ФГАОУ ВО «Северо-Кавказский федеральный университет»
Готовы ли российские студенты быть законопослушными налогоплательщиками: вопросы налоговой морали
Молодых Владимир Анатольевич
кандидат экономических наук,
доцент кафедры налоговой политики и таможенного дела
Введение
В настоящее время поведенческая экономика рассматривается как один из неортодоксальных подходов, используемых в экономических исследованиях и активно применяемых в условиях эрозии традиционной экономики, что способствует формированию комплекса методологических поведенческих и экспериментальных подходов как самостоятельных школ экономики.
Несмотря на то что, постулаты и методы экономических исследований в рамках неоклассической теории продолжают оставаться мейнстримом, развитие альтернативных подходов в рамках данных направлений способствует постепенному расширению сферы экономических исследований и, в конечном счёте, позволяет получить новые знания в области анализа поведения экономических агентов.
Общепризнанные базовые постулаты неоклассической экономической теории предполагают, что индивиды действуют рационально в соответствии со своими предпочтениями и максимизируют свою полезность. Это воспринимается как неоспоримый факт, который не требует эмпирических подтверждений, из чего следует, что при разработке моделей поведения экономических агентов дополнительных объяснений мотивов их выбора не требуется. Однако, как показали результаты исследований, проводимых в рамках предпосылок поведенческой и экспериментальной экономики, действия индивидов нельзя рассматривать как полностью рациональные, а их поведение необходимо анализировать как вероятные результаты действий, которые могут иметь как позитивные, так и негативные последствия с учётом целевых ориентиров поведения, имеющих не относительную, а абсолютную оценку.
Особенно ярко данные противоречия проявляются при анализе поведения налогоплательщиков в контексте уклонения от уплаты налогов. Традиционные модели поведения налогоплательщиков не учитывают влияния социально-психологических факторов, с одной стороны, усложняющих анализ процесса принятия решений, но с другой, позволяющих уйти от упрощённого восприятия налогоплательщиков как потенциальных нарушителей, эффективное воздействие на которых возможно только на основе использования инструментов карательного правосудия. Принимая во внимание внутренние психологические факторы, такие как личностные и социальные нормы, восприятие справедливости налоговой системы и т д., можно построить более эффективную модель налогового администрирования при более низких бюджетных расходах.
В данной статье сделана попытка оценить степень влияния социально-психологических факторов на формирование налоговой морали в российском обществе на примере регионов Северного Кавказа, а также возможность и целесообразность использования инструментария поведенческой экономики для анализа поведения налогоплательщиков, выявить, как сложившиеся в обществе нормы и стереотипы поведения влияют на формирование налоговой морали в российском обществе и выбор налогоплательщиков.
Налоговая мораль и уклонение от уплаты налогов: анализ с позиций неоклассической парадигмы и поведенческой экономики
В качестве базовых теоретических моделей, которые активно используются в исследованиях, посвящённых проблемам уклонения от уплаты налогов, следует выделить модель экономики преступности [Becker 1968] и её применение к соблюдению налогового законодательства [Allingham, Sandmo 1972]. налогоплательщик экономика поведенческий
Исследователи постулируют, что рациональный индивид стремится максимизировать ожидаемую полезность путём уклонения от уплаты налогов, принимая участие в игре и оценивая выгоду выбора стратегии уклонения с потенциально возможными негативными последствиями в случае обнаружения налоговыми органами данного факта и последующего наказания. Стандартный вывод из данной модели заключается в том, что налогоплательщик уплачивает налоги только потому, что боится быть пойманным и наказанным. Это позволяет получить довольно простую и элегантную модель, где выбор налогоплательщиков зависит от вероятности аудита и размеров штрафных санкций.
Однако уже в 1974 г. был выявлен первый парадокс [Yitzhaki 1974], который заключается в том, что рост налоговых ставок и -- соответственно -- рост налоговых платежей приводят к увеличению размера штрафа. Налогоплательщик будет поэтому менее склонен к выбору стратегии уклонения от уплаты налогов, что противоречит интуитивной предпосылке, в соответствии с которой рост налогового бремени стимулирует нарушения налогового законодательства. Также критике подверглась предпосылка о рациональном выборе налогоплательщика, который действует в системе координат «выгода -- издержки». В большинстве стран вероятность аудита составляет менее 1%. Например, в США, по данным Налоговой службы (Internal Revenue Service -- IRS), вероятность аудита в 2015 г. составила всего 0,8% [Internal Revenue Service 2016], в России, по данным 2018 г., число выездных налоговых проверок сократилось более чем в два раза по сравнению с 2015 г. -- до 13,7 тысяч Отчёт о результатах контрольной работы налоговых органов (сведения о проведении камеральных и выездных проверок) за 2018 г. (https://www.nalog.ru/rn01 /related_activities/ statistics_and_analytics/forms/7401502/).. Аналогично размер штрафных санкций за совершение налоговых правонарушений сопоставим с суммами неуплаченных налогов, а уголовная ответственность применяется в единичных случаях. Из этого следует, что рациональный выбор налогоплательщика должен заключаться в выборе стратегии полного или частичного уклонения от уплаты налогов. Как справедливо отмечается, «загадка налогового поведения заключается в том, почему люди платят налоги, а не в том, почему они уклоняются от них, ответ на которую невозможен в рамках использования стандартного подхода» [Alm, McClelland, Schulze 1992].
В рамках теории ожидаемой полезности и модели экономики преступности для решения данных проблем и повышения реалистичности моделей вводилось множество дополнительных факторов: удержание налогов работодателем [Kleven et al. 2011]; альтернативные штрафы [Yaniv 1988]; сложность налогового законодательства [Snow, Warren 2005]; использование услуг консультантов для помощи в заполнении налоговых деклараций [Erard 1993]; награды за честность [Falkinger, Walther 1991]; изменение правил аудита при отборе налогоплательщиков для углублённых проверок [Kuchumova 2017] и др.
Введение дополнительных факторов повышает реалистичность моделей, но значительно усложняет теоретический анализ и интерпретацию полученных результатов. При этом базовые предпосылки о рациональном выборе налогоплательщика и уплате им налогов исключительно из-за страха выявления нарушения и размера штрафных санкций остаются неизменными, что ограничивает их использование.
К подходам, расширяющим теорию ожидаемой полезности, можно отнести модели, рассматриваемые в рамках поведенческой экономики. Как подробно рассмотрено в ряде работ [Torgler, Schneider 2009; Congdon, Kling, Mullainathan 2011], в парадигме поведенческой экономики широко используются междисциплинарные подходы и методы для анализа индивидуальных или групповых решений, а также факторов, их определяющих. Например, в рамках индивидуального выбора следует выделить теорию «ограниченной рациональности» Г. Саймона, расширяющую понятие «рациональный выбор» [Simon 1955], а также «теорию неожиданной полезности», которая вводит понятие «субъективные вероятности» и получила дальнейшее развитие в следующих исследованиях: теория перспектив [Kahneman, Tversky 1979]; ранговая теория ожидаемой полезности [Quiggin 1982]; неаддитивные вероятности [Schmeidler 1989]; гиперболическое дисконтирование [Laibson 1997].
Представляя фискальную психологию как новую область в изучении общественных финансов, Г. Шмольдерс утверждал, что её основная задача -- «проанализировать отношение налогоплательщиков к подоходному налогообложению в соответствии с их налоговым менталитетом, в основе которого лежит более широкий национальный налоговый менталитет» [Schmolders 1959: 342]. При этом в литературе по налоговой психологии представлено большое количество исследований о мотивах соблюдения налогового законодательства и выборе стратегии уклонения от уплаты налогов. Тем не менее теоретическая концептуализация, а также ввод в действие и дальнейшая оценка влияния измерения налоговых отношений значительно различаются даже в использовании терминов.
Чёткого определения понятия «налоговая мораль» нет. Исследователи, стремящиеся ответить на вопрос, почему люди платят налоги, и изучающие уклонение от уплаты налогов, наряду с термином «налоговая мораль» часто используют определение «соблюдение налогового законодательства». При этом необходимо учитывать, что «налоговая мораль» относится к степени готовности платить налоги, то есть к психологическим установкам индивида, а «соблюдение налогового законодательства» обычно относится к формальному описанию поведенческих стратегий налогоплательщиков.
В определённой степени поведение характеризуется психологическими установками налогоплательщика. Индивид может принять решение платить налоги из-за внутренних мотивов, таких как чувство вины или стыда, влияние социальных групп или преобладающие социокультурные нормы и стереотипы поведения, принятые в обществе [Luttmer, Singhal 2014]. В то же время выбор решения налогоплательщиком может быть обусловлен исключительно экономическими соображениями, например -- вероятностью обнаружения факта уклонения от уплаты налогов или размером штрафных санкций. Следует учитывать, что у налогоплательщиков не всегда есть свобода выбора -- платить или не платить налоги. Например, наёмные работники, за которых подоходный налог уплачивает работодатель, могут получать серую заработную плату, тем самым уклоняясь от уплаты подоходного налога, однако это решение зависит в большей степени от работодателя. Противоположный случай -- налогообложение самозанятого населения или налогообложение прибыли юридических лиц, когда налогоплательщики имеют больше возможностей для уклонения.
Таким образом, в настоящее время понятие «налоговая мораль» используется как зонтичный термин в исследованиях, посвящённых вопросам уклонения от уплаты налогов; под ним понимаются все «немонетарные мотивации» [Luttmer, Singhal 2014] в части соблюдения налогового законодательства. Для целей данного исследования было использовано определение, предложенное в работе Дж. Альма и Б. Торглера, которые определили налоговую мораль как внутреннюю мотивацию индивида или его моральное обязательство платить налоги [Alm, Torgler 2006].
Существует множество исследований, подтверждающих то, что люди делают выбор под влиянием социального контекста, формирующего основы налоговой морали. Например, на решение налогоплательщиков могут оказывать влияние следующие факторы: справедливость [Spicer, Becker 1980], альтруизм [Cox, Friedman, Sadiraj 2008], доверие к органам власти [Kogler et al. 2013], вина и стыд [Casagrande et al. 2015], патриотизм [Konrad, Qari 2012], социальные нормы и обычаи [Myles, Naylor 1996], внутренняя мотивация и честность [Alm, Bruner, McKee 2016], а также другие соображения, формирующиеся под влиянием отношений индивида и общества.
В данном контексте социальные взаимодействия рассматриваются через индивидуальное поведение налогоплательщиков, которое можно трактовать как «психологический контракт» между отдельными лицами или гражданами и правительством. Центральное место в таком контракте занимает понятие «социальная норма поведения» [Elster 1989], которая представляет собой эталонную модель поведения для большинства группы; следование ей поддерживается социальным одобрением, а отклонение вызывает неодобрение. Таким образом, социальная норма -- это признанный большинством и самоусилива- ющийся паттерн поведения, следуя которому индивид планирует получить общественное одобрение, а также ожидает, что остальные члены общества тоже будут следовать ему. В контексте соблюдения налогового законодательства социальные нормы -- это неформальные правила поведения, побуждающие налогоплательщиков уплачивать налоги безотносительно к факторам вероятности поимки и размерам штрафных санкций. Социальные нормы также подвержены влиянию групповой гетерогенности [Kastlunger et al. 2010], что отражается в их доверии к правительству, институтам и отношениям между социальными группами.
Из этого вытекает важность качества социальной и институциональной среды как основополагающего фактора, стимулирующего индивидов соблюдать налоговое законодательство. Тем не менее оценка влияния социальных норм в рамках проведения контролируемых полевых экспериментов показала неоднозначные результаты: от полного отсутствия взаимосвязи [Torgler 2004; Ortega, Scartascin 2015] до нахождения положительного эффекта различной силы [Chuah et. al. 2005; Hallsworth et al. 2017].
Это также подтверждается рядом исследований в разрезе стран. Например, было проведено сравнение поведения налогоплательщиков между (1) итальянцами и шведами [Andrighetto et al. 2016], а также между (2) итальянцами и британцами [Zhang et al. 2016]. По результатам невозможно определить, какие конкретно факторы несут ответственность за вариации выбранных вариантов поведения. В первом исследовании было установлено, что в случае когда налоговые ставки и политика перераспределения бюджетных средств сохраняются постоянными, средний уровень уклонения от уплаты налогов существенно не отличается между двумя национальностями [Andrighetto et al. 2016].
Во втором исследовании в аналогичном эксперименте Швеция была заменена на Великобританию [Zhang et al. 2016]. Несмотря на преобладающие национальные стереотипы о нечестности итальянцев, при прочих равных условиях итальянцы были более законопослушными, чем британцы. Ещё в одном исследовании было проанализировано, как получение информации о соблюдении налогового законодательства третьими лицами соотносится с последующими решениями налогоплательщиков об уклонении от уплаты налогов [Lefebvre et al. 2015]. Результаты показали, что эта информация не имела никакого значения при выборе индивидом соответствующей стратегии во всех трёх выбранных странах -- во Франции, в Бельгии и Нидерландах.