Вкратце охарактеризовав строение такого рода песен, к числу которых относится и песня М. Исаковского «Огонек», рассмотрим теперь, как песня эта трансформировалась в «жестокий» романс.
О. Лебедева констатирует, что в песне «Огонек» автор создал «символический образ "огонька" любви», произведение оказалось настолько востребовано современниками, что появились многочисленные подражания и вариации на тему «Девушка и боец» [17, с. 17].
Среди подобных подражаний и продолжений имеются и такие, где, по выражению исследователя, «творческий пересмотр мира чувств» [Там же, с. 20] столь радикален, что произведение преодолевает границы жанра, переходя в жанр смежный ему, родственный.
Чтобы пояснить данное положение, приведем фрагмент из воспоминаний искусствоведа М. Германа, слышавшего одну из переделок песни «Огонек» в годы войны: «Вскоре после ее появления сочинили и пели в поездах ее народный вариант. Целиком не помню, но суть сводилась к тому, что сразу после отъезда героя на фронт: …Под окошком у девушки уж другой паренек,
С золотыми погонами, с папироской в зубах И с приятной улыбкою на красивых губах.
Для сегодняшнего читателя нужен комментарий. "С золотыми погонами": золотыми, не защитными - тыловик! "Папироска": папиросы получали только офицеры в чинах или ловкие приспособленцы, остальные "сворачивали" из махры и газеты. В одной строчке - убийственный набор отрицательных качеств» [8, с. 94-95].
Итак, какого рода изменения произошли после включения в текст новых строк? В первую очередь, радикально изменился конфликт, положенный в основу произведения. Если прежде это была песня, где главным героем являлся советский боец, храбро сражающийся на фронте, то теперь смысловой центр сместился к девушке, оставшейся в тылу.
Таким образом, не просто появился новый главный герой, сменилась аудитория, каковой потенциально предназначалось это произведение. Песня о молодом бойце адресована по преимуществу такому же бойцуфронтовику и его боевым друзьям. Подобная песня должна поднимать его настроение и, как следствие, боевой дух. Воспоминание о девушке, ждущей возвращения своего любимого, настраивает на лирический, чуть элегический лад, чему способствует и мелодия.
После трансформации песни «Огонек» в «жестокий» романс изменилась тональность произведения: лирический пафос уступил место иронии. Изменения коснулись эстетики в целом. Сильно укрупненная деталь-эмблема, характерная для «жестокого» романса, присутствует здесь в полной мере. Так, в «Мурке» отмечается: «Раньше ты носила туфли из Торгсина» [7, с. 68], а портрет паренька, разбившего жизнь героини другого «жестокого» романса - «Парень в кепке и зуб золотой» [1, с. 231], вполне сопоставим с портретом героя перелицованного «Огонька».
Во время Великой Отечественной войны бытовало немало «жестоких» романсов и песен-переделок [17, с. 22-29], и переработанный «Огонек» не является исключением, но вписывается в обширный корпус подобных сочинений. Иногда дополнение основного - канонического - текста вырастает в самостоятельную часть, которая много обширнее использованной в качестве преамбулы исходной песни и сюжетно с преамбулой этой почти не связана. Так, в одном из вариантов «Огонька», записанных во время фольклорной экспедиции, за текстом М. Исаковского следует продолжение лирической истории. Паренек пишет, что он стал калекой и просит подругу забрать его домой. Подруга отвечает парню, что больше его не любит, она повстречала другого. Однако, когда герой, украшенный медалями, возвращается с фронта в полном здравии (письмо было проверкой), девушка тут же меняет свое отношение. Парень с презрением встречает ее слова и дает неверной достойную отповедь. Подлая изменница не заслуживает его любви.
Мы видим, что данный вариант песни можно считать «мужским», в отличие от «женского» варианта, строки из которого приводит мемуарист. По-прежнему в центре повествования главный герой, а не его возлюбленная, выразительные экспрессивные детали с характерным «укрупнением», что можно считать принадлежностью «жестокого» романса, отсутствуют. Доработка текста шла путем мелодраматизации лирического сюжета, а не путем перевода его в иной жанровый регистр.
Следует также отметить: песня «Огонек» с ее точно выстроенным сюжетом и дуэтом героев оказалась столь пригодной для различного рода переработок и вариаций, что существуют также ее многочисленные переделки в армейском фольклоре [Там же, с. 20-22]. Действие здесь переносится в мирное время, хотя главного героя и подстерегает серьезная опасность. Он, по-видимому, получает ранение во время учений или на полигоне.
Этой категории переделок присуще использование интонационно-музыкальной структуры песни «Огонек», но детали и характеристики, использованные в цитировавшихся выше вариантах песни, перераспределены между главным героем, стоящим в центре повествования (т.е. перед нами опять «мужской» вариант), и его подругой.
Можно констатировать: выразительные и экспрессивные детали, введенные в материю песни, преобразуют ее эстетику. Одновременно претерпевают изменения и тональность произведения, и сюжет, что, в свою очередь, сказывается на исполнении романса или песни, еще более отдаляя их от исходного жанра и вводя в новый смысловой контекст. Этические постулаты также изменились: место верности занимает измена, любовь подменена корыстью, патриотизм сменяется приспособленчеством и хитростью. Сменились и этика, и эстетика, и жанр.
В заключение следует сказать несколько слов о бытовании «жестокого» романса и городской баллады на современном этапе. Данные жанровые разновидности оказались востребованы новой аудиторией. «Топорность», «китчевость», перешедшие из «цыганского» романса в «жестокий» романс и городскую балладу, были подхвачены, иронически переосмыслены исполнителями-шестидесятниками, эстетизированы, вследствие чего «жестокий» романс и городская баллада приобрели такое качество, как эстетическая амбивалентность - часть публики могла принимать их всерьез, тогда как другая наслаждалась именно нелепостями и несуразностями этих поделок.
Список литературы
1. А я не уберу чемоданчик! Песни студенческие, школьные, дворовые. М.: Эксмо, 2007. 336 с.
2. Адоньева С., Герасимова Н. «Никто меня не пожалеет…» Баллада и романс как феномен фольклорной культуры нового времени // Современная баллада и жестокий романс / сост. С. Адоньева, Н. Герасимова. СПб.: Издательство Ивана Лимбаха, 1996. С. 338-365.
3. Ах, романс, эх, романс, ох, романс: русский романс на рубеже веков / сост. В. Мордерер, М. Петровский. СПб.: Герань, 2005. 400 с.
4. Бахтин В. Рассказы Краснобая. СПб.: Чарт Пилот, 2002. 320 с.
5. Башарин А. С. Городской песенный фольклор // Современный городской фольклор / отв. ред., автор вступ. ст. С. Ю. Неклюдов. Серия «Традиция - текст - фольклор. Типология и семиотика». М.: РГГУ, 2003. С. 503-533.
6. Бирюков Ю. Кто же зажег «Огонёк»? [Электронный ресурс]. URL: http://retrofonoteka.ru/phono/onesong/ogonek.htm (дата обращения: 07.12.2011).
7. В нашу гавань заходили корабли… Песни городских дворов и окраин. Пермь: Книга, 1995. 432 с.
8. Герман М. Сложное прошедшее. Passe compose. СПб.: Искусство, 2000. 752 с.
9. Гудошников Я. И. Русский городской романс: учебное пособие. Тамбов: Тамб. гос. пед. ин-т, 1990. 89 с.
10. Гусев В. Песни, романсы, баллады русских поэтов // Песни русских поэтов: в 2-х т. Л.: Советский писатель, 1988. Т. 1. С. 5-54.
11. Джекобсон М., Джекобсон Л. Песенный фольклор ГУЛАГа как исторический источник (1917-1939). М.: Современный гуманитарный университет, 1998. 422 с.
12. Джекобсон М., Джекобсон Л. Песенный фольклор ГУЛАГа как исторический источник (1940-1991). М.: Современный гуманитарный университет, 2001. 562 с.
13. Джекобсон М., Джекобсон Л. Преступление и наказание в русском песенном фольклоре (до 1917 года). М.: Современный гуманитарный университет, 2006. 504 с.
14. Иванчин-Писарев А. И. Из жизни Г. И. Успенского. Хождение в народ. М. - Л.: Молодая гвардия, 1929. 450 с.
15. Исаковский М. В. Стихотворения. Л.: Советский писатель, 1965. 512 с.
16. Костюхин Е. А. Жестокий романс // Современный городской фольклор / отв. ред., автор вступ. ст. С. Ю. Неклюдов. Серия «Традиция - текст - фольклор. Типология и семиотика». М.: РГГУ, 2003. С. 471-504.
17. Лебедева О. Е. Военно-исторический фольклор в записях конца XX - начала XXI века // Фольклор Великой Отечественной войны: сборник научных трудов. Тверь: Золотая буква, 2005. С. 9-44.
18. Минералов Ю. Так говорила держава: XX век и русская песня. М.: Изд-во Литературного ин-та им. А. М. Горького, 1995. 200 с.
19. Неклюдов С. Ю. Устные традиции современного города: смена фольклорной парадигмы // Исследования по славянскому фольклору и народной культуре (Studies in Slavic Folklore and Folk Culture). Berkeley, 1997. Вып. 2. С. 77-89.
20. Неклюдов С. Ю. Фольклор современного города // Современный городской фольклор / редкол.: А. Ф. Белоусов, И. С. Веселова, С. Ю. Неклюдов. М.: РГГУ, 2003. С. 5-24.
21. Очи черные: старинный русский романс / автор-составитель В. Сафошкин. М.: Эксмо, 2005. 432 с.
22. Петровский М. Езда в Остров любви, или Что есть русский романс // Вопросы литературы. 1984. № 5. С. 55-90.
23. Петровский М. Скромное обаяние кича, или Что есть русский романс // Ах, романс, эх, романс, ох, романс: русский романс на рубеже веков / сост. В. Мордерер, М. Петровский. СПб.: Герань, 2005. С. 5-74.
24. Померанцева Э. В. Писатели и сказочники / сост. В. Г. Смолицкий. М.: Советский писатель, 1988. 380 с.
25. Рабинович В. «Красивое страданье»: заметки о русском романсе // Русский романс. М.: Правда, 1987. С. 7-30.
26. Русские советские песни. М.: ГИХЛ, 1952. 320 с.
27. Селиванов Ф. М. Народные городские песни // Городские песни, баллады, романсы / сост., подгот. текста и коммент. А. В. Кулагиной, Ф. М. Селиванова; вступит. ст. Ф. М. Селиванова. М.: МГУ, 1999. С. 5-28.
28. Соболев П. М. Мещанский фольклор // Наступление (Смоленск). 1932. № 8. С. 49-64.
29. Современная баллада и жестокий романс / сост. С. Адоньева, Н. Герасимова. СПб.: Издательство Ивана Лимбаха, 1996. 416 с.
30. Соколов Ю. М. Русский фольклор. М., 1932. Вып. 4. Частушки. Мещанские и блатные песни. Фабрично-заводской и колхозный фольклор. 112 с.
31. Стратен В. В. Творчество городской улицы // Художественный фольклор. Орган фольклорной подсекции литературной секции ГАХН / под ред. Ю. Соколова. М., 1927. Т. II-III. С. 144-164.
32. Строганов М. В. Вступление // Фольклор Великой Отечественной войны: сборник научных трудов. Тверь: Золотая буква, 2005. С. 3-8.
33. Тростина М. А. Жестокий романс: жанровые признаки, сюжеты и образы // Новые подходы в гуманитарных исследованиях: право, философия, история, лингвистика: межвузовский сборник научных трудов. Саранск, 2003. Вып. IV. С. 197-202.
34. Щербакова Т. А. Цыганское музыкальное исполнительство и творчество в России. М.: Музыка, 1984. 176 с.
35. Ягубов Б. Об одном из жанрообразующих механизмов жестокого романса // Литературная учеба. 2010. № 5. С. 127-137.