монархический режимы гражданства. Все они отличались друг от друга конфигурацией гражданских, политических и социальных прав, которые предоставлялись индивидам.
В.С. Малахов добавляет к этой типологии новые режимы, появившиеся за последние три десятилетия Новейшей истории: патримониальный, авторитарно-капиталистический, неолиберальный и этноцентристский Малахов В.С. Гражданство как концепт и институт: что, как и зачем изучать // Граждан-ство и иммиграция: концептуальное, историческое и институциональное измерение / Под ред. В.С. Малахова, А.Ф. Яковлевой. -- М.: Канон +, 2013. -- С. 17.. В нашу задачу не входит детально анализировать перечисленные типологии применительно к проблеме отношения гражданства и государства. Мы только хотели указать на историческую связь абстрактно-правовой формы и конкретно-политического содержания гражданства, поэтому переходим к анализу политической субъектности при определении характера гражданского действия.
В философии права сложились две традиции при определении понятия гражданства -- либерализм и республиканство. По словам Ю. Хабермаса, «в первом случае гражданство понимается по образцу членства в какой-либо организации, которое обосновывает правовое положение [гражданина], во втором -- по модели принадлежности к самоопределяющемуся этически-культурному сообществу» Хабермас Ю. Гражданство и национальная идентичность // Хабермас Ю. Демократия. Ра-зум. Нравственность. -- M.: Academia, 1995. -- С. 219.. Согласно либеральной традиции, государство представляет собой инструмент для осуществления гражданами своих частных интересов, которые институализируются посредством правового статуса, гарантированного государством. В соответствии с республиканской традицией граждане являются частями политического целого, в рамках которого они могут осуществить себя в практике коллективного самоопределения посредством демократических институтов. Для либерального гражданства основополагающим становятся защита индивидуальных прав и принцип равенства всех перед законом. Быть гражданином означает способность использовать свои права в соответствии с этим принципом, либо добиваться его соблюдения при нарушении индивидуальных прав. При этом отношение к управлению носит инструментальный характер: влияние на политическое управление обосновывается лишь в той мере, в какой это влияние обеспечивает соблюдение равенство прав. Республиканское гражданство основывается на участии в управлении не просто для защиты и урегулирования частных интересов, но для осуществления возможности быть гражданином, способным самоопределяться не по статусу, а по коллективному действию. Иными словами, либерализм ориентирован на действия в пределах соблюдения индивидуальных прав, республиканство -- на действия в горизонте общего блага.
Как абстрактное гражданство связано с конкретно-историческим способом политического участия граждан? В какой форме возможна такая гражданская деятельность? Ответом на оба вопроса может стать отсылка к понятию гражданского общества, одного из самых противоречивых терминов социальной и политической философии. Данное понятие употреблялось в совершенно противоположных смыслах: от отождествления с политическим государством (Дж. Локк) до противопоставления государству (Г.В.Ф. Гегель), а отношения государства и гражданского общества описывались либо в антагонистических, либо в партнерских терминах. Кроме того, крайними возможностями в развитии гражданского общества являются замыкание гражданской жизни в частной сфере или поглощение государством.
Тем не менее мыслители разных взглядов сходились на том, что гражданское общество представляет собой сферу частных интересов. Вслед за Локком, Руссо и Гегелем формируется положение, согласно которому частная собственность является основой гражданского общества. В гегелевской, а затем марксисткой философии устанавливается устойчивое представление о гражданском обществе как буржуазном обществе Собственно, в немецком языке термин «гражданское общество» буквально передается термином ВьщещеБеЦсЯай, т.е. общество бюргеров (буржуа).. В буржуазном обществе частные потребности свободы, безопасности и защиты собственности становятся общественным интересом (общая правовая норма), который гарантируется правовыми инструментами государства.
По Гегелю, гражданское общество -- это система взаимной зависимости, в которой частные потребности каждого могут быть удовлетворены посредством удовлетворения потребностей других, а индивиды в нем -- «частные лица, целью которых является их собственный интерес». Эта цель опосредуются государством, в рамках которого все случайные единичности обретают свободу от собственного произвола Гегель Г.В.Ф. Философия права. - М.: Мысль, 1990. - С. 228, 231.. Государство снимает ограниченные цели частных лиц (буржуа), делая их гражданами, работающими на общую цель. Согласно К. Марксу, гражданское общество является как организационной формой буржуазии, так и базисом «государства и прочей идеалистической надстройки» Маркс К. Фейербах. Противоположность материалистического и идеалистического по-нимания истории // Маркс К., Энгельс Ф. Избранные произведения: в 3 т. Т. 1. -- М.: По-литиздат, 1980. -- С. 71.. Гражданское общество как общественный строй располагается между способом производства и политическим строем государства. Таким образом, если Гегелем буржуазное гражданское общество рассматривалось в экономическом измерении, то для Маркса -- больше в социальном, но в обоих случаях данное понятие выступало как внутренне несвободное и противоречивое общественное образование.