"Журнал Министерства народного просвещения" о реформе среднего образования 1871 г.
Балашова Кристина Александровна аспирантка кафедры истории русской литературы и журналистики факультета журналистики МГУ имени М.В. Ломоносова (г. Москва, Рокия)
«Журнал Министерства народного просвещения» освещал оба этапа образовательной реформы Александра II. В государстве по этому вопросу наметились две противоборствующие стороны: поборников классического и реального образования.
В данной статье представлены мнения авторов журнала в защиту второго этапа реформы, изменяющего систему среднего образования, более всего затронувшего интересы широких кругов российского общества. Ключевые слова: «Журнал Министерства народного просвещения» (ЖМНП), редакторы ЖМНП, реформа образования 1871 г, Д.А. Толстой, А.И. Георгиевский. образовательная политика реформа общество
«Журнал Министерства народного просвещения» (далее «Журнал») является важным историческим источником при анализе образовательной реформы 1860-1870 гг. На тему образования в России в XIX в., где «Журнал» так или иначе присутствует, писали многие авторы: Н.Х. Вессель (1959), В.Е. Воронин (2013), Г.Е. Жураковский (1978), А.В. Осоков (1982), А.Н. Поздняков (2013), А.Н. Шевелев (1995) и др., однако эти исследования, по большей части, касаются сугубо педагогических проблем и не рассматривают «Журнал» как основной «двигатель» проведения реформы образования. Вместе с тем именно анализ статей «Журнала Министерства народного просвещения», дает возможность в полной мере представить не только саму суть реформы, ее ход, но и «диалектику» взаимоотношений печати и политики, когда защита полемически воспринятой в обществе реформы повлекла изменения в самом подведомственном издании.
Общественная ситуация конца 1860 гг. и смена образовательной политики Александра II
Реформа образования Александра II проводилась в два этапа, и каждый этап широко освещался на страницах «Журнала Министерства народного просвещения».
По итогам первого (1864 г.) был принят гимназический устав, который не только позволил обучать в гимназиях детей всех сословий, но и разделил образование на классическое и реальное. Классическое образование делало упор на гуманитарные науки, а реальное - на естественные. Однако деятельность министра народного просвещения А.В. Головнина не устраивала многих, в частности консерваторов - князя В.А. Долгорукова, графа М.Л. Корфа, графа Д.А. Толстого, своей либеральностью. И если до апреля 1866 г. А.В. Головнину удавалось «удерживать власть в своих руках», то после известного покушения Д.В. Каракозова 4 апреля 1866 г. прежнего доверия Александра II к министру народного просвещения уже не было. Правительству было сложно поверить, что попытку убийства императора мог совершить один человек, и поэтому, несмотря на доказанность абсолютной непричастности к этому покушению Ишутинского кружка, к которому принадлежал Д.В. Каракозов, студенты оказались под подозрением. Возникло недоверие и к самому университетскому образованию, которое в результате реформы 1864 г. стало более доступным, т.к. ограничений на поступление в университеты для выпускников реальных гимназий не было.
Буквально на следующий день после покушения обер-прокурор Святейшего Синода граф Д.А. Толстой резко раскритиковал политику А.В. Головнина на Совете министров. Обер-прокурору«вполне удалось связать <...> брожение умов у молодежи и части интеллигенции с политикой Министерства народного просвещения» (Корнилов, 1993: 203). Все больше прислушиваясь к консервативной части своего окружения, считавшей причиной всех бед слишком мягкие законы в государстве, император решил ужесточить внутреннюю политику. После покушения подал в отставку шеф жандармов В.А. Долгоруков.
Его место занял Н.А. Шувалов, который с регулярной периодичностью докладывал Александру II о повсеместном «брожении умов», что, несомненно, смущало императора. В стране сложилась напряженная обстановка. 13 апреля Александр II лично попросил А.В. Головнина об отставке: «...Я желаю, чтобы ты оставил свою должность»1. На пост министра народного просвещения заступил Д.А. Толстой. Будучи ярым защитником существующего государственного строя, он полагал, что радикальное мировоззрение формируется у молодежи из-за чрезмерного преподавания истории и русской словесности в гимназиях. В течение первого года после своего назначения на пост министра народного просвещения им была созвана комиссия для разработки нового устава гимназий, который в итоге перечеркнул практически все либеральные достижения А.В. Головнина в области образования.
Начался новый этап реформы образования, суть которой заключалась в борьбе с «нигилизмом». 28 мая 1866 г. графу Д.А. Толстому было объявлено через Комитет министров Высочайшее повеление «сообразить по взаимному согласию с министром внутренних дел меры» (Георгиевский, 1902: 148), которые могли бы быть приняты к прекращению издания и изъятия из употребления «вредных для молодого поколения учебников» (Георгиевский, 1902: 151). К таким учебникам отнесли самоучитель И.А. Худякова и книги для чтения А. Сувориной. По мнению администрации, в них проводились идеи «общественного социализма». В книге «Библиотека для чтения. Сборник повестей, рассказов, стихотворений и популярных статей для детей всех возрастов», составленной и изданной Е. Лихачевой и А. Сувориной, были напечатаны произведения П.Н. Горского «Бездольный», А.Н. Островского «Воспитанница», В.С. Курочкина «Весна и осень» и Н.А. Некрасова «Мать». В них авторы говорили о высших и низших сословиях, дворянах и крестьянах, вольно или невольно сопоставляя их. Сборник получился слишком смелым демократическим изданием, который затрагивал крайне нежелательные для правительства темы обездоленности и бесправия большой части населения, что ставило, безусловно, под сомнение всю систему государственного строя. Для контроля вольномыслия граф Д.А. Толстой, со своей стороны, счел необходимым в 1866 г. «учредить особый отдел с точки зрения педагогической цензуры при ученом комитете Министерства народного просвещения» (Рождественский, 1902: 488-489). Цензурный надзор устанавливался над книгами, предназначенными для простонародного чтения. В них должны были печататься произведения, которые укрепляли бы монархические и религиозные чувства простолюдинов. 17 июня 1866 г. было учреждено два цензурных ведомства. Первое - в Главном управлении по делам печати, второе - при Ученом комитете Министерства народного просвещения, контролировавшем педагогические достижения.
Изменения в «Журнале Министерства народного просвещения»
Преобразования не могли не затронуть главный печатный орган Министерства народного просвещения. Для продвижения реформы из Москвы по инициативе редактора газеты «Московские ведомости» М.Н. Каткова был приглашен А.И. Георгиевский - ученик и последователь профессора Московского университета П.Н. Леонтьева. Журналист и филолог-классик были идеологами реформы образования и соратниками Д.А. Толстого. Поскольку А.И. Георгиевский придерживался консервативных взглядов, его назначили на должность редактора «Журнала». Им был сделан существенный шаг по изменению содержания издания с тем, чтобы «русские ученые и педагоги имели возможность обнародовать свои труды строгонаучного и педагогического содержания, а также следить на русском языке за успехами науки и практическойпедагогики в России и за границею [курсив наш. - К.Б.]»2. До 1867 г. «Журнал» издавался по «Высочайше утвержденной 27 февраля 1864 года» программе, цель которой состояла в обнародовании новых постановлений и распоряжений правительства по части народного просвещения и «в ознакомлении учебного ведомства и общества с ходом учебной части, как в империи, так и в других просвещенных странах».3 При бывшем редакторе, Ю.С. Рехневском, в отделе «Педагогика и дидактика» печатались теоретические рассуждения и практические заметки по различным вопросам педагогики. Теперь отдел превращался всвоего рода методическое пособие: содержал в себе статьи о целях, объеме и способах преподавания в учебных заведениях разных типов. Иными словами, для чего нужен предмет, сколько часов положено установить на его преподавание и как именно преподавать дисциплину.
Неофициальная часть издания значительно сократилась: «Журнал Министерства народного просвещения» превратился в свод указаний и правил, которым нужно было следовать. Например, автор переведенной статьи «К вопросу о гимназиях», доктор математических наук, составитель многих немецких хрестоматий и арифметических задач Густав Мюльман рассуждал о продолжительности курса в каждом классе, об учебных планах, форме одежды, распорядке дня, празднествах и каникулярных днях подопечных, о составе педагогической коллегии. Все это желательно было применить, по мнению нового министра народного просвещения, к российской системе образования. Безусловно, это было бы полезно, если бы проблема воспитания и образования большей части населения была решена.
Итак, с начала 1867 г. «Журнал» кроме части собственно-официальной содержал:
1. Отделение педагогики и науки;
2. Отделение критики и библиографии ученых сочинений;
3. Современную летопись воспитательно-учебного дела у нас и за границей.
Новый редактор издания А.И. Георгиевский фактически возвращал журнал к содержанию, определенному еще в 1834 г. его основателем графом С.С. Уваровым, освещению деятельности министерства и подведомственных ему заведений)4, о чем и сообщил в 131-й части «Журнала» за 1866 г. Также увеличилась подписная цена с 12 руб. 50 коп.до 13 руб. 20 коп. за год. А с 10 ноября 1867 г. «Журнал» стал давать «объявления книгопродавцов о продающихся у них книгах, преимущественно учебного содержания», за которые брал плату «не ниже 5 руб. за страницу»5.
Интересно отметить, что в 1868 г. правительственное издание, несмотря на поддержку императора, было поставлено в затруднительное положение. Согласно указу Александра II, обнародование «правительственных распоряжений осуществляла газета "Сенатские ведомости" и только»6. Поэтому мартовская книжка «Журнала» вышла без официальной части, и «об этом инциденте было доложено в министерство»7, которое решило вопрос в пользу своего издания. Сказать с полной уверенностью, что это была бюрократическая ошибка, сегодня мы не беремся, но данные РГИА косвенно на это указывают.
В «Журнале» в публикации «К истории Ученого комитета Министерства народного просвещения» А.И. Георгиевский высказал следующее мнение: «Народ наш читает не для одного только развлечения, но и для поучения: прямой долг правительства побуждать его, поэтому следует озаботиться, чтобы учение это было направляемо к благой цели, чтобы не проникали в массу народа понятия ему чуждые и могущие отозваться в будущем вредными последствиями»^.
Перестройка системы образования
Как уже говорилось, инициатива в проведении образовательной реформы оказалась в руках Д.А. Толстого, чья политика была абсолютно противоположна политике А.В. Головнина. Графу Д.А. Толстому потребовались люди, которые без лишних вопросов могли выполнять его задания и преданно служить делу. Началась перестройка системы образования, направленная на то, чтобы свободомыслящих людей было меньше. Новый министр не скрывал восторга относительно классического образования, выстроенного по западноевропейскому типу. По мнению Д.А. Толстого, изучение классических древних языков давало основательное образование, но при условии минимального количества часов по истории и литературе. Министр аргументировал свою позицию тем, что реальное образование не дает достаточных знаний, хотя именно оно готовило «фабричных» специалистов, в которых нуждалось время.
В 135-й части «Журнала» сообщалось (автор статьи не указан) о «возможном и желательном закрытии»9 Третьей (реальной) Московской гимназии, поскольку по окончании в ней срока обучения выпускники не могли быть освобождены от вступительных экзаменов в высшие учебные заведения из-за сокращенного учебного плана, «и в этом они теряли много в сравнении со своими товарищами, учениками классических гимназий»10. Собственно, речь шла вообще о правах выпускников реальных гимназий, о статусе этих учебных заведений. Ставился вопрос о самом существовании реальной гимназии, но спрос на обучение в реальной гимназии был большим, т.к. и классические, и реальные гимназии существовали практически на равных. Следовательно, нужно было убедить население в ошибочности своего выбора. И «Журнал» объяснял почти одинаковую наполняемость этих типов учебных заведений нехваткой мест для всех желающих в классических. В статье указывалось, что в скором времени переход учеников из одной гимназии в другую будет невозможен, «ученики реальной гимназии будут поставлены в изолированное положение»11. Это ограничение подразумевало также уменьшение объема занятий по преподаваемым дисциплинам, в частности по иностранным языкам, греческому и латинскому.
Впоследствии в реальных гимназиях действительно сильно сократилась учебная программа. Новым уставом 1871 г. ученикам реальной гимназии запрещалось переходить в классическую. Однако за классической гимназией право перехода оставляли, объясняя это более основательным обучением, а именно тем, что в учебной программе были древние языки. Согласно новому уставу, признавались только классические гимназии, в которых изучались древние языки, а обучение длилось восемь лет (седьмой класс был двухгодичным), реальные же гимназии теперь получили статус училищ и были полностью лишены права перехода в классические гимназии, которые одни только давали возможность поступления в университет. Что касается преподавателей, им было разрешено вести разные предметы, нагрузка на учителей увеличилась почти вдвое. Помимо этого, преподаватели стали выполнять воспитательные функции - все это урезало время на подготовку к урокам и едва ли способствовало улучшению качества образования. По мнению нового министра и его сторонников, аттестат должны были получать лишь способные ученики, потому что «большинству равно недоступен ни курс классических, ни курс реальных гимназий»!2. Под способными учениками понимались в основном дети из дворянских семей, где была возможность подготовить их к самому поступлению в классическую гимназию. Сословный характер образования усилился, что пытался, по возможности, разрушить Устав 1864 г. На сословный характер реформы 1871 г. указывали оппоненты новой учебной реформы, поэтому на страницах «Журнала» довольно часто и говорилось о минусах Устава 1864 г., но делалось это крайне осторожно, с постоянным напоминанием о его важности и своевременности.