Помимо гендера расового и «гендера обычного», роднит мысли Викернеса и Гобино и взгляд на роль полов в религиозном аспекте. Женщины севера, в представлении французского писателя, отвечали за медицинские знания, вели колдовскую и магическую практики [Там же].
Рассмотрев основополагающие идеи гендерного вопроса Варга Викернеса и определив возможные источники его происхождения, обратимся к социальной роли полов в интерпретации А. А. Добровольского. Проблемный ряд сферы мужского и женского вятского панентеиста, в целом, совпадает с вопросами, раскрываемыми норвежским этно-радикалом. Новой опцией, вводимой Доброславом в исследуемую проблематику, является образ «девы воинствующей», отсутствующий в построениях Викернеса.
Наиболее полно точка зрения русского мистика-анархиста о современном состоянии отечественного гендера и особенно роли женщины в социальных отношениях постсоветской России изложена в письме автору от 04.07.2012 года. Ниже приводим ключевой фрагмент данного источника. «Мы живём в мире, где мужчины - да и женщины, к сожалению, тоже - руководствуются общественными понятиями, предрассудками и нормами, установленными мужчинами и ориентированными на мужчину… Безусловно, приниженное положение женщины, ограниченные возможности для её самореализации препятствуют духовному обновлению общества, уровень развития которого всегда измеряется той ролью, какую играет в нём женщина, ибо в ней, по словам Ликурга, скрыта сила народа» [12, с. 1]. В принципе, на тех же позициях стоит и «сравниваемый» с Добровольским Викернес, и большинство из приведённых «заочных учителей» норвежского радикала. Другое дело, как развиваются и во что проистекают столь возвышенные начальные характеристики… Весьма близки к скандинавским и перечисленные Доброславом современные пороки русского общества в целом и его женской половины в частности: «поощряется безбрачие, приветствуется однополая ?юл бовь?, наркотики, расовое кровосмешение и прочие мерзости. Наши же доморощенные ?феминистки? взяли от западных коллег всё самое дурное и нечистоплотное: отвращение к семейной жизни, ?рпаво? на аборты, отказ от рождения и воспитания потомства» [Там же]. Затронутая здесь проблема феминизма, движения, столь критикуемого Викернесом, на страницах рассматриваемого эпистолярного источника в корне противоположна. Доброслав не только не выступает против феминизма, но и ставит его в ряды возможных союзников неоязычества наряду с экологами и антиглобалистами. Идеолог от языческого анархизма видит в феминизме «настоящем», неиспорченном «освобождение женщин от деспотического патриархального наследия западной цивилизации, прежде всего в РЕЛИГИОЗНОМ её аспекте» [Там же]. Разница со взглядами Варга Викернеса очевидна.
Обзор работ Добровольского, непосредственно раскрывающих суть религиозной стороны взаимоотношений полов, позволяет утверждать, что «пантеоны» русского и северного язычников, при одинаковом составе, значительно разнятся в плане иерархии. Взамен второстепенной роли Матери-Земли и безграничной власти мужских богов северного олимпа Доброслав строит славянский божественный мир, ставя во главу сонма высших сил именно женское начало. По мнению отшельника, культ живой земли - великой богини жизни, не только общеиндоевропейского единства, но и «всего юного человечества», уходит своими корнями во времена изначального матриархата [10, с. 31].
Если во взглядах на мифологическую функцию мифологических полов наши герои не только далеки друг от друга, но и прямо противоположны, то описание современными язычниками религиозной составляющей женщин реальных, исторических во многом являет собой пример мировоззренческого единства. Одной из важнейших особенностей, «обнаруженных» в слабом поле и В. Викернесом, и А. Добровольским, становится женская сакральность, способность, в отличие от мужчин, мыслить потусторонними категориями. Добровольский обращается и к конкретным мифическим примерам. Он наделяет сказочный персонаж, Бабу-Ягу, даром шаманизма, «профессией» детского воспитателя, «блюстительницей родовых обычаев и руководительницей женских посвятительных обрядов» [Там же, с. 69-70]. По-своему используя сравнительно-исторический метод, русский языческий лидер привлекает к системе доказательств и примеры женщинпрорицательниц из древней германской истории [6, с. 82-83].
Ещё одной общей темой гендера, безусловно, следует признать обвинения, предъявляемые норвежскорусским «языческим тандемом», служителям христианской церкви. Основа обвинений - инквизиционные преследования слабой половиной человечества. Если в сочинениях Викернеса осуждение ревнителей экстра мер по колдовским, равно - женским, процессам занимает, в общей сложности, несколько строк, то в работах Добровольского аналогичные деяния представлены намного масштабнее. Используя большое количество зарубежных иллюстративных примеров, идеолог нового русского язычества особое внимание обращает на женоненавистническую практику средневековых охотников на еретиков, основываясь на которой ставит диагноз определённой части служителей церкви [8, с. 102-104]. Исходя из данных текста, позиция автора выкристаллизовывается на сто процентов. Во-первых, женщина (дева) - основной хранитель и транслятор «знаний для посвящённых»; во-вторых, в религиозных преследованиях средневековья женская половина человечества пострадала значительно больше, нежели мужская; в-третьих, основной источник неравноправия - монорелигиозность в лице многоконфессионального христианства.
Последнее, что объединяет этно-радикалов во взглядах на социальное положение женщины - функция воспроизводства, деторождения. Подчёркивая исключительную важность материнства, продолжение рода кировский мистик связывает и даже ставит в прямую зависимость от религиозной, природоцентричной составляющей [Там же, с. 97].
Если антихристианство Доброслава даже в гендерном вопросе следует расценивать как мировоззренческую константу, то на какой платформе строится данная постоянная? Ответ - в рассмотренной выше «войне полов» - эпохе перехода от матриархата к патриархату. Причём, называя одно «событие» в качестве исходного, Викернес и Добровольский подходят к его итогам с абсолютно противоположных позиций. В отличие от скандинава, вятский мыслитель именно с матриархатом связывает истоки человеческой культуры и потерянный, а, возможно, и искомый Золотой век. Насыщая свои построения гипотезой немецкого социолога Э. З. Фромма о первобытном матрицентризме, Доброслав заявляет: «Никакого ?засилья? женщин не было. Власти, как таковой, не было; о насилии, принуждении, навязывании кому-либо чужой воли не могло быть и речи, когда Женщина находилась в центре общественной жизни… Матерь была скорее Божеством, чем начальством; она ассоциировалась с Матерью-Землёй, и вокруг неё строилась и вся семейная, и вся социальная жизнь» [7, с. 15-16]. К первобытному = матриархальному обществу писатель относит и эпоху равенства полов. Соответственно, с приходом патриархата, по Добровольскому, начинается период открытия земледелия и скотоводства, мужчина приносит в мир «уродливые порождения» - государство и искомый нами монотеизм. Кроме того, исходя из концепции матрицентризма, Доброслав значительно расширяет сферу женской деятельности, вступая в прямое столкновение с тезисами Варга об ограниченном функционале слабого пола. Отечественный языческий просветитель покушается на главное (по Викернесу) мужское занятие - войну. Девушки-революционерки, террористки, боровшиеся с царским режимом на страницах одной из последних работ А. А. Добровольского, преподносятся современным последователям сопротивления как героини, боровшиеся с любыми проявлениями деспотизма [9].
Не останавливаясь на «книжных институтах», собственном опыте лесного затворника, способствующих формированию его матриархально-центрических взглядов, выделим одного из авторов прошлого, чьи мысли, как отметил сам Доброслав, весьма близки ему в интересующем нас аспекте. Речь идёт о профессоре Германе Феликсе Вирте, известного специалистам как глава общества Аненербе (Наследие предков). Кроме того, Вирт - автор ряда исследований («Священная Прото-письменность», «Происхождение Человечества»), издатель и ярый защитник древнефризской рунической книги (подлинность которой вызывает большие сомнения) «Хроника Ура Линда» [4]. Изучение текста последней (в переводе и с комментариями Кондратьева А. В.) позволяет определить общее, а местами и полностью идентичное в концептуальных построениях Г. Ф. Вирта и А. А. Добровольского.
Эпоха мифического «Золотого века», райских времен ассоциируется у Г. Ф. Вирта и А. А. Добровольского с господством матриархата. В комментариях к тексту «Хроники» профессор отводит управлению, сосредоточенному в руках «почётной матушки» и «дев-градоправительниц» важнейшую роль. Главное в данной системе не столько степень влияния фризских избранниц на социально-политическое развитие своего народа, сколько приписываемые последним сакрально-культовые функции. «Культ являлся… делом общественным, государственным и государственно-упорядоченным: он находится в руках женщин. А та из этих женщин, которая призывает возглавлять и сохранять культовый порядок, оберегать народную традицию и т.д., несёт на себе тем самым высочайшую ответственность за управление государством» [Там же, с. 276]. Подобное общественное устройство Вирт называет демократией, именно эту матриархальную общину он считает союзом и свободных, и равных (первобытный анархо-коммунизм по А. А. Добровольскому).
В обеих декларируемых системах переход власти от женщин к мужчинам, эра господства патриархата мыслится как регресс, конец земного рая. Профессор, как и языческий дидаскал, считает приход новой чужеродной власти, основанной на новых религиозных воззрениях, одним из главных атрибутов, разрушающих традиционную архаику. Весьма близки у рассматриваемых персоналий и хронологические рамки расцвета материнского культа. Добровольский не единожды пишет об открытиях человечества времён первобытного, равно - женского, века. Вирт прямо заявляет: «…культ matres или matronae, ?Белых? или ?Мудрых Дам?, ?народных матушек?, принадлежит изначально культуре мегалитических гробниц широкого круга Северного моря» [Там же, с. 282].
Подведём некоторые итоги. Во-первых, анализ гендерного вопроса в мировоззрении В. Викернеса и А. А. Добровольского показал значительный процент «женского материала», рассмотренного и интерпретированного авторами. Во-вторых, данные текстов европейских язычников позволяют выделить сегменты вопроса, составившие, в итоге, образ женского пола двух этно-радикалов. К основополагающим структурным частям обеих концепций относятся: взгляд лидеров от альтернативной религиозности на место женщины в историческом дискурсе (истории «своей» и «чужой»), место прекрасной половины человечества в социально-политической, семейно-бытовой и религиозной практике европейских обществ. В-третьих, в результате работы с авторским наполнением приведённой структуры, удалось выявить как общие, так и принципиально отличные черты во взглядах радикалов на женскую составляющую гендера. К общим относятся: описания пороков современного слабого пола, при разности подходов языческих лидеров к проблеме феминизма; поиск женского идеала в исторической ретроспективе; комплекс идентичных утверждений, связанных с доминированием сакральной, магически-ведовской функции у представительниц слабой половины человечества; особый взгляд на внутренне-семейный функционал - женщина = мать, продолжательница рода; поиск этиологии женского вопроса в религиозной и расовой сферах (преимущественно через критику монорелигиозности).
Список литературы
1. Викернес В. Речи Варга. Тамбов, 2007. 176 с.
2. Викернес В. Скандинавская мифология и мировоззрение. Тамбов, 2006. 232 с.
3. Вирт Г. Ф. Хроника Ура Линда. Древнейшая история Европы / пер. с нем. А. В. Кондратьев. М.: Вече, 2007. 624 с.
4. Гобино Ж. А.де. Опыт о неравенстве человеческих рас. М.: Одиссей, 2011. 765 с.
5. Доброслав. Зов Туле. Б.м.: Хлыновский экспресс, 2006. 83 с.
6. Доброслав. Об идолах и Идеалах. Б.м.: Новая Земля, 2007. 89 с.
7. Доброслав. Сарынь на кичку! Киров: ВЯТКА, 2004. 110 с.
8. Доброслав. Язычество: Закат и Рассвет. Киров: ВЯТКА, 2004. 80 с.
9. Лист Г. Первооснова. Тамбов, 2009. 176 с.
10. Письмо А. А.Добровольского Р. В. Шиженскому от 04.07.2012 // Из личного архива автора.
11. Эвола Ю. Живём ли мы в гинекократическом обществе? // Традиция и Европа. Тамбов, 2009. С. 179-186.
12. Эвола Ю. Красное знамя // Традиция и Европа. Тамбов, 2009. С. 108-115.
13. Эвола Ю. Феминизм и героическая традиция // Традиция и Европа. Тамбов, 2009. С. 166-171.