По идее Г. Шпета, «социальное бытие» представляет собой особый вид эмпирического бытия, который имеет и свою особую данность, и определенный способ познания. На базе этого феномена мыслитель стремился разрешить основное для многих философских теорий и коренное для уголовного права затруднение. Речь идет о попытке перекинуть мост через пропасть, образующуюся от разделения источников названных отраслей знания на опытные и идеальные, чувственные и разумные, внешние и внутренние, естественные и механические. Имеется в виду также неразрешенность «старой проблемы об отношении индивидуального и общего» (^ре^ 1996:111-112,157).
Подобного рода разделения характерны не только для всего гуманитарного знания, но и для повседневной человеческой практики, в т.ч. для правоприменительной. Заложником вышеприведенных подходов является все отечественное уголовное право. В нем также, к примеру, последствия деяний подразделяются либо на физические, либо на психические. Совсем редко в уголовном законодательстве речь заходит об идеальных (моральных, культурных и иных) результатах преступного поведения. Практически ничего не говорится о духовных девиациях. А поскольку последствие принадлежит одновременно и действию, и объекту, то аналогичного рода разделения проводят при их изучении.
Современная догма уголовного права не учитывает того, что в условиях одной социальной обусловленности являются неотъемлемыми спутниками любого и каждого преступного акта все отмеченные стороны деяния. Исходя из противоположных методологических позиций, действующие теоретические стереотипы разрывают социальное бытие на две противоположности. С одной стороны, социальные предметы как материальные объекты противопоставлены идеальному сознанию человека, из-за чего они отождествлены с природными вещами и полностью утратили свою самостоятельность. С другой стороны, природе бытия противопоставлено общество (общественные отношения) как единый организм (охраняемый уголовным законом общий объект преступления), включающий в себя индивидуальное бытие, в результате чего оно оказалось отождествлено, а точнее подменено коллективным бытом.
Ценность шпетовской идеи заключается в том, что обнаруженный и обоснованный им феномен «социального бытия» требует не разделения, а постоянной и необходимой корреляции в объекте как чувственной, так и идеальной стороны бытия. Такое бытие представляет интерес для исследуемой отрасли права, поскольку оно стремится познать акты человеческого поведения в их цельном переживании, представить в качестве «единосовокупного предмета» (Shpet, 1994:316). Привлекательность социального бытия как единого объекта заключается в том, что оно несводимо ни к обществу, ни к продуктам духовной деятельности индивида по отдельности. Инкорпорируя их, «социальное бытие включает в себя не только общество, но и человека и их продукты духовной деятельности...» (Mukhamadiyev, 2008:142).
Для обнаружения и описания в собственных нуждах объектов по образцу и подобию «социального бытия» теория уголовного права нуждается в совершенно других критериях и категориях, нежели тех, которые имеются в ее арсенале и на основе которых сегодня законодатели и правоприменители определяют блага, требующие уголовно-правовой защиты, степень опасности посягающих на них деяний. Либо исследуемая отрасль права должна пересмотреть перечень охраняемых благ и найти новые способы их отбора. Варианты, надо сказать, непосильные для современной теории уголовного права. Выбор любого из них, следует признать, является неподъемной для криминалистов задачей. Ни одна из ныне признанных школ уголовного права, в т.ч. социологическая, им не в помощь. Теоретики не озадачивались поиском шпетовского «социального бытия» или рикеровского «проекта», а также разработкой для них соответствующего методологического базиса. Без философско-правовых и герменевтических разработок, в частности, им не обойтись.
Вариант удовлетворения недостающего науке методологического дефицита предлагал В. Дильтей. Для сближения юридического аспекта и социального контекста, по мысли философа, требуется рассмотреть охраняемые объекты не с позиции чьего-либо усмотрения -- законодательного или правоприменительного, а с точки зрения «переживания» как жизненного проявления. Переживание вытекает из душевной жизни и ее связи с внешним миром. Актуальность этого явления объяснена мыслителем тем, что все мы объединены необходимостью переживания. «Нет ни одного человека, -- писал мыслитель, -- который не связывал бы отдельные факты, попадающие в зону его восприятия, на основании доступных ему общих представлений или понятий, как-то позволяет ему опыт лично пережитого». Единичности, уточнял философ, не произвольны, поскольку «нет ни одной, которая не являлась бы выражением пережитого структурного единства индивидуальной и общественной жизни». Через переживание, радость или горе, душа сталкивается с наиболее ценным для нее. Она реагирует вниманием, отбором впечатлений и обработкой последних, инстинктом, волевыми действиями, выбором целей, отыскиванием средств. Переживанием к тому же каждый из нас ограничен в своем произволе, поскольку обременен стремлением понять, что в нем и окружающих людях вызывает беспокойство, а что умиротворение.
Однако в науке отечественного уголовного права не многое можно найти о «переживании». Самая ближайшая к «переживанию» психологическая школа не располагает данным явлением как средством обнаружения и оценки охраняемых благ. Несмотря на это от переживания не отказаться. Оно тесно связано со всем уголовно-правовым бытием. Переживание сопутствует каждому исконно опасному деянию. Им обуревается как жертва, так и виновник преступления, вся окружающая их среда. К тому же само исторически сложившееся уголовное право не трудно представить в качестве конечного результата ранее пережитого и инструмента по познанию непреходящей ценности защищаемых благ через переживание посягающих на них деяний. В этом плане уголовный закон являет собой способ владения пережитым и управления переживаемым, устранения иллюзий о том, что для нас поистине ценно. В конечном счете, Дильтей сам называл право наиболее совершенным способом возвышения до общезначимого понимания жизненных ценностей. Под правом он понимал формат, на базе которого его субъекты с помощью переживания организуют социальную связность, направляющую и упорядочивающую наши цели, блага, обязанности, правила жизни и всю работу в области регулирования общества.
При этом герменевт понимал, что «нет ничего более преходящего, нежного, изменчивого, чем настроение человека», в котором «подобно теням от облаков, пробегающих над какой-нибудь местностью, беспрерывно меняются понимание и оценка жизни и мира» (Diltey, 2001:76). Под влиянием опыта они изменяются то постепенно, то внезапно, писал Дильтей. Однако, несмотря на «шаткость и колебания душевных процессов, случайное и частное в содержании жизненных моментов, неуверенное и изменчивое в понимании, оценке и целеполагании, мыслитель считал, что все эти затмения преодолеваются. Для проверки результата, достигнутого в соотношении понятия с переживанием, философ предлагал обращаться к жизненному идеалу, который образует структуру всего миросозерцания и всегда уже содержит в себе внутреннее отношение жизненного опыта к картине мира» (Diltey, 2001:78).
Таким образом, в уголовном праве не должно быть ни одного понятия, которое не оформилось бы в полноте исторического переживания. В этом плане примечательна, к примеру, экономическая категория стоимости, которая широко используется законодателем в качестве средства оценки общественной опасности преступлений против собственности. Законодателем не учитывается, что стоимость не переживается, а переживание не измеряется стоимостью, которая либо арифметическим образом рассчитывается, либо попросту назначается. Несмотря на отсутствие в стоимости переживающего фактора, авторами закона ей придается большое значение в уголовно-правовой области. С помощью стоимости правоприменитель обязан оценивать предмет хищения и размер причиненного этим преступлением ущерба, устанавливать причинно-следственную связь между убылью в одном и прибылью в другом месте, определять границу уголовной и административной юстиции, степень опасности деяний против собственности, а также вид и размер наказания, назначаемого за преступления данной категории (Bochkarev, 2011:135-136).
В аналогичном положении находятся нормы об ответственности за преступления в сфере экономики. На их безжизненной основе предпринимателей продолжают сажать, как отмечают А.Э. Жалинский и В.И. Радченко, за получение дохода (а не за причинение ущерба), т.е. вне зависимости от наличия реальных потерпевших по делу Радченко В., Жалинский А. Уголовный закон: Большая имитация реформы // Ведомости. 23.06.2011, 113 (2879).. И все это из-за того, что «в УК причинение ущерба по делам экономической направленности заменено получением дохода, а санкции таковы, что предприниматели могут быть осуждены (и осуждаются!) на сроки более длительные, чем сроки, назначаемые убийцам» Радченко В., Жалинский А. Политика изгнания бизнеса // Ведомости. 24.06.2011, 114 (2880)..
БИБЛИОГРАФИЧЕСКИЙ СПИСОК / REFERENCES
Alekseyev S.S. (1999) Filosofiya prava [Philosophy of law]. Moscow, pp. 336. (in Russian).
Алексеев С.С. Философия права. М., 1999. 336 с.
Atarshchikova E.N. (2012) Mesto i rol germenevtiki v sovremennom prave [The place and role of hermeneutics in modern law]. Obshchestvo i pravo [Society and Law], pp. 16. (in Russian).
Атарщикова Е.Н. Место и роль герменевтики в современном праве // Общество и право. 2012. С. 16.
Bochkarev S.A. (2010) Obshchestvennaya opasnost prestupleniya: institutsionalnaya priroda yavleniya [Social danger of crime: the institutional nature of the phenomenon]. Zakon i pravo [Law and right]. (1). Moscow, pp. 25-28. (in Russian).
Бочкарев С.А. Общественная опасность преступления: институциональная природа явления // Закон и право. № 1. М., 2010. С. 25-28.
Bochkarev S.A. (2011) Sobstvennost v ugolovnom prave [Property in criminal law]. Moscow, NOTA BENE, pp. 216. (in Russian).
Бочкарёв С.А. Собственность в уголовном праве / Под ред. А.Э. Жалинского. М.: NOTA BENE, 2011. 216 с.
Belyayeva O.M. (2010) Ponyatiye i sushchnost yuridicheskoy germenevtiki [The concept and essence of legal hermeneutics]. Zakony Rossii: opyt. analiz. Praktika [The laws of Russia: experience, analysis, practice]. (8), pp. 109-112. (in Russian).
Беляева О.М. Понятие и сущность юридической герменевтики // Законы России: опыт, анализ, практика. 2010, № 8. С. 109-112.
Borev Y.B. (2002) Estetika: Uchebnik [Aesthetics: Textbook]. Moscow, Vyssh. shk., pp. 511. (in Russian).
Борев Ю.Б. Эстетика: Учебник. М.: Высш. шк., 2002. 511 с.
Chestnov I.L. (2002) Printsip dialoga v sovremennoy teorii prava (Problemy pravoponimaniya) [The principle of dialogue in the modern theory of law (Problems of law understanding)]. Author's Abstract of dissertation of doctor of Legal Sciences. Pp. 224. (in Russian). Честнов И.Л. Принцип диалога в современной теории права (Проблемы правопонимания): Дис. ... д-ра юрид. наук. СПб., 2002. 224 с.
Chestnov I.L. (2001) Sovremennyye tipy pravoponimaniya: fenomenologiya. germe-nevtika. antropologiya i sinergetika prava [Modern types of legal thinking: phenomenology, hermeneutics, an-tropology and synergetics of law]. Uchebnoye posobiye [Tutorial]. St Petersburg, pp. 96. (in Russian).
Честнов И.Л. Современные типы правопонимания: феноменология, герменевтика, антропология и синергетика права. Учебное пособие. СПб., 2001. 96 с.
Demichev A.A. (2003) Sravnitelno-pravovoye issledovaniye suda prisyazhnykh v Ros-sii: istoriya i sovremennost [Comparative legal study of the jury in Russia: history and modernity]. Author's Abstract of dissertation of Doctor of Legal Sciences. (in Russian).
Демичев А.А. Сравнительно-правовое исследование суда присяжных в России: история и современность // Автореф. дисс... докт. юрид. наук. Нижний Новгород, 2003.
Diltey V. Sushchnost filosofii [Essence of philosophy]. Moscow, Intrada, pp. 160. (in Russian).
Дильтей В. Сущность философии. М: «Интрада», 2001. 160 с.
Golik Yu.V. (eds.) (2004) Filosofiya ugolovnogo prava [Criminal Law Philosophy]. Izdatelstvo R. Aslanova «Yuri-dicheskiy tsentr Press», pp. 348. (in Russian).
Философия уголовного права / Сост., ред. и вступ. статья докт. юрид. наук, проф. Ю.В. Голика. СПб.: Издательство Р. Асланова «Юридический центр Пресс», 2004. 348 с.
Gumboldt V. (1984) O sravnitelnom izuchenii yazykov primenitelno k razlichnym epokham ikh razvitiya [On the comparative study of languages in relation to different epochs of their development]. Izbrannyye trudy po yazykoznaniyu [Selected Works on Linguistics]. Moscow, pp. 307-323. (in Russian).
Гумбольдт В.О. сравнительном изучении языков применительно к различным эпохам их развития // Избранные труды по языкознанию. М., 1984. С. 307-323. Khaydegger M. (2003) Bytiye i vremya [Being and time]. Moscow, «Folio», pp. 503. (in Russian). Хайдеггер М. Бытие и время / М. Хайдеггер; Пер. с нем. В.В. Бибихина. Харьков: «Фолио», 2003. 503 с.
Kireyev E.A. (2006) Sud prisyazhnykh kak osobyy sotsialnyy institut rossiyskoy gosudarstvennoy vlasti: istoriko-pravovoy analiz [The jury as a special social institution of the Russian state power: a historical and legal analysis]. Author's Abstract of dissertation of Candidate of Legal Sciences. (in Russian).
Киреев Е.А. Суд присяжных как особый социальный институт российской государственной власти: историко-правовой анализ // Автореф. дисс. ... канд. юрид. наук. Владимир. 2006.
Kostsova I.P. (2015) Germenevticheskiy metod tolkovaniya norm prava: istoriche-skaya i yuridicheskaya divergentsiya [Hermeneutic method of interpretation of the rule of law: historical and legal divergence]. Vestnik Natsionalnogo universiteta «Lvovskiy politekhnik». Seriya: Yuridicheskiye nauki [Bulletin of the National University "Lviv Polytechnic". Series: Jurisprudence], pp. 153-158. (in Russian).
Косцова И.П. Герменевтический метод толкования норм права: историческая и юридическая дивергенция // Вестник Национального университета «Львовский политехник». Серия: Юридические науки. 2015. С. 153-158.
Kuznetsov V. Germenevtika i eye put ot konkretnoy metodiki do filosof-skogo napravleniya [Hermeneutics and its path from a specific methodology to a philosophical trend]. http: www.i-u.ru. [Accessed: 19rd September 2018].
Кузнецов В. Герменевтика и ее путь от конкретной методики до философского направления // http: www.i-u.ru. [Дата обращения: 19 сентября 2018].
Luneyev V.V. (2007) Problemy yuridicheskikh nauk kriminalnogo tsikla [Problems of the legal sciences of the criminal cycle] // Gosu-darstvo i pravo [State and law]. (5), pp. 39-58. (in Russian).
Лунеев В.В. Проблемы юридических наук криминального цикла // Государство и право. 2007. № 5. С. 39-58.
Mielziner M. Introduction to the Talmud: historical and literary introduction, legal hermeneutics of the Talmud, Talmudical terminology and methodology, outlines of Talmudical ethics / Funk & Wagnalls, 1903. (in English).
Mukhamadiyev R.Sh. (2008) G. Shpet Germenevtika sotsialnogo bytiya [Hermeneutics of social being]. Filosofiya i obshchestvo [Philosophy and Society]. (4), pp. 132-145. (in Russian). Мухамадиев Р.Ш. Г. Шлет: Герменевтика социального бытия // Философия и общество, № 4. 2008. C. 132-145.
Porutenko Y.V. (2009) Nravstvennyye aspekty deyatelnosti suda prisyazhnykh [Moral aspects of the jury]. Author's Abstract of dissertation of Candidate of Legal Sciences. (in Russian). Порутенко Ю.В. Нравственные аспекты деятельности суда присяжных // Автореф. дисс. ... канд. фил. наук. Москва, 2009.
Pycheva O.V. (2005) Germenevtika ugolovnogo zakona [Criminal law hermeneutics: dissertation]. Author's Abstract of dissertation of Candidate of Legal Sciences. (in Russian).
Пычева О.В. Герменевтика уголовного закона: диссертация ... к.ю.н. М., 2005.
Russo Zh.-Zh. (1969) Traktaty [Treatises]. Moscow, Nauka. (in Russian).
Руссо Ж.-Ж. Трактаты. М.: Наука, 1969.
Shargorodskiy M.D. Alekseyev N.S. (1954) Aktualnyye voprosy sovetskogo ugo-lovnogo prava [Current issues of Soviet criminal law]. Uchebnyye zapisi Leningradskogo universiteta [Training records of the Leningrad University]. (182-5). 186-190. (in Russian). Шаргородский М.Д., Алексеев Н.С. Актуальные вопросы советского уголовного права / Учебные записи Ленинградского университета, 1954, № 182, серия юридических наук, вып. 5. С. 186-190.