Жанровые особенности повестей Марины Палей
Д.М. Леднева
Аннотация
палей жанровый творчество повесть
Первоначально произведения Марины Палей критика относила к прозе вполне традиционного склада. Поиски адекватной формы выражения авторского мировоззрения привели писательницу к жанровым экспериментам. Рассмотрены жанровые особенности повести «Под небом Африки моей» и ряда других произведений, их интертекстуальность и диалог с Пушкиным. Затронуты проблемы «принципиальной непереводимости кодов», особенности травелога и записок в контексте всего творчества Марины Палей. Дан анализ образов главных персонажей, где образ Ваньки Телятникова соотнесен с образами русской нечисти и трикстера, а образ Мазанивы Мвунги разобран в контексте африканской линии А.С. Пушкина. Сплетение воедино различных мотивов, образов, уходящих корнями в русскую литературу, создает особый интертекстуальный фон произведений, благодаря которому воспроизводится оригинальная художественная картина современной российской действительности, утверждаются авторские представления о жизненных ценностях.
Ключевые слова: Марина Палей, А.С. Пушкин, жанровые формы, повесть, интертекстуальность, путешествие, записки
Abstract
The genre features of the novels by Marina Paley Daria M. Ledneva
First Marina Paley novels are classified as traditional prose. However, her search for an adequate form of expression of the author's worldview led her to genre experiments and gave bright artistic results. The genre features of the story “Under the Sky of my Africa, its intertextuality and dialogue with Pushkin, are considered. In particular, the author analyzes the problem of “fundamental untranslatability of codes,” the genre features of the travelogue and notes in the context of Paley's entire work. The analysis of main characters also was carried out and includes the correlation of Vanka Telyatnikov with the motives of Russian evil spirits and the trickster. The inner life of Mazaniva Mvunga is studied in the context of the African line of A.S. Pushkin. Bringing together different motives, images, intertextuality, Marina Paley achieves expressive features in creating an actual picture of Russian reality and affirms her ideas about the main values of life.
Keywords: Marina Paley, A.S. Pushkin, genre forms, story, intertextuality, journey, notes
Введение
Войдя в русскую литературу произведениями традиционного склада, Марина Палей вскоре предстала перед читателями как мастер ярких жанровых и стилевых экспериментов. Сегодня логика ее творчества указывает на необходимость более глубокого рассмотрения достигнутого ею в литературе как в историко-культурном, так и в индивидуально-авторском контексте.
Творчество Марины Палей пронизано экзистенциальным поиском, когда сталкиваются тонкая человеческая душа и суровая, нередко враждебная человеку действительность. Представляется весьма важным тот факт, что, дебютировав в журнале «Знамя» с повестью «Евгеша и Аннушка» (1989), Марина Палей через двадцать лет вернулась на страницы журнала с повестью «Под небом Африки моей» (2009), ставшей итогом духовных поисков автора.
Жанровые аспекты
Российский исследователь жанра Н.Л. Лейдерман писал о том, что разные жанры имеют разные возможности художественного освоения действительности. Каждый жанр - это особая, отличная от других система художественно-завершающего оформления действительности в целостный образ мира (Лейдерман, 2010, с. 214).
Заглавие повести является цитатой из первой главы «Евгения Онегина», оно прозрачно указывает на стремление автора к диалогу с русской литературой, выверенной по Пушкину. Для читателя авторское обозначение жанра, вынесенное в комплекс заголовка, - это указание на то, как войти в созданный автором мир.
Жанровый подзаголовок повести «Под небом Африки моей» пространен и замысловат - «Записки танзанийца Мазанивы Мвунги, налогового инспектора, сделанные им, по ходу служебных командировок, в различных населенных пунктах его родины, которые следуют как названия глав. Перевод с суахили Татьяны Петровой-Ньерере». И эта особенность подзаголовка требует пояснения.
Хотя записки заведомо не предполагают точной хронологии, налицо хронология «внутренняя»: действие повести разворачивается в период между маем 1985 г. и маем 1991 г.: рассказчик не дает точных вех, но текст наполнен маркерами времени. Временным указателем является авторская сноска об антиалкогольной кампании и запрете продавать алкоголь после 14:00 (постановление принято 7 мая 1985 г.). Еще одна указываемая в повести дата - «30 мая 199. года». Вероятно, имеется в виду 1991 г., последний год существования Советского Союза («в тот год зловещего не происходило, ничего не происходило вообще, кроме закономерного развала их Объединенных Эмиратов»).
Различные эпизоды, относящиеся к учебе в РИИСе (Российском институте изящной словесности), следуют не хронологически, а в свободном порядке, что соответствует особенностям жанра записок.
Вместе с тем в повести Марины Палей каждая глава соотносится с определенным локусом (место/город), где герой предается воспоминаниям, что указывает на необходимость связать жанровую форму произведения и с травелогами.
У жанра путешествия свои особенности: внешний план (активное перемещение в пространстве чужого мира) и внутренний план (чувства и переживания странствующего). Заметим, что, совершая физическим образом неописанное путешествие по городам родной Танзании, Мазанива Мвунги пишет и размышляет о другой стране и о другом времени: о прошлом, в которое невозможно вернуться. Заново переживая свой опыт, герой совершает путешествие духовное.
Путешествие «побуждает к самосознанию <...> через обостренное чувство своего существования» (Шенле, 2004, с. 46), а записки - способ накопления чувств и идей, отражение души. Форму записок используют для изображения рефлексирующего сознания. И это состояние характерно не только для повести «Под небом Африки моей», но и для других произведений Палей. Например, героини повестей «Поминовение» и «Евгеша и Аннушка» также совершают некое духовное путешествие в прошлое, чтобы разобраться в своем отношении к жизни. Итог духовного путешествия Мазанивы - это признание принципиального разлада с действительностью. Герой сталкивается с ужасом жизни и пытается понять, почему эту жизнь он не любит.
Записки Палей являются мнимым переводом с суахили, в действительности это не перевод, а текст, изначально написанный автором (Мариной Палей) на русском языке Интервью с Мариной Палей: «Мне интересно проламывать стены, а не подбирать обломки» // Харьков - что, где, когда. 2018. № 4. С. 32. URL: https://issuu.com/whatwheiewhen/docs/april_2018/32 (дата обращения: 30.07.2020).. Для рассказчика Мазанивы Мвунги родной язык - суахили, поэтому читателю предлагается представить, что он читает перевод с суахили. Автор вовлекает читателя в игру, по сути, напоминая: правила этой игры необходимо принять, чтобы оказаться ментальным образом в его художественном мире. В «переводе с суахили» сочетается литературный и бытовой язык, неожиданно звучит английский, написанный кириллицей, и английский обычный, на латинице. Вкрапление английского языка вполне объяснимы, ведь герой некоторое время учился в Вашингтоне, к тому же английский - второй официальный язык Танзании. А вот суахили в тексте звучит лишь несколько раз.
Мотив чужого и своего языка возникает также в сценарных имитациях Марины Палей «Long distance, или Славянский акцент» (1999). В романе «Клеменс» (2006) также якобы в переводе на русский представлена проза израильской писательницы Марьяны Галицкой, эмигрантки, пишущей на неродном ей иврите. При этом сам роман наводит читателя на размышления о невозможности понимания между двумя душами.
Литературовед С.И. Шейко-Маленьких в исследовании «Поэтика русского постмодернизма в прозе 1990-х годов: мир как текст» (2004) показала, что в столкновении разных языков проявляется «принципиальный конфликт кодов»: «Конфликт языков обуславливает непонимание персонажами друг друга не только на вербальном языке, но и с точки зрения их „общей памяти“, культуры» (Шейко-Маленьких, 2004, с. 48). Одна культура непереводима в другую. Английская речь записывается кириллицей, что усиливает эффект остранения. Смешение языков показывает «искажение общего семантического поля повествования» где персонажи «непонятны, непостижимы друг для друга» (Шейко-Маленьких, 2004, с. 30, 31). В невозможности точного перевода одного языка на другой, одной культуры в другую коренится принципиальная невозможность взаимного понимания.
Мазанива Мвунги пытается не просто постичь чужую культуру, но сделать ее своей. В повести нет межкультурного диалога, так как для подобного диалога нужно две культуры, а танзанийская культура в тексте не описана (лишь ближе к финалу Мазанива приводит такое описание танзанийского рынка: «все та же универсальная, вненациональная помойка»).
Герой, как будто из «вакуума» придя в русскую культуру, в чужое ему культурное пространство, пытается это пространство освоить, но оно так и остается непонятой, мифологизированной страной, куда невозможно вернуться физически, потому что в объективной действительности ее не существует.
Жанровые эксперименты имеют место и в других произведениях. Повесть «Поминовение» (1987) обозначена как «детский альбом». Функция альбома - сохранить память о близких людях и важных событиях. Жанровый заголовок подсказывает читателю, что перед ним череда воспоминаний о детстве. Повести «Поминовение», «Евгеша и Аннушка» (1990), «Кабирия с Обводного канала» (1990) в издании «Лимбус Пресс» 1998 г. Объединены в «трилогию повестей», где каждая повесть раскрывает человеческую судьбу, а через будничное течение жизни показана общечеловеческая драма.
Циклы рассказов «Ошейник» (2003, 2004), «Бескабальное небо» (1994), «День тополиного пуха» (2013) объединены мотивным принципом (в авторских предисловиях к циклам раскрывается смысл метафоры, вынесенной автором в название).
Марина Палей экспериментирует с драматургическими и кинематографическими жанрами: сценарные имитации «Long distance, или Славянский акцент» (текст, мимикрирующий под сценарий, где структура сценария постоянно нарушается прозаическими лирическими и философскими отступлениями), трагикомедия-буфф в трех действиях «The Immersion» («Погружение»), три одноактные пьесы на троих «Salsa for singles» («Сальса для одиночек»), триптих «La Voltige» («Вольтижировка»). Для пьесы Марины Палей также важно уточнение «на троих», подразумевающее, что все роли исполняют одни и те же три актера. Пафос этого триптиха в том, что человек, прогибаясь под различными обстоятельствами, вынужден жить не своей жизнью, то есть как актер носить маску и исполнять роль, не быть собой. Если бы в каждой пьесе нас ждали новые актеры, то нужный эффект не был бы достигнут.
Параллельно идут поиски в области крупной прозы: роман-притча, петербургский роман, памфлет-апокриф, роман-бунт. Жанр притчи Мариной Палей в романе «Хор» (2011) видоизменяется, читатель должен не прийти к моральному выводу, а увидеть проблему: невозможность преодоления стены между людьми, и, увидев эту проблему, все же начать поиск способа эту стену преодолеть.
Русский паганизм
В повести «Под небом Африки моей» отсутствует привычное линейное повествование. Перед читателем разворачивается история характера, череда впечатлений, рассказ о попытке проникновения одной души в другую, попытка постичь другую культуру путем постижения сути характера представителя этой культуры.
События излагаются в той последовательности, которая нацелена на создание целостного образа Ваньки Телятникова. Читатель сначала узнает, какое впечатление производил Ванька, и только потом читает описание знакомства двух героев. Рассказу о духовном прозрении Мазанивы предшествует рассказ о русском герое. Комментарий рассказчика уточняет, что повесть не о Мазаниве, а о Ваньке. «Смысл мессиджа: это не я, Мазанива, особенный, и, конечно, не Lauren, а именно он, Ванька - и все его личные вещи».
Мотив нечисти и потустороннего начала сопровождает образ Ваньки Телятникова на протяжении повести. Ванька представляется Мазаниве «существом двойственным, то циклопически-чрезмерным, то словно бы истаивающим на глазах». В первой главе (Mtwara) Мазанива сравнивает Ваньку с гибридом анчутки, мелкого банного беса, и кикиморы, двух представителей русской нечисти: «Очевидно, не что иное, как прикомандированность анчутки к банному делу (вуайеризм, мєлкиє пакости и паскудства), объясняет эту его, как мне слышится, вертлявость, юркость, комическую кривизну тонюсеньких ножек, писклявое блеяние, гнусавость...».
Здесь следует пояснить, что анчутка в славянской мифологии принадлежит к классу нечисти, который связан с водой и в то же время обладает способностью летать. Анчутка чаще всего представляется существом мужского пола и небольшого размера (Топоров, 1973, с. 33, 34). Как и кикимора, анчутка способен становиться невидимым, принимать любой облик, например обратиться зверем или человеком, может мгновенно перемещаться в пространстве. Последнее играет в повести особую функционально-смысловую роль. Во-первых, обретает художественную логику внезапное исчезновение Ваньки во время грозы (описанной весьма зловеще и драматично), когда его «словно утащили потоки мутной воды», и его столь же внезапное появление в Люберцах. Во-вторых, обретает символический смысл эпизод последнего исчезновения/гибели Ваньки.
В такой характеристике Ваньки отражена склонность Мазанивы к мифологизированию фактов. Не будучи готовым смириться с Ванькиной смертью, Мазанива придумывает различные варианты событий, например Ваньку похитили мафиози и сделали ему пластическую операцию (оборотничество), а затем Ванька внезапно возникает на танзанийском рынке (вновь - способность к перемещению в пространстве).