В последние годы возросла масштабность и интенсивность мероприятий оперативной и боевой подготовки ОВС НАТО в Арктике. Ежегодно в Арктику выполняется 3-4 похода многоцелевых атомных подводных лодок ВМС США и ВМС Великобритании, в том числе 1- 2 в район полюса. Еженедельно совершается не менее 3 вылетов самолетов базовой патрульной авиации.
Активизация военных приготовлений сопровождается наращиванием давления на Россию в дипломатической и информационной сфере. В арктическом секторе государственной границы и на приграничной территории Российской Федерации активизировалась деятельность спецслужб США и их союзников по НАТО. Кроме военных сил и средств к ведению разведки привлекаются научно-исследовательские суда Норвегии. Используются различные международные неправительственные организации, в особенности - экологические как это было, например, в 2013 году в ходе акции Гринпис Интернешнл на принадлежащей нефтяной компании «Газпром» платформе «Приразломная». Организаторы акции потребовали отменить экологически опасные и, по их мнению, экономически бесперспективные планы по бурению в Арктике. Присутствие иностранных исследователей отмечается в районах архипелага Новая Земля и в горле Белого моря - там, где Россия проводит испытания своих атомных подводных лодок. В Норвегии говорят о планах изменения демилитаризованного статуса Шпицбергена, завершается разработка концепции применения национальных вооруженных сил в Арктическом регионе.
Позиция НАТО по вопросам военного присутствия в Арктике пока не определена. Генсек НАТО Яап де Хооп Схеффер в 2009 году в Рейкьявике на встрече альянса по вопросам рисков и вызовов в Арктике заявил, что: «Ожидать военного конфликта в Арктике - это последнее дело, однако там будет военное присутствие»[18]. Однако генсек, по-видимому, поторопился, поскольку дальнейшего развития эта идея пока не получила.
Более того, Генеральный секретарь НАТО Андерс Фог Расмуссен в 2013 году в Осло заверил, что Организация Североатлантического договора не имеет намерений по увеличению присутствия или наращиванию активности в арктической зоне. [2]
Таким образом, несмотря на интерес ряда стран к обширным запасам углеводородов в этом регионе, единую позицию по целесообразности военного присутствия в Арктике альянс пока не выработал. В связи с этим вопрос о политике НАТО в Арктике не нашел отражения ни в принятой в 2010 году стратегической концепции альянса, ни в решениях последующих саммитов блока. Недостаточная вовлеченность альянса в решение проблем Арктики связана с разными подходами и неодинаковой заинтересованностью союзников, альянс внутренне разделен по вопросу об Арктике и не имеет общей позиции по своей роли в регионе.
Определенные надежды в продвижении арктической повестки некоторые западные эксперты возлагают на следующий саммит НАТО, который состоится в 2017 году в новой штаб-квартире Северо-Атлантического альянса в Брюсселе. Сторонники более заметного присутствия НАТО в северных широтах не оставляют попыток изменить ситуацию, апеллируя к тому факту, что пять государств-членов НАТО (США, Канада, Норвегия, Дания и Исландия) и два важных партнера (Швеция и Финляндия) являются арктическими странами и поэтому при лидирующей роли США нужно вырабатывать общую позицию по Арктике с привлечением Великобритании и прибалтийских государств. Таким образом предлагается нарастить число государств-членов НАТО, участвующих в диалоге и привлечь к нему партнеров, что расширит возможности для экономического, дипломатического, военного и информационного «продавливания» позиций Запада в противостоянии с Россией. [19].
Наряду с этим, следует отметить, что в национальных арктических стратегиях Дании, Исландии, Канады, Норвегии и США говорится о необходимости сотрудничества с Россией и декларируется намерение обеспечивать собственные интересы в Арктике с помощью национальных вооруженных сил, а не блока НАТО. При этом подразумевается
, что в рамках V статьи Североатлантического договора они в любой момент могут использовать свое членство в альянсе для формулирования солидарного ответа на возможные угрозы. В этих условиях учреждение постоянного институционального присутствия военно-политического блока в Арктике лишается смысла, хотя в современной ситуации в качестве дополнительного средства давления на Россию подобный тезис может быть пересмотрен.
В целом США в диалоге с Россией как главным соперником в Арктике реализуют стратегию, направленную на расширение спектра форм и методов противостояния, осуществляют своеобразную «гибридизацию» вызовов и угроз, стремятся расширить базу для формирования возможной антироссийской коалиции для действий в Арктике с привлечением других стран. Одновременно наряду с военной деятельностью в северных широтах Вашингтон наращивает разнородные усилия в информационной сфере, использует средства традиционной и публичной дипломатии для консолидации союзников и подрыва позиций России, привлекает НПО, готовит силы специальных операций для действий в арктических широтах.
Таким образом, в Арктике против России ведется гибридная война, что требует соответствующих «гибридных» мер противодействия. Часть таких мер предусмотрены в принятом Советом безопасности Российской Федерации документе - «Основы государственной политики РФ в Арктике на период до 2020 г. и дальнейшую перспективу». [12]
В документе отражены главные цели и стратегические приоритеты государственной политики Российской Федерации в Арктике, основные задачи, меры и механизмы по её реализации. В числе задач в сфере обеспечения военной безопасности требуется «привести возможности пограничных органов в соответствие с характером угроз и вызовов Российской Федерации в Арктике», хотя сами угрозы и вызовы в самом документе отражены лишь частично. Недостаточным является и анализ угроз от непрямых действий, направленных против интересов России в Арктике.
На наш взгляд, чрезмерно успокаивающе звучит и подготовленный Российским Советом по международным делам документ «Арктика. Предложения по дорожной карте международного сотрудничества», где весьма категорически утверждается, что: «Единственным существенным открытым вопросом остается определение внешних границ и разграничение континентального шельфа ряда прибрежных государств за пределами 200-мильных зон. Однако данный вопрос не будет порождать споры и конфликты относительно доступа к природным богатствам Арктики, большая часть которых находится в пределах никем не оспариваемых исключительных экономических зон прибрежных государств». [1, С.6]
Уже не раз мир сталкивался с ситуациями, когда позиция Запада резко изменялась от, казалось бы, не внушающей особых опасений картины отношений, далёких от споров и конфликтов, до решительного отрицания суверенных прав отдельных государств вплоть до использования против них военной силы. Запад неоднократно нарушал подписанные международные договоры.
В складывающихся условиях одной из главных целей государственной политики Российской Федерации в Арктике в сфере военной безопасности, защиты и охраны государственной границы России, пролегающей в арктической зоне Российской Федерации, является обеспечение благоприятного оперативного режима в Арктической зоне Российской Федерации, включая поддержание необходимого боевого потенциала группировок войск (сил) общего назначения Вооруженных Сил Российской Федерации, других войск, воинских формирований и органов в этом регионе.
Исходя из духа и буквы "Основ" [12], Россия планирует до 2020 года создать арктическую группировку войск для защиты своих экономических и политических интересов в этом регионе. В документе говорится об усилении пограничных войск ФСБ России и о необходимости создать береговую охрану российских арктических границ.
Однако предпринимаемые шаги при всей их масштабности и необходимости лишь частично перекрывают спектр угроз национальной безопасности России в Арктике. Основные угрозы военной безопасности Российской Федерации в Арктической зоне обусловлены совокупностью следующих факторов: активизация военной деятельности приарктических государств и их союзников и рост ее масштабов в Арктике и прилегающих акваториях; попытки добиться общего и равного доступа к использованию Северного морского пути и ресурсам Арктики для всех субъектов мирового сообщества; осуществление приарктическими государствами и их союзниками, а также НАТО и ЕС координированных мероприятий информационного характера по дискредитации Российской Федерации; попытки Норвегии по силовому вытеснению Российской Федерации из традиционных районов промысла в Баренцевом и Норвежском морях; стремление США и их союзников установить контроль над объектами ядерного комплекса Российской Федерации в Арктике; стремление руководства стран Азиатско-Тихоокеанского региона получить для своих военно-морских сил пункты базирования в Арктической зоне за счет аренды территорий приарктических государств; деятельность, осуществляемая трансграничными террористическими и преступными группировками, занимающимися незаконным оборотом стратегического сырья, природных ресурсов, оружия, боеприпасов, взрывчатых и отравляющих веществ, наркотических средств и психотропных веществ.
Комплекс угроз носит гибридный характер и наряду с политико-дипломатическими и военно-силовыми мерами включает разнородные формы и методы информационного и кибернетического воздействия, угрозы от действий террористов и организованной преступности. Тенденция трансформации угроз обусловлена набирающим силу трендом, в соответствии с которым в условиях глобализации и бурного развития информационно-коммуникационных технологий (при сохранении в арсенале государств традиционного разрушительного потенциала, неоднократно востребованного в войнах прошлого), в альтернативных стратегиях XXI века намечается отход от стремления физически сокрушить противника и оккупировать его территорию.
Такой тренд явственно просматривается в противостоянии между Россией, отстаивающей свои законные интересы в Арктике и её соперниками, стремящимися закрепить за собой место участника освоения арктического поля и расширить масштабы своего участия.
Становится очевидным многомерный характер противостояния, которое сочетает информационное, финансовое, экономическое, дипломатическое и специальное противоборство в реальном масштабе времени. Это позволяет классифицировать многомерный конфликт в Арктике как важную составляющую гибридной войны против России, которая ведется отдельными государствами и их коалициями.
С учетом тенденции на расширение количества участников, претендующих на свою долю в Арктике, можно прогнозировать формирование ситуативных коалиций в составе государств, отношения между которыми далеко не всегда являют собой примеры дружбы и взаимопонимания. Но с учетом нерешенности ряда юридических аспектов применительно к проблемам Арктики, вполне реальной представляется возможность координации деятельности отдельных государств с целью ослабить позицию России и добиться выгодного для них решения международных инстанций. Для действий таких соперников России характерно целенаправленное, адаптивное применение как военно-силовых методов, так и согласованных шагов по экономическому ослаблению противника, использованию подрывных информационных технологий. Применение непрямых ассиметричных действий и способов ведения «гибридных» войн как против целого государства, так и в отношении отдельных его крупных районов позволяет лишить противоборствующую сторону фактического суверенитета без захвата территорий военной силой.
Для гибридной войны в Арктике как крупнейшем стратегически важном регионе важно следующее: ничто не мешает каждому из участников реализовывать свои намерения без непосредственного применения воору-жённых сил и даже вообще без объявления войны. Каждый из участников может при¬менять целый комплекс разного рода политических, эконо-мических, дипломатических акций, одновременно проводя диверсионные операции и используя кибероружие. При совпадении интересов группы участников может стать целесообразным создание их ситуативной коалиции для «продавливания» нужного решения.
Заметим, что для России также важно создавать и использовать в своих интересах подобные коалиции, используя при этом разногласия между различными субъектами, претендующих на место «под арктическим солнцем». С этой целью следует своевременно и продуманно реализовать потенциал ШОС и ЕАС, привлечь Японию, Южную Корею и некоторые другие государства к разработке природных ресурсов Сибири и Арктики.
Пока нет явных признаков, свидетельствующих о наличии консолидированной антироссийской стратегии, направленной на реализацию интересов арктических государств и стран, находящихся далеко от Арктики.
Однако ситуация может резко измениться. Поэтому по мнению начальника Генерального штаба ВС РФ генерала армии Валерия Герасимова: «возрастание гибридных угроз обусловливает актуальность вопроса повышения эффективности территориальной обороны … что позволит в период непосредственной угрозы агрессии усилить меры по противодействию иностранным частным военным компаниям, диверсионным и террористическим актам» [8, С.22].
При этом действия России и её соперников в Арктике планируются и осуществляются с учетом общих особенностей региона как театра гибридной войны.
Особенности гибридной войны в Арктике
Стратегическая важность региона обусловливает его охват так называемой «системой дуг нестабильности», которая представляет собой основной инструмент, с помощью которого создаются наиболее важные системные проблемы безопасности Евразии в целом и РФ в частности, а также происходит торпедирование интеграционных проектов. По мнению проф. Владимира Колотова: «Система дуг нестабильности формирует геополитический «климат», который всемерно способствует проведению управляемой региональной дестабилизации неподконтрольных субъектов геополитики. Эта система охватывает территорию, расположенную между 4 океанами: Тихим, Индийским, Атлантическим и Северным Ледовитым. Она состоит из 8 действующих сегментов разной степени «готовности»: восточноевропейского, ближневосточного, восточноазиатского, североафриканского, южноазиатского, арктического, кавказского и центральноазиатского. Эти сегменты объединены в единый взаимосвязанный комплекс проецирования нестабильности внутрь «кольца», которое они в совокупности образуют. [15]
По степени «готовности» арктический сегмент дуги нестабильности находится в процессе становления. Интересы сторон определены, делаются попытки обеспечить их совместимость на основе международно-признанной правовой базы, которая в свою очередь отличается высокой степенью не разработанности, что порождает неопределенность в отношении прав участников на использование в своих интересах различных участков арктического поля. В рамках провозглашенной США стратегии геополитического доминирования в арктическом сегменте параллельно с наращиванием сил и созданием военной инфраструктуры, развертываются операции по другим направлениям подготовки и ведения гибридной войны. Ряд общих особенностей гибридной войны рассмотрен автором этой статьи в некоторых других публикациях. [3, 4, 5]