Иногда жанры перекликаются. В качестве примера можно привести следующую реплику:
А ПРОШУ ПЕРЕПОСТИТь А [просьба] ...прогнозируется сильный ветер, который может достигать средней скорости более 60 км/ч, его порывы могут достигать до 105 км/ч. Ф 0 Поэтому мы не рекомендуем передвигаться по паркам, кладбищам и лесам. [предостережение] Берегите себя и поделитесь этим сообщением со своими друзьями, чтобы мы все оставались в безопасности. [призыв к действию] (предполагаемым перлокутивным эффектом текста будут репосты и люди, оставшиеся дома).
В целом преобладают жанры, характерные для институционального (политического) дискурса. По этой причине, на наш взгляд, вполне естественно, что автор избегает обращений, поскольку тексты в модусе письма вызывали бы ассоциации с административным стилем (письмо-благодарность, письмо-просьба и т. д.). Пер- сональность достигается в данных текстаx обращением от первого лица («прошу перепостить»).
Выражение положительной оценки
Речевые жанры, улучшающее межличностные отношения (благодарность, хвалебный отзыв, комплимент, пожелание), реализуются прежде всего в репликах- реакциях на тексты в жанре сообщения о событии, и их денотатом являются не только поступок/работа мэрии, но и сам политический актор -- мэр, причем похвала выражена и с помощью эмотиконов -- иконических знаков, заменяющих какое-либо действие (улыбку, аплодисменты, подмигивание), предмет (шляпа в фразеологизме, выражающем похвалу и восхищение, -- «снимаю шляпу») или символ сердца, имеющий значение «мне нравится». В качестве примера мы взяли полилог, инициированный сообщением о ремонте здания легендарного городского бассейна Grossling, вызвавший восхищенную реакцию.
В связи с рассматриваемым вопросом особый интерес представляют диалоги, в которых похвала выражена косвенно, путем игривого поддразнивания, которое является признаком близких отношений. В качестве примера можно привести следующий блок реплик:
A: Господин мэр, а не хотите ли выставить кандидатуру и в Галанте? Вот бы нас порадовал кто-то типа Вас, вместо нашего сегодняшнего простофили с нулевым пониманием архитектуры и урбанизма...
Б: Точно, точно, и у нас во Врбовом ^0 @
Политический актор: Нет, но привет вам в Галанте ©
Это один из редких примеров, когда политический актор как его инициатор отвечает на реплики-реакции в фатическом жанре благодарности и принимает участие в создании шуточной тональности. Остальные его реплики-реакции уже представляют ответы в информативном жанре сообщения о xоде события. В контактоустанавливающее, личностно ориентированное общение вступают лишь представители широкой массы подписчиков и читателей. В качестве примера можно привести следующий диалог:
Выражение отрицательной оценки
Пример реализации жанров, уxудшающиx межличностные отношения (обвинение, оскорбление), проиллюстрируем на примере полилога, инициированного известием о сносе Дома профсоюзов -- одной из арxитектурныx доминант «социалистической» Братиславы. При этом мы, разумеется, учитываем, что администратор сайта мог удалить негативные комментарии. Однако нас интересовало определение диапазона негативных реакций, а значит, в сущности, способ инсценирования личного отношения между представителем широкой «массы» читателей и политическим актором. словацкий массперсональный коммуникация этикетный
В сообщениях, оформляемых в жанрах, уxудшающиx межличностные отношения, мы зарегистрировали два ключевых сценария развития диалога между политическим актором и представителями широкой публики. Из наших наблюдений следует, что решающую роль при их развертывании играет позиционирование политического актора.
В первом сценарии политический актор выступает как часть имагинарной группы МЫ, и ему соответствует следующая архитектура: самокритика (в форме упрека действиям коллектива) ^ обвинение третьей стороны (участвующей в событии, но не участвующей в диалоге) ^ выражение солидарности.
A: Все только сносим, так постепенно в БА уже не останется ни одного социалистического здания и прекрасной архитектуры. И в Сиднее есть небоскребы, но под ними сохранили маленькие домики аборигенов. Их тоже можно было снести. Но это памятник. Внутри переделать, подсветить, украсить все вблизи и сразу же начнет выглядеть по-другому.
Политический актор: Судьба здания и его частей находится главным образом в руках девелопера.
A: Ведь я и надеюсь, что он это прочтет. Это не было адресовано Вам.
Во втором сценарии политический актор не воспринимается как «один из нас». Схему сценария можно представить так: (эксплицитное) осуждение ^ возражение (путем причинно-следственного объяснения) + обвинение третьей стороны (участвующей в событии, но не участвующей в диалоге) ^ оскорбление ^ окончание диалога третьей стороной / ссора (без участия политического актора).
A: Мнение, недостойное мэра города, да еще и архитектора. Гражданин прежде всего хотел бы видеть четкую позицию в отношении культурного наследия города, хотя Истрополис и не является «особо» охраняемым зданием.
Политический актор: На должности мэра я нахожусь с конца 2018 года а Истрополис был продан в 2017 году, ваши упреки насчет того, почему город бездействовал, адресуйте предыдущему руководству города <...> Я лишь напомню, что в период нашего руководства мэрия выдала наибольшее количество отказов девелоперским проектам, поэтому обвинение, что девелоперы строят что хотят и где хотят, к нам не относится.
A: Изумительное трепло..
C: Когда я вижу Истрополис, мне тоже хочется его сровнять с землей и построить на его месте что-то красивое.
Именно реакция на обвинение/осуждение в жанре возражения (путем причинно-следственного объяснения) и обвинения третьей стороны (участвующей в событии, но не участвующей в диалоге) является наиболее распространенным способом ответа политического актора, который, однако, весьма редко позиционирует себя и как частное лицо (я уж прямо испугался, что ты мне позволишь и немного отдохнуть...; общайтесь вежливо, мы не в кабаке.). Подобным способом его позиционируют и некоторые участники полилога: в Блаве столько работы и такое давление на всех и вся, что решать еще и каузы, в которых город не является непосредственным участником, требовало бы 48-часового рабочего дня; а когда он уйдет со своей должности, то после такого рабочего напряжения пусть хоть и умрет от истощения, да?; мне кажется, он и так делает все, что может, у него все-таки семья, и имеет же человек право на свободное время, хорошо будет, если не выгорит и переживет избирательный срок. Характерно и то, что политический актор, в отличие от многих других участников коммуникации, не использующих диакритические знаки (это распространено при неформальном общении в соцсетях), строго соблюдает правила словацкой орфографии.
Результаты исследования
Высказывания политического актора в анализируемых полилогах относятся преимущественно к информационным жанрам. В случае инициирующих реплик это чаще всего сообщена о событии, уведомлена, просьбa, благодарность, призыв, предостережение, объяснение, взятие на себя обязательства.
В репликаx-реакцияx на тексты в жанраx, улучшающе или ухудшающих межличностные отношения, сценарий развертывания диалога, в котором участвует и политический актор, зависит от его позиционирования («мэр», «арxитектор», «известная личность», «житель Братиславы», «семьянин»). Однако наблюдается тенденция, что на сообщения в жанре осуждения он реагирует прежде всего возражением (путем причинно-следственного объяснения) и/или обвинением третьей стороны, участвующей в событии, но не участвующей в диалоге. Диалоги в жанре ссоры, формулу которой, опираясь на А. Вежбицкую [Вежбицка 1997], можно представить как говорю: ты делаешь/говоришь плохо; говорю это, потому что хочу, чтобы ты сказал, что ты говорил плохо, фиксируются в общении представителей массы, политический актор не реагирует на личные инвективы, роль его защитников берут на себя другие участники полилогов.
Выводы
Проведенный анализ позволяет сделать некоторые предварительные выводы. Инициация вербального взаимодействия между политическим актором и представителями широкой публики осуществляется прежде всего в форме мультимодальных текстов, а значит полностью используется потенциал медиа. Инициатором вербального взаимодействия выступает политический актор, его сообщения персонализированы, он часто напрямую обращается к членам комью- нити, создавая эффект прямого разговора. Жанры, в которых построена инициация интеракции, характерны для институционального дискурса политики городских властей. Положительные реплики-реакции на тексты в жанре сообщения о событии, авторами которых являются жители города, реализованы прежде всего в жанрах хвалебного отзыва, пожелания, благодарности. Жанровым денотатом может выступать актор или его действие. Похвала не всегда выражается прямо, она может быть выражена и косвенно, путем игривого поддразнивания, создающего видимость близких отношений. Но такая непринужденная модальность в общении политического актора и членов комьюнити наблюдается редко.
Политический актор стремится прежде всего передать информацию, поэтому, реагируя на тексты в жанрах, улучшающих межличностные отношения, он пользуется главным образом жанровой схемой сообщения о ходе события. Признаки личностно ориентированного общения можно наблюдать в основном в диалогах представителей широких масс читателей. Следует подчеркнуть, что благодаря инициации межперсонального общения граждан по злободневным вопросам столицы жители Братиславы получают возможность весьма продуктивно объединяться и формировать сплоченное сообщество. И это сообщество, по-видимому, включает в себя и политического актора, который в исследуемых реакциях может выступать не только в роли «мэра», но и в роли «семьянина», «жителя Братиславы», а значит одного из «нас». Можно сказать, что полноценность коммуникации определяется не только равной долей участия, но и в определенной степени продуктивностью исходящего импульса. Важно учесть, что даже краткая фатическая реплика мэра в ходе диалога способна вызвать интенсивное личностно ориентированное общение представителей широких масс читателей.
Литература
1. Вальтер, Х. (2016). Лозунг как речевой жанр публицистического дискурса. Медиалингвистика, 3 (13), 33-45.
2. Вежбицка, A. (1997). Речевые жанры. Жанры речи, 1. Электронный ресурс
3. Винокур, Т Г. (1993). Информативная и фатическая речь как обнаружение разных коммуникативных намерений говорящего и слушающего. В Е. А. Земская, Д. Н. Шмелёв (Ред.), Русский язык в его функционировании. Коммуникативнопрагматический аспект (c. 5-29). Москва: Наука.
4. Дементьев, В. В. (1997). Фатические и информативные коммуникативные замыслы и коммуникативные интенции: проблемы коммуникативной компетенции и типология речевых жанров. Жанры речи, 1.
5. Дускаева, Л. Р. (Ред.). (2018). Праксиологическая типология речевых медиажанров. В Медиалингвистика в терминаx и понятияx: словарь-справочник (с. 222-226). Москва: Флинта.
6. Китайгородская, М. В., Розанова, Н. Н. (1999). Речь москвичей. Коммуникативно-культурологический аспект. Москва: Русские словари.
7. Михальченко, В. Ю. (Ред.). (2006). Словарь социолингвистических терминов. Москва: Институт языкознания РАН.
8. Шейгал, Е. И. (2000). Семиотика политического дискурса. Дис. ... д-ра филол. наук. Волгоград.
9. Ширинкина, М. А. (2020). Дискурс исполнительной власти в интернет-пространстве: категориально-текстовый подход. Филология в XXI веке, 2 (6), 127-134.
10. Ширинкина, М. А. (2021). Форматы и жанры медиакоммуникации исполнительной власти. Жанры речи, 1 (29), 66-77.
11. Bourdieu, P., Wacquant, L. (1992). An Invitation to Reflexive Sociology. Cambridge: Polity Press.
12. Brown, P, Levinson, S. C. (1987). Politeness: Some universals in language usage. Cambridge: Cambridge University Press.
13. Cingerova, N., Dulebova, I. (2021). Speech Etiquette in Slovak Online Linguaculture. In L. Duskaeva (Ed.), Speech Etiquette in Slavic Online Communities (pp. 267-289). Cham: Palgrave Macmillan.
14. Duskaeva, L. (Ed.). (2021). Etiquette Line of Online Communication in the Community. In Speech Etiquette in Slavic Online Communities (pp. 51-75). Cham: Palgrave Macmillan.
15. French, M., Bazarova, N. N. (2017). Is Anybody Out There?: Understanding Masspersonal Communication Through Expectations for Response Across Social Media Platforms. Journal of Computer-Mediated Communication, 6 (22), 303-319.
16. Hans, B. (2017). Inszenierung von Politik. Zur Funktion von Privatheit, Authentizitat, Personalisierung und Vertrauen. Wiesbaden: Springer VS.
17. Choi, M., Choung, H. (2021). Mediated communication matters during the COVID-19 pandemic: The use of interpersonal and masspersonal media and psychological well-being. Journal of Social and Personal Relationships, 8 (38), 2397-2418.
18. Kqpa-Figura, D. (2021). Speech Etiquette and Types of Communicative Behaviour in Virtual Communities. In L. Duskaeva (Ed.), Speech Etiquette in Slavic Online Communities (pp. 77-91). Cham: Palgrave Macmillan.
19. Kress, G. (2010). Multimodality. A Social Semiotic Approach to Contemporary Communication. London; New York: Routledge.
20. Kress, G., van Leeuwen, T. (2001). Multimodal Discourse. The modes and media of contemporary communication. London; New York: Arnold.
21. Motykova, K. (2020). Rodovo inkluzivny jazyk v kontexte jazykovych ideologic In R. Stefancik (Ed.), Jazyk apolitika: na pomedzi lingvistiky a politologie (pp. 251-260). Bratislava: Ekonom.
22. O`Sullivan, P, Carr, C. (2017). Masspersonal communication: A model bridging the mass-interpersonal divide. New media & society
23. Reisigl, M., Wodak, R. (2001). Discourse and Discrimination: Rhetorics of Racism and Antisemitism. London; New York: Routledge.
24. Zahorak, A. (2019). Precedent Phenomena as a Linguistic, Translation and Reception Problem. In A Reflection of Man and Culture in Language and Literature (pp. 37-60). Berlin: Peter Lang.
References
1. Bourdieu, P., Wacquant, L. (1992). An Invitation to Reflexive Sociology. Cambridge: Polity Press.
2. Brown, P, Levinson, S. C. (1987). Politeness: Some universals in language usage. Cambridge: Cambridge University Press.
3. Cingerova, N., Dulebova, I. (2021). Speech Etiquette in Slovak Online Linguaculture. In L. Duskaeva (Ed.), Speech Etiquette in Slavic Online Communities (pp. 267-289). Cham: Palgrave Macmillan.