С началом хрущевской «оттепели», на базе частичного отхода от идеологических штампов и введения в научный оборот новых архивных материалов возник повышенный интерес к частной жизни. Появились работы, в которых женщины, работавщие на железнодорожном транспорте в дореволюционный период, вновь предстали как субъект социальных изменений. Вклад женщин в развитие отрасли (преимущественно в региональном масштабе) стали кратко описывать [50, с. 248-249; 32, с. 220; 34, с. 10; 5, с. 215-217; 29, с. 86-88; 23, с. 64], но с традиционными оговорками: «Использование женского труда на железных дорогах России не нашло широкого распространения» [4, с. 29]. При этом советская историография в большинстве случаев делала акцент на предреволюционной ситуации, обходя вниманием, за редким исключением [6, с. 164-169; 56, с. 101-102], вторую половину XIX в. С одной стороны, это обусловливалось тем, что железнодорожники (вместе с входящими в их состав женщинами) рассматривались как одна из ведущих сил классовой борьбы пролетариата.
Борьба представлялась необходимой в т. ч. потому, что «реакционный самодержавный режим», по словам томского историка И.Т. Белимова, «ставил огромные препоны на пути привлечения женщин в промышленное производство и, особенно, на железнодорожный транспорт. не веря в ум и способности женщин» [5, с. 215-216]. Даже в диссертационных исследованиях мнение одного высокопоставленного чиновника могло выдаваться за действия всей государственной власти. Так, критические слова в отношении женского труда, высказанные в 1870 г. шефом жандармов П.А. Шуваловым, были обобщены следующим образом: «Высшая царская администрация пыталась совсем запретить промышленную работу женщин, поддерживая тот патриархальный уклад жизни, который исключал их производственную деятельность на железных дорогах» [6, с. 164].
Иными словами, условия женского труда на железных дорогах в трудах советских историков представали фоном, демонстрировавшим глубину экономического и политического кризиса общественного строя Российской империи в начале XX в., предопределившим начало революции сначала в 1905 г., а затем в 1917 г. С другой стороны, историки пользовались доступными им статистическими материалами, количество и качество которых возросло в результате перехода большинства магистралей в казённую собственность в конце 1890-х гг.
С середины 1960-х гг. в советской историографии наметилось медленное смещение объекта изучения с истории абстракций (класс, социальный слой) на историю людей, имеющих пол и свои интересы. На основе аккумуляции дореволюционных статистических данных были опубликованы короткие конкретно-исторические исследования, проанализировавшие динамику половозрастного состава рабочих и служащих железнодорожного транспорта конца XIX -- начала XX в., производственный стаж женщин, условия их труда и уровень заработной платы, вопросы охраны материнства на примере некоторых железных дорог [8, с. 109; 4, с. 52; 3, с. 29-30; 27, с. 126; 16, с. 97-98; 33, с. 101; 58, с. 123-124, 127, 139, 196]. В сравнении с зарубежными историками, приступившими с 1980-х гг. к исследованиям женской тематики в рамках «гендерной истории», их советские коллеги (как и дореволюционные) придерживались описательного подхода.
С распадом СССР в отечественной науке стал наблюдаться рост популярности гендерной проблематики в связи с выходом в европейское пространство. Если раньше авторы только описывали с большей или меньшей степенью трагизма положение женщин и формы их борьбы за эмансипацию вплоть до революционных дней 1917 г., то теперь они старались ответить на вопросы, связанные с женской повседневностью, женским социальным поведением, пытались разобраться в причинах, которые (возникнув ещё в доклассовом обществе) поставили представительниц слабого пола в зависимость от сильного [49, с. 19]. Предметом исследований стал не просто поиск места женщины в историческом процессе, но её влияние на социальные, культурные, политические и экономические сферы жизнедеятельности общества, особенности существовавшей гендерной иерархии. Преодолев старые представления о том, что равенство и свободу женщинам России дала именно советская власть, догмы о бесправии женщин в дореволюционную эпоху сегодня подвергнуты сомнению.
Тем не менее для значительной части историографии железных дорог определяющее значение до сих пор имеют исследования советского времени, дополняемые отрывочными сведениями дореволюционной поры. Отсюда наблюдается своего рода преемственность в интересующей нас проблематике: как и в советский период, трудовая деятельность служивших на железных дорогах женщин описана в хронологических рамках конца XIX -- начала XX в. [46, с. 190-194; 67, с. 30] и, прежде всего, в связи с участием железнодорожников в революционном движении. А эпоха становления и первоначального развития железнодорожного транспорта, когда во многом определялось будущее отрасли, по-прежнему остаётся вне поля зрения исследователей. Современные авторы во многом оперируют теми же данными, что и советские, а потому практически не происходит приращения исторического знания по исследуемому вопросу. Введение новых источников в научный оборот осуществляется значительно медленнее, чем на Западе.
Исключение -- небольшая статья иркутского историка А.В. Хобта, вышедшая в 2016 г. [59, с. 551-556]. Исследователь не просто перечислил должности, доступные женщинам на железнодорожном транспорте в Российской империи, но и предпринял попытку выявить их положительные и отрицательные деловые качества, проанализировал характер взаимоотношений с сослуживцами. Вместе с тем при обобщениях автор пользовался в основном данными по Транссибирской магистрали, не рассматривая период до 1890-х гг. Некоторые из суждений А.В. Хобта нам видятся спорными и необоснованными, как, например, рисуемый «коллективный портрет» железнодорожницы: «Девушка-женщина, поступая на службу, отчётливо понимала, что она существо нежное и слабое, и требовала от окружавших её мужчин исключительно джентельменского отношения. Служебные дела, естественно, “сваливались” на сослуживцев» [59, с. 551-552]. Учитывая имеющиеся в нашем распоряжении материалы, мы не можем согласиться с подобным обобщением.
Отличительной чертой современной российской историографии является стойкий интерес к биографии О.С. Кнушевицкой [14, с. 121; 18, с. 6-7; 54, пол. 6; 61, пол. 7], поступившей на железнодорожную службу в 1863 г. В то время как в исторической науке в 2009 г. было высказано мнение о «недоступности для учёных вопроса о начале использования женского труда на железнодорожном транспорте» [60, с. 18] (очевидно, в силу недостаточного количества источников), авторы научнопопулярных трудов рассыпаются в комплиментах «первой женщине на железнодорожной службе России». Биография О.С. Кнушевицкой -- яркий пример тиражирования ошибок вследствие игнорирования первоисточников авторами научно-популярных изданий (см. об этом: [53, с. 142-160]). Опасность заключается в том, что фактологическая ошибка, размноженная в трудах публицистического характера, в массовом сознании обретает силу исторического факта.
Параллельно советской и современной отечественной бурно развивалась и продолжает развиваться западная (в основном англо-американская) историография. Великобритания может считаться не только родиной железных дорог, но и местом возникновения культурно-исторически ориентированной истории транспорта, английские исследователи давно проявляют устойчивый интерес к истории женского труда на железных дорогах XIX -- начала XX в. Первоначально учёные лишь косвенно обращались к данной проблематике в национальном масштабе [70, р. 62; 79, р. 475-482; 68, р. 345358; 71, р. 92-93; 73, р. 134-135], заложив тем самым прочный фундамент для последующих гендерных исследований.
В итоге, на сегодняшний день наиболее полные исследования по женскому труду на железных дорогах принадлежат перу британских историков Елены Войтчак (Helena Wojtczak), Дэвида Тернера (David Turner), Розы Мафесон (Rosa Matheson). Авторы посвятили свои работы женскому персоналу английских железных дорог в Викторианскую эпоху (1837-1901 гг.) [86; 85; 82; 83; 78]. Изданное в 2005 г. исследование Е. Войтчак «Railwaywomen» [87] стало первой работой, раскрывающей место железнодорожниц в истории железных дорог Великобритании. Недостаток сведений заставил английских исследователей признать, что изучать различные аспекты женской деятельности на железнодорожном транспорте значительно сложнее, чем мужской, особенно во времена, предшествующие Первой мировой войне [84].
Не меньший интерес к данной проблематике существует у французских [81, р. 999-1029; 75, р. 403-419] и у североамериканских историков [77, р. 214-217; 76]. В последние годы популярность обрела тема деятельности афроамериканских железнодорожниц на первых железных дорогах в США [74, р. 6-29; 69].
В работах зарубежных исследователей, посвящённых истории железных дорог Российской империи, небольшое внимание уделено женскому труду при строительстве магистрали между Санкт- Петербургом и Москвой [72, р. 393], а также накануне Первой русской революции 1905-1907 гг. [80, р. 42-43].
Таким образом, в историографии на сегодняшний день отсутствуют обобщающие систематизированные исследования по проблеме женского труда на железнодорожном транспорте Российской империи. Имеющиеся сведения не позволяют в достаточно полной мере воссоздать картину трудовых и бытовых аспектов жизнедеятельности женщин -- служащих и рабочих железных дорог, их роли и вклада в развитие железнодорожной отрасли страны. Именно поэтому задача сделать железнодорожниц «видимыми» в историческом процессе, встроить в традиционную схему исторического повествования представляется чрезвычайно актуальной.
труд женщина железнодорожный
Список источников и литературы
1. Августынюк А.И., Гвоздев М. Первая магистраль: [К 100-летию Октябрьской ж. д.]. Л., 1951. 600 с.
2. Амфитеатров А.В. Женщина в общественных движениях России. СПб., 1907. 56 с.
3. Барановский Л.С. Быт железнодорожных рабочих Белоруссии конца XIX -- начала XX в.: дис. ... канд. ист. наук. Минск, 1977. 185 с.
4. Барановский Л.С. Медицинская помощь на железных дорогах Белоруссии в конце XIX -- начале XX вв. // Здравоохранение Белоруссии. 1976. № 11. С. 49-53.
5. Белимов И.Т. К вопросу о численности и составе железнодорожного пролетариата Сибири накануне Октябрьской революции // Из истории рабочего класса Сибири. Новосибирск. 1964. С. 204-225.
6. Белинский Е.Ф. Формирование железнодорожного пролетариата на Украине во второй половине XIX века.: дис. ... канд. ист. наук. Киев, 1964. 254 с.
7. Большакова О.В. История России в гендерном измерении. Современная зарубежная историография: монография / О.В. Большакова; ред. З.Ю. Метлицкая. М.: Институт научной информации по общественным наукам РАН, 2010. 122 с.
8. Бочанова Г.А. К вопросу о численности и составе служащих Сибирской железной дороги накануне Первой мировой войны // Бахрушинские чтения. 1971 г. Новосибирск, 1971. С. 102-113.
9. Вендрих А.А. фон. Записки эксплуатации железных дорог с военными целями: Курс. ст. кл. Николаев. инж. акад. СПб., 1886. 628 с.
10. Верховской Н.П. Железнодорожная неразбериха: Terra incognita: Мысли практика по поводу беглых заметок «Не-техника». СПб.: Тип. А.С. Суворина, 1911. 231 с.
11. Внутреннее обозрение // Современник. 1863. № 5. С. 190-191.
12. Волгарь. 1913. 12 апр. С. 2.
13. Вопрос о службе женщин в железнодорожных обществах // Вестник Европы. 1874. Кн. 8. С. 792-807.
14. Вульфов А.Б. Повседневная жизнь российских железных дорог. М., 2007. 452 с.
15. Глинская А.А. Служба женщин на железной дороге // Труды 1-го Всероссийского женского съезда при Русском женском обществе в С.-Петербурге 10-16 декабря 1908 года. СПб., 1909. С. 400-404.
16. Гудков Б.И. Формирование и экономическое положение железнодорожников центральной части Европейской России в 1895-1914 гг.: дис. ... канд. ист. наук. Горький, 1984. 224 с.
17. Дворжецкий Н.М. Условия труда и быта транспортников на заре русских железных дорог. Л., 1925. 29 с.
18. Двоскина Л. Первый инженер в юбке, или как женщины завоевывали железную дорогу // Магистраль [Все- украинская транспортная газета]. 2011. № 16-17. С. 6-7.
19. Делерт Д. Раскрепощение женского труда: сб. для изб-читален, клубов и женкружков / сост. Д. Делерт. М.; Л.: Гос. изд., 1926. 134 с.
20. Железнодорожницы: Лит. сборник [о жизни и труде лучших женщин-железнодорожниц]. М., 1940. 120 с.
21. Железнодорожный транспорт в 1913 г. (Стат. материалы) / под ред. В.В. Рачинского, В.Н. Соколова, Е.Н. Спенглера. М., 1925. 321 с.
22. Женский труд: [По поводу ст. в период. печати]. СПб., 1859. 87 с.
23. Зольников Д.М. Рабочее движение в Сибири в 1917 г. Новосибирск, 1969. 334 с.
24. Исторический обзор деятельности Комитета министров: К столетию Комитета министров (1802-1902). Т. 3: Комитет министров в царствование императора Александра Второго (1855 г. февраля 19 -- 1881 г. марта 1). СПб., 1903. Ч. 2. 315 с.
25. Кефели Е.И. Опыт обследования быта женщин, работающих на Юго-Западных железных дорогах: (По данным проведенной в неделю «Матери пролетарки» анкеты) / [Соч.] сан. врача Е.И. Кефели. Б. м.: Б. и., [1923]. 8 с.
26. Кечеджи-Шаповалов М.В. Женское движение в России и заграницей. СПб.: тип. Спб. о-ва печ. дела в России Е. Евдокимов, 1902. 210 с.
27. Ковалева И.Н. Женский вопрос в России в 50-60-х годах XIX в. // Проблемы истории русского общественного движения и исторической науки. М., 1981. С. 118-128.
28. Коллонтай А.М. Социальные основы женского вопроса. СПб.: Знание, 1909. 431 с.
29. Кунавина Г.С. Формирование железнодорожного пролетариата в Туркестане (1881-1914 гг.). Ташкент, 1967. 192 с.
30. Лилина З.И. Солдаты тыла: (Женский труд во время и после войны). [Пг.]: Петрогр. сов. р. и к.-арм. д., 1918. 123 с.
31. Листок ответов и возражений // Современное слово. 1863. № 96. С. 80.
32. Мильман Э.М. Формирование кадров железнодорожного пролетариата Урала во второй половине XIX века // Из истории рабочего класса Урала: сб. ст. Пермь, 1961. С. 213-224.
33. Мирончук В.Д. Численность и состав рабочих Екатерининской железной дороги (1900-1914 гг.) // Рабочий класс Приднепровья. Формирование, традиции, социальный облик. Днепропетровск, 1989. С. 98-103.