Женский вопрос во взглядах представителей европейского язычества XX-XXI
Шиженский Роман Витальевич, к.и.н.
Нижегородский государственный педагогический университет имени Козьмы Минина (Мининский университет)
Целью предлагаемого исследования является характеристика важнейших сегментов женского вопроса в мировоззренческом дискурсе идеологов от язычества XX-XXI вв.: Варга Викернеса и Алексея Добровольского. К основополагающим структурным частям обеих концепций относятся: взгляд лидеров от альтернативной религиозности на место женщины в историческом дискурсе (истории «своей» и «чужой»), место прекрасной половины человечества в социально-политической, семейно-бытовой и религиозной практике европейских обществ.
Ключевые слова и фразы: неоязычество; община; семья; гендер; феминизм; Золотой век.
Размышления над социальным обликом полов, ролью и местом мужчины и женщины в обществе, подчеркнём, обществе как своём - диаспоральном, «традиционном», так и чужом, «внешнем», мультикультурном, занимают одно из центральных мест в мировоззренческих построениях, своеобразных «языческих рефлексиях» норвежского нативиста В. Викернеса и русского мистического анархиста А. Добровольского (Доброслава). Исключительность гендерного вопроса в рассматриваемых религиозных системах подтверждается не только и не столько количеством обращений радикалов к проблеме мужского и женского, фиксируемых в массе источников языческих вождей. Скорее, об уровне значимости гендера можно судить по неизменным вкраплениям тематического материала в конструируемую прозелитами религиозной оппозиционности и предлагаемую неофитам, а также массе сочувствующих историческую канву. Дело в том, что социокультурный и религиозный аспекты половой принадлежности буквально пронизывают все исторические миры, представляющие собой часть гипотетически-доказательного фундамента языческой идеологии XX-XXI вв. Мужчина и женщина присутствуют в русско-норвежских доисторических зарисовках, на них ссылаются в «осязаемые» исторические периоды, идеальные образы вновь созданных сильного и слабого пола улавливаются и в языческой перспективе эпохе нового Золотого века.
Гендерный ряд в мировоззренческих построениях норвежского язычника включает несколько базовых тем, основное содержание которых в том или ином виде встречается в массе опубликованных работ, в материалах интервью. Наиболее острые рассуждения скандинава сосредоточены на двух ракурсах анализируемой проблематики: определении первенства в «войне полов» и рассмотрении религиозной стороны взаимоотношений мужчины и женщины.
Анализ текстов В. Викернеса показал, что одним из важнейших духовных светочей северного язычника является образ Матери-Земли. Норвежец синкретически связывает религиозную деградацию современного общества с призывом к отказу от пагубного материалистического использования природных недр. В частности, язычник пишет о необходимости возвращения уважения человечества к природе, поиске духовности именно в окружающем людей универсуме. Воссоздание искомого мировоззрения музыкант планирует осуществить за счёт ритуалов религиозной практики. Вкладывая в образ родной планеты пантеистическое начало и отвергая идею посмертного рая, этно-радикал призывает своих читателей «жить здесь и сейчас и в будущем на нашей красивой Матери-Земле» [3, с. 89]. Несмотря на подчёркнуто культовое отношение скандинавского язычника к женскому божеству - земле (матери-природе), Викернес придерживается идеи разности мужского и женского в религиозных представлениях его предков. Он выстраивает божественную иерархию, высшим идеалом которой становится отнюдь не женский элемент: «…мы - и земные, и божественные существа; наши тела рождены от Матери Земли, но наш разум (или так называемые ?души?) рождён от Буре…, бога неба - и тогда как разум стремится домой (в Асгард), тело держит его на Земле до тех пор, пока мы не очистимся и не усовершенствуемся в достаточной степени» [2]. Следовательно, мужское = духовное в мировоззренческой картине мира В. Викернеса превалирует над женским = земным. В подтверждение своей гипотезы норвежец прибегает к помощи своего «источникового конька» - скандинавской мифологии. Рассказывая о роли и значении валькирий, отнюдь не второстепенных мифических образов северных мифов, создатель Норвежского Языческого Фронта подчёркивает зависимость, в какой-то мере божественную неполноценность сакральных женских дружин. Крылатые девы полностью подчиняются Одину, главные обязанности валькирий - снабжение воинов ратной амуницией и прислуживание за столом во время праздничных пиров [3, с. 68-70]. Безусловно, северный музыкант отмечает как воинскую, так и магическую «службу» женской когорты Валгаллы, однако данные обязанности «богатырш» на страницах «Скандинавской мифологии» выглядят если не второстепенными, то вторичными по отношению к «традиционным» занятиям женской половины человечества.
Доминирование мужского над женским ещё более усиливается, приобретает открытые формы при обращении Викернеса к историческому материалу. Рассуждая на тему «войны полов», скандинавский писатель строит свою систему гендерных отношений. Так как в данной системе основа мужского величия была заложена во времена «доистории», весьма интересным выглядит небольшое путешествие, своеобразный исторический спуск, с помощью которого можно будет в полной мере представить роль мужчины и женщины в мире пропагандиста скандинавской альтернативной религиозности.
Излагая свою точку зрения на современное положение социальных полов, Варг Викернес весьма критично высказывается о женщинах XXI века. В интервью 2005 года, после весьма интересной преамбулы, включающей утверждение о равенстве полов при их разности и весьма интересной фразы: «…о женщинах я могу сказать только хорошее, но я не могу сказать ничего хорошего о современных женщинах» [16], норвежец перечисляет пороки сегодняшнего слабого пола. Таблица женских минусов, обнаруженных северным язычником, включает: развращённую культуру (отказ от приготовления пищи, нежелание иметь детей и семьи в целом), набор признаков, позволяющих стать «как мужчины» (жажда получения теоретического образования, мужские профессии, «мужской внешний вид»). В заключении норвежец констатирует: «Истинные женщины абсолютно равны мне, я их обожаю и уважаю, но современных женщин я вижу отвратительными, примитивными и испорченными животными, или лучше - недочеловеками» [Там же]. Далее, возможно, пытаясь смикшировать сказанное, отмежёвываясь от ярлыка мужского шовиниста, норвежец обращает внимание и на испорченное состояние современных мужчин (сильный пол Викернес сравнивает с больными собаками, находящимися в стадии скорого усыпления) всего человечества. Особо следует отметить, что корень презираемого северянином феминизма последний находит в «иудеохристианской (анти) культуре», уничтожающей здоровую половую жизнь [1, с. 32].
Возникают закономерные вопросы: если сегодняшние женщины не устраивают скандинавского paganмыслителя, то существует ли в мировоззрении Викернеса идеал северной девы? Если да, то каковы критерии женского совершенства? Что предлагает норвежец взамен отрицаемому феминистскому = монорелигиозному? В цитируемом выше интервью скандинав называет, хотя и весьма условно, Золотой век «истинных» женщин эпоху древней Скандинавии. Единственным ориентиром, позволяющим хронологически очертить правильную древность, становится всё тот же религиозный фактор. Для Викернеса, отрицающего авраамическую религиозность априори, искомым временем искомых женщин становится языческий, следовательно, практически безвременный период родной истории. Набор качеств, необходимых, по мнению музыканта, настоящей женщине, во-первых, включает подборку антонимов пороков слабой половины человечества, выявленных самим Викернесом, во-вторых, базируются на взглядах скандинава, обращённых в историю, «историю с женским лицом». Спуск по исторической лестнице женского вопроса у норвежского этно-радикала имеет ярко выраженный скоростной характер. Глубоко не вдаваясь во временные вопросы, смену исторических эпох, создатель Норвежского Языческого Фронта концентрирует внимание на преступлениях носителей новой веры - «азиатского христианства», в ходе которых, по словам скандинавского мыслителя, были сожжены миллионы европейских женщин и девушек [3, с. 88, 171]. Религиозная составляющая женского гендера становится первостепенной в языческой истории норвежского писателя. Викернес признаёт представительниц прекрасной половины человечества искусными магами, чья сила была (есть, будет?) сосредоточена в духе и эмпатии. Однако, практически полностью отдав женщинам сакральную власть в идеализированном языческом прошлом, скандинав даже в области магического ставит служительниц Фрейи в зависимое положение от духовенства мужского - жрецов (сейдманов).
Другую составляющую женского идеала, напрямую связанную со сферой духовной, северный язычник находит в девичьей невинности. Именно чистота становится «градусом», «физическим мерилом», позволяющим женщине занимать должное и достойное социальное положение в Золотом веке прошлого [1, с. 34]. Итак, обрисовав искомый идеал - деву-жрицу, норвежец находит применение «смертным богиням». Женщины должны выполнить свою главную функцию - материнскую, стать «символами жизни». Оставаясь верным законам евгеники, расовой гигиены, Викернес на примере изменения цвета глаз рассуждает о необходимости введения института полигамной семьи, причём исключительно в виде многожёнства [Там же, с. 68]. Аргументальный ряд в защиту подобного семейного союза базируется на религиозно-расовых установках: арийской чистоте языческой девы-матери. Внутрисемейный кодекс, в представлении нашего героя, наполнен чисто мужским звучанием. Измена мужу карается смертной казнью. Женщины, лишённые девственности вне брака, разведённые и вдовы, пытающиеся выйти замуж вновь, в гендерной философии норвежца приобретают статус изгоев - «грязных женщин», неполноценных членов социума [Там же, с. 33-34]. Несмотря на признание норвежцем сакральности, духовности, наконец, божественности женского образа, назначение последнего не выходит за рамки служения образу мужскому. Женщина - лишь часть целого, фрагмент, пусть и весьма важный/
Основу взглядов Викернеса на гендер следует искать в трактовках норвежцем истории противостояния двух знаменитых форм первобытнообщинных отношений - матриархата и патриархата. Наиболее полно рассматриваемые представления скандинавского язычника отражены в разделе «Возраст богов» одной из основных работ В. Викернеса «Скандинавская мифология и мировоззрение»: «Женская натура пассивна и вполне согласуется с консерватизмом, который ищет уверенности в том, что есть, в то время как мужская натура - это быть активным и искать развития и улучшения; мужчина желает ставить на кон свои жизнь и здоровье в попытке их улучшить. Поэтому культурное развитие и наука впервые продвинулись вперёд, когда общество двинулось от матриархата к патриархату. Чем больше мужчины доминируют в обществе, тем больший прогресс осуществляется в культуре и науке» [3, с. 196].
Безусловно, гендерная концепция Варга Викернеса не является сто процентным оригинальным материалом автора. Да, скандинавский «мифологический налёт», собственная трактовка образов древних мифов могут быть отнесены к личному творчеству скандинава, но корни главной идеи - безоговорочного доминирования мужчины, следует искать в источниках иного происхождения. Последние включают интеллектуальный багаж мыслителей, относимых исследовательским сообществом к ариософам, традиционалистам, консервативным мыслителям и т.д. и т.п. Как отмечает сам Викернес, одно из центральных мест в списке «людей, о которых я очень высокого мнения» [16], занимает писатель барон Юлиус Эвола.
Возможно, именно работы итальянского философа-традиционалиста сыграли решающую роль в становлении норвежца как крайнего антифеминиста. В данной связи весьма показательна статья Ю. Эволы с говорящим названием «Феминизм и героическая традиция», написанная автором в 1933 году. Относя феминизм к признакам вырождения, философ отмечает и последствия введения социального равенства полов, перечень которых характерен и для размышлений В. Викернеса [15, с. 170]. Кроме того, в ряде других статей Эвола неоднократно подчеркивает древность и неарийское происхождение гинекократии (цивилизации женщин). Преобладание женского над мужским, встречающееся в исторических культурах, однозначно расценивается итальянским мыслителем как «искажение нормальных отношений, собственных традиционному порядку в его чистом и абсолютном состоянии» [14, с. 113]. Отсюда выводимый из матриархата пантеизм, преподносимый Эволой как «бесформенное освобождение, вырываемое в беспорядочных опытах», соотношение женского с лунными и хтоническими элементами, в противоположность мужским - ураническим [13, с. 180-181].
К числу возможных учителей В. Викернеса в плане гендерных отношений можно отнести и известного австрийского оккультиста Гвидо фон Листа, однако, лишь отчасти. Так, мистик европейского языческого возрождения XIX-XX веков разделяет точку зрения норвежца о превалировании в германских женщинах религиозного начала, но вместе с тем по-иному смотрит на институт арийского брака. Да, Г. Фон Лист, подобно Викернесу, заявляет о так называемом законном союзе - браке женщины только с одним мужчиной, запрете внебрачных связей. Говорит о необходимости соблюдения расовой чистоты, законном отказе смешанных браков. Вместе с тем, австрийский мистик отвергает столь желанное Викернесом многожёнство, институт полигамной семьи [11, с. 146-147].
Наконец, третьим «наставником» основателя Норвежского Языческого Фронта в интересующем нас вопросе следует признать французского писателя второй половины XIX века графа Ж. А. де Гобино. Прежде всего, отметим тот факт, что на страницах своего основного «расового труда» граф высказывает идею в духе мужской гегемонизации Викернеса о существовании на земле «мужских» и «женских» (феминизированных) рас. «Если исключить тевтонское семейство и часть славян, на нашем континенте останутся только группы, скудно наделённые прагматическим чувством, которые уже сыграли свою роль в предыдущие эпохи, и повторить это им больше не дано» [5, с. 93]. Расставив приоритеты в расовом вопросе, поделив население Европы на расы «мужские», «женские» и констатируя «хронологическую смерть» феминизированных рас прошлого, автор переходит от общего к частному, обращается к характеристике идеальной семьи арийцагерманца. Гобино, как вслед за ним (?) и норвежец, помещает желанную ячейку германского общества в хронологическое безвременье, в некие времена выхода арийцев из Верхней Азии. Образ главы арийского семейства на страницах «Опыта» представлен в полной «деспотической красе». Далеки от однозначности и выводы мыслителя XIX века о прямой зависимости процента арийского элемента у народа от женского авторитета в обществе [Там же, с. 654].