Желтая звезда: нацистская верхушка, немцы и стигматизация евреев в сентябре 1941 г
А.М. Ермаков
доктор исторических наук, доцент, декан исторического факультета, Ярославский государственный педагогический университет им. К. Д. Ушинского.
Аннотация
В статье на основании официальных документов и источников личного происхождения выявлены причины введения специального опознавательного знака для немецких евреев, показана роль отдельных нацистских иерархов в принятии решения о ношении желтой звезды, дана характеристика основных пропагандистских клише, сопровождавших стигматизацию немецких евреев, показана реакция «арийского» населения на визуализацию евреев. Установлено, что введение желтой звезды было продолжением серии мероприятий нацистского руководства, направленных на стигматизацию евреев, разжигание ненависти к ним немцев и тем самым облегчило депортацию их на Восток с целью физического истребления. Показано, что одним из способов изоляции евреев от немецкого общества являлась их визуализация, апогеем которой стало ношение опознавательного знака на одежде. Констатируется, что стимулом к обсуждению введения знака для евреев стал общегерманский еврейский погром ноября 1938 г., сопровождавшийся «ариизацией» собственности, а положительное решение было принято Гитлером в условиях расовой и мировоззренческой войны против Советского Союза. Инициаторами введения желтой звезды были радикальные антисемиты Гейдрих, Геринг и Геббельс. Они успешно преодолели слабое сопротивление министерской бюрократии и склонили Гитлера на свою сторону. Для Геббельса визуализация немецких евреев была паллиативной мерой, вызванной невозможностью их немедленной депортации за пределы Германии. Полученные результаты могут быть применены при изучении антисемитской идеологии, политики и пропаганды гитлеровской Германии, нацистских преступлений, настроений немцев в первые месяцы агрессии Третьего рейха против Советского Союза.
Ключевые слова: антисемитизм, Холокост, Третий рейх, стигматизация, желтая звезда.
Yellow Star: The Nazi elite, the Germans and the stigmatization of Jews in September 1941 пропагандистское клише немецкий еврей
A. M. Ermakov
Doctor of Historical Sciences, associate professor, decan of the faculty of History, Yaroslavl State Pedagogical University n. a. K. D. Ushinsky.
Abstract. The article, based on official documents and sources of personal origin, identifies the reasons for the introduction of a special identification mark for German Jews, shows the role of individual Nazi hierarchs in deciding to wear a yellow star, characterizes the main propaganda cliches that accompanied the stigmatization of German Jews, shows the reaction of the "Aryan" population to the visualization of Jews. It has been established that the introduction of the yellow star was a continuation of a series of measures by the Nazi leadership aimed at stigmatizing Jews, inciting hatred towards them by the Germans and thereby facilitating their deportation to the East for the purpose of physical extermination. It is shown that one of the ways to isolate Jews from German society was their visualization, the apogee of which was the wearing of an identification mark on clothes. It is stated that the incentive to discuss the introduction of the sign for Jews was the allGerman Jewish pogrom of November 1938, accompanied by the "Aryanization" of property, and a positive decision was made by Hitler in the conditions of a racial and ideological war against the Soviet Union. The initiators of the introduction of the yellow star were radical anti-Semites Heydrich, Goering and Goebbels. They successfully overcame the weak resistance of the ministerial bureaucracy and persuaded Hitler to their side. For Goebbels, visualizing German Jews was a palliative measure caused by the impossibility of their immediate deportation outside Germany. The results obtained can be applied in the study of anti-Semitic ideology, policies and propaganda of Hitler's Germany, Nazi crimes, the mood of the Germans in the first months of the aggression of the Third Reich against the Soviet Union.
Keywords: anti-Semitism, the Holocaust, the Third Reich, stigmatization, the yellow star.
Стигматизация европейских евреев, лишение их социальных связей и поддержки в обществе были необходимыми условиями Холокоста. Отношение многих немцев к евреям как к чужим или врагам облегчало проведение против них любых дискриминационных мер и, в конечном счете, их истребление. На оккупированной территории Советского Союза немцы - служащие карательных формирований, военные, чиновники гражданской администрации - заведомо воспринимали евреев как чуждый, враждебный элемент. Помимо языковых различий в Польше такое восприятие основывалось на непривычном для немцев внешнем виде и образе жизни, а все советские евреи априори считались большевиками и партизанами. Напротив, в Германии, где к середине 1941 г. еще проживали около 250 тысяч евреев, процесс ассимиляции привел к тому, что они не отличались от немцев по языку, культуре, одежде, религии и образу жизни. Депортациям немецких евреев на Восток с целью их уничтожения, начавшимся в октябре 1941 г. при молчаливом одобрении или равнодушии остального населения, предшествовали меры нацистского руководства по изоляции их от общества. Визуальную маркировку немецких евреев как чужаков обеспечивала нашитая на одежду желтая звезда, которая в источниках часто именуется еврейской звездой, или звездой Давида.
За 12 лет нацистского господства в Германии было издано около 2000 антиеврейских законов и распоряжений [8, с. 224]. Многие из них существенно сокращали возможности выживания или были крайне унизительными, но именно ношение желтой звезды многие евреи считали сильнейшим ударом, оказавшим парализующее и деморализующее действие, сломившим волю к сопротивлению и завершившим процесс помещения евреев в невидимое гет-то. Жительница Берлина Инга Дойчкрон вспоминала: «Звезда сама по себе означала изоляцию. У меня было такое чувство, будто я хожу с маской на лице» [2, с. 86]. По мнению Виктора Клемперера, пережившего нацистское господство и Холокост в Дрездене, с введением звезды «завершилась полная геттоизация. Каждый еврей с нашитой звездой носил гетто с собой, как улитка - свой домик» [3, с. 216-217].
Еще в Германской империи антисемиты требовали введения для евреев знаков на одежде по образу и подобию средневековых городских норм. Национал-социалисты вспомнили об этом в середине 1930-х гг.: одни предлагали ввести опознавательные знаки на одежде, а другие - даже специальную одежду наподобие униформы [5, с. 282].
Гитлер, которого исследователи считают главным творцом антисемитской политики Третьего рейха, до некоторого времени откладывал решение по этому вопросу. Выступая крайсляйтерами нацистской партии апреля 1937 г., он заявил: «Эта проблема обозначения постоянно обдумывается уже два-три года, и, конечно, однажды так или иначе оно будет введено» [10, с. 147]. И действительно, германские власти шаг за шагом принимали меры по визуализации немецких евреев. В 1938 г. были помечены специальными знаками предприятия, принадлежащие евреям, в паспорта были внесены дополнительные имена Израиль и Сара, а в заграничные паспорта ставился специальный красный штамп в виде буквы «J». С декабря 1939 г. в докторских диссертациях цитаты из произведений, написанных евреями, следовало выделять цветом. Наконец, в январе 1940 г. на продовольственных карточках евреев появился штемпель в виде буквы «J». Как вспоминал Виктор Клемперер, «на продуктовых карточках вначале печатали одну букву “J”, потом появилось слово “Jude”, напечатанное наискосок через всю карточку, а под конец печатали слово “Jude” уже на каждом крошечном талоне, то есть на иных карточках до шестидесяти раз» [3, с. 103].
В это же время было введено ношение опознавательных знаков евреями, работающими на промышленных предприятиях Берлина и Кельна. Когда 22 июля 1940 г. Ханни Леви была направлена на принудительные работы на прядильную фабрику в берлинском районе Целен- дорф, оказалось, что работающие там евреи обязаны носить желтые нарукавные повязки [11, с. 40]. При трудоустройстве Инги Дойчкрон на берлинское предприятие «ИГ Фарбен» в апреле 1941 г. служащий фирмы «заодно выдал по звезде, которую следовало пришить к рабочему халату. “И горе вам, если вы об этом забудете”... На государственном уровне такого приказа еще не было, но “ИГ Фарбен” поторопилась ввести этот закон» [2, с. 74]. Ни Леви, ни Дойчкрон не знали, что польские евреи на территории генерал-губернаторства были обязаны носить специальные знаки еще с конца октября 1939 г., а практика визуального обозначения узников концлагерей появилась даже раньше [4, с. 182].
Очередная попытка радикальных антисемитов в нацистском руководстве добиться визуализации евреев была предпринята сразу после «имперской хрустальной ночи» - общегерманского еврейского погрома в ночь с 9 на 10 ноября 1938 г. Через два дня Герман Геринг провел в министерстве воздушного транспорта совещание, на котором обсуждались способы заставить евреев эмигрировать из Германии. На этом совещании начальник полиции безопасности (СД) Рейнхард Гейдрих предложил обязать всех евреев «носить определенный знак». Геринг поддержал его, однако представители различных министерств и ведомств отреагировали отрицательно. Доклад Геринга Гитлеру тоже не принес результата - глава нацистской Германии заявил ему, что отметки в удостоверениях личности являются достаточным обозначением. В письме в министерство внутренних дел 6 декабря 1938 г. Геринг с указанием на «решение фюрера» сообщил, что все предложения по введению знаков для евреев будут отклонены. Тем не менее, в 1939 г. главное управление имперской безопасности (РСХА) предприняло новую безуспешную попытку переубедить Гитлера. Согласно записи адъютанта Гитлера от сухопутных войск капитана Герхарда Энгеля, 8 октября 1939 г. Гитлер решил, что «знаки и тому подобное» не заставят евреев покинуть Германию, «но надо поразмыслить вместе с Гиммлером и Гейдрихом, в какой мере таким способом, после того как мы обладаем польской территорией, можно переместить большую часть еврейского населения туда или в протекторат (Богемия и Моравия. - А. Е.)» [7, с. 65].
Однако депортация евреев была отложена на неопределенный срок, и вопрос об их обозначении вскоре возник вновь. Теперь инициативу прочно захватил министр пропаганды и гауляйтер Берлина Йозеф Геббельс. В записи партийной канцелярии за 21 апреля 1941 г. говорится: «Так как эвакуация евреев из Берлина пока, к сожалению, не может проходить в желательном темпе, то д-р Геббельс дал указание представить ему предложения по знаку для евреев. Его следует носить или на лацкане куртки и пальто, или в виде нарукавной повязки. Опасения, что иностранная пресса может критиковать нас за это, он отмел с тем обоснованием, что польки в Берлине носят букву “P”, а еврейские дорожные рабочие - желтые нарукавные повязки. Он считает это мероприятие необходимым, потому что евреи со временем обнаглели. Они не соблюдают никаких запретов и иногда даже пытаются провоцировать негативные настроения. По этой причине для них нужно ввести знак, а если они не будут носить эти знаки, отправлять в концлагерь» [4, с. 182].
В августе 1941 г. Геббельс занялся разработкой аргументов и для Гитлера, и для немецкого населения в пользу введения знака. 12 августа 1941 г. он записал в дневнике: «Считаю необходимым снабдить евреев каким-то знаком. В очередях, на транспорте и других общественных местах они ведут себя как нытики и портят настроение. Поэтому безусловно необходимо, чтобы как только они заговорят, в них узнавали евреев. Нельзя допускать, чтобы они говорили от имени немецкого народа. У них нет ничего общего с немецким народом, их нужно отделить от немецкого народа» [9, с. 1650]. Участники совещания в министерстве пропаганды 15 августа - представители СД, министерства внутренних дел и управления Четырехлетнего плана - согласились с тем, что берлинские евреи образуют «главный орган враждебной агитации», но «до сих пор за это дело вообще не брались решительным образом». Они высказались за сокращение продуктовых рационов евреев, интенсификацию использования еврейской рабочей силы и введение опознавательных знаков. Неработоспособных евреев, говорилось на совещании, надо как можно скорее «отвезти в Россию». Все это якобы позволит избежать ухудшения настроения солдат на фронте. Попытка представителя Геринга утвердить приоритет рейхсмаршала в этом вопросе и ограничить роль Геббельса одной только пропагандой провалилась [4, с. 184].
18 августа 1941 г. Гитлер, наконец, дал свое согласие на визуализацию немецких евреев, и министр пропаганды приступил к практической подготовке акции. Дневниковая запись от 20 августа ярко показывает его мотивы и цели: «Так как фюрер позволил мне ввести для евреев знак, то я полагаю, что благодаря этому обозначению удастся очень быстро справиться с евреями, не подводя законодательной основы под эти реформы... Этот знак для евреев должен состоять из большой желтой звезды Давида, на которой написано слово “Еврей”. Если этот знак будет носить каждый еврей, то вскоре они перестанут появляться в центре наших городов. Они будут вытеснены из общества... Кроме того, фюрер пообещал мне, что я смогу выдворить евреев из Берлина на Восток сразу после завершения Восточного похода. Берлин должен стать городом, очищенным от евреев... Они портят не только картину города, но и настроение. Хотя это изменится, когда они начнут носить знак, но считать это дело решенным можно только тогда, когда их устранят» [9, с. 1660-1661].
Решение канцлера было разослано по инстанциям 26 августа 1941 г., а через три дня в министерстве внутренних дел было проведено совещание, участники которого договорились не издавать закон, а оформить введение знака для евреев полицейским распоряжением, избежав тем самым длительных согласований с неповоротливым бюрократическим аппаратом. В результате единственным юридическим обоснованием визуализации немецких евреев стало согласие Гитлера, а чиновники министерств внутренних и иностранных дел, не одобрявшие введение визуальных обозначений для евреев, были отстранены от принятия решений [13, с. 266-269]. 1 сентября 1941 г. Гейдрих подписал полицейское распоряжение, в соответствии с которым евреям запрещалось появляться на улице без желтой звезды величиной с ладонь. Шестиконечную звезду с черным кантом и надписью «Еврей» в центре было предписано носить на левой стороне груди «прочно пришитой». От ношения звезды освобождались дети младше шести лет, лица, имевшие детей от смешанных браков, не признанных евреями, а также еврейские женщины, состоящие в браке с «арийцами». Этот же документ запрещал евреям покидать местожительства без письменного разрешения полиции и носить ордена и почетные знаки. Распоряжение вступало в силу с 19 сентября на территории Германского рейха и протектората Богемия и Моравия [15, с. 547]. Ханни Леви вспоминает, что находиться со звездой на одежде полагалось даже дома [11, с. 63], но, вероятно, в этом случае речь идет о произволе местного гестапо.
Оповещение евреев и выдача звезд была поручена органам, представлявшим немецких евреев. 8 сентября 1941 г. в РСХА были вызваны глава «Имперского объединения немецких евреев» доктор Пауль Эпштайн и глава израильской культурной общины Вены доктор Йозеф Лёвенгерц. Офицеры гестапо заявили им, что выдача знаков состоится 16 сентября в Берлине и 17 сентября в Вене. Сначала будет выдано по одному знаку на человека, а к 15 октября поступят новые знаки, в среднем по 4 штуки на человека. Они будут продаваться по себестоимости - 3 пфеннига за штуку, и еще 10 пфеннигов надо будет заплатить за административные расходы. Знаки будут иметь тканевый край, который при пришивании следует подгибать внутрь. Гестаповцы предупредили, что исключений не будет ни для кого и поэтому подавать прошения не имеет смысла [10, с. 150].
Звезды в количестве 1 млн штук были изготовлены на одной из берлинских фабрик за сумму 30 тысяч марок. При получении звезды евреи давали расписку: «Подтверждаю получение одной еврейской звезды. Меня ознакомили с положениями закона о ношении еврейской звезды, запрете на ношения орденов и почетных знаков и других значков. Кроме того, мне известно, что я не могу покидать своего местожительства, не имея при себе письменного разрешения местных полицейских властей. Обязуюсь обращаться со знаком бережно и нашить его на одежду, подгибая края. Копия этой расписки находится у меня» [10, с. 150].
В октябре 1941 г. по инициативе Геббельса и при поддержке Гейдриха ношение звезды на одежде было дополнено обозначением административных учреждений, детских домов, домов престарелых и жилья. «На входной двери висели две бумажки с нашей фамилией: над моей - еврейская звезда, под фамилией жены - слово “арийка”», - вспоминал Виктор Клемперер [3, с. 103].
В источниках личного происхождения отмечены случаи, когда на местах выполнение распоряжения о ношении звезды саботировалось по прагматическим соображениям. Например, венская еврейка Эдит Хан, направленная на принудительные работы в Восточную Пруссию, вспоминает, что хозяева поместья Остербург были заинтересованы в высокой работоспособности подневольных батрачек, а для этого требовалась покупка дополнительных продуктов в местном магазине. «Полицейские сказали, что мы должны запросить желтые звезды из Вены, а получив, никогда их не снимать. Однако со звездой нам бы никогда ничего не продали. Поэтому мы их не носили. Надсмотрщикам на ферме было на это плевать. Я думаю, в какой-то момент они решили, что самое важное - чтобы мы хорошо работали, а не чтобы полицейские были довольны». В результате девушки нашили звезды не 19 сентября, а только 12 октября 1941 г. для поездки по железной дороге [1, с. 95]. Отметим, что попытки уклониться от выполнения распоряжений, касающихся евреев, не были редким явлением в истории Холокоста. Так, учреждения вермахта в оккупированной Польше всячески затягивали выдачу в руки карателей евреев, занятых в военных ремонтных мастерских.