ГЕНДЕРНАЯ СПЕЦИФИКА ПОЛИТИЧЕСКОЙ РЕФЛЕКСИИ РИСКОВ: ОПЫТ СОЦИОЛОГИЧЕСКОГО ИЗМЕРЕНИЯ
Андрей Викторович Алейников,
Георгий Петрович Артемов,
Анна Георгиевна Пинкевич
Санкт-Петербургский государственный университет,
Санкт-Петербург, Россия
Аннотация
Представлены результаты исследования, посвященного гендерной специфике представлений об опасностях и угрозах и гендерным аспектам поведения в ситуации риска. Показаны гендерные различия в восприятии риска, определении его социальной приемлемости. Выявлены гендерные особенности классификации и ранжирования угроз и оценок реакций на них российских политических институтов, их действий по управлению угрозами и их нейтрализации.
Ключевые слова: гендер, риски, восприятие риска, политические действия
Abstract
GENDER SPECIFICITY OF A POLITICAL REFLECTION ON RISKS: AN EXPERIENCE OF A SOCIOLOGICAL MEASUREMENT.
Andrei V. Aleinikov, Georgii P. Artemov, Anna G. Pinkevich.
Saint Petersburg State University, Saint Petersburg, Russian Federation.
The focus of the article is an analysis of the gender characteristics of perception and understanding of one's vulnerability to dangers, assessment of risks and threats, the level of security of the environment, the context of influence on political and social relations. The aim of the article is to identify the gender characteristics of the influence of «politically reflexive» risks on the nature of manifestations of political participation and to reveal the gender specificity of social mechanisms of the relationship between threat identification and various ways of participation (non-participation) in politics. The range of issues related to the analysis of the gender aspects of behavior and gender attribution in situations of threat / danger / risk is being problematized. The article presents the results of an all-Russian sociological survey conducted in 2020. According to the study, women are more likely to consider risks as an inevitable companion of human existence, and they feel much less safe. The gender features of the classification and ranking of threats and assessments of the reactions of Russian political institutions to them, their actions to manage threats and neutralize them are revealed. According to the survey, women are more inclined to believe that, when a threat arises, the authorities try to «hush it up», while men believe that the authorities shift the responsibility for solving «risk situations» to the population. The study revealed that women are more likely to choose milder forms of political action; men are more focused on participating in protests, including radical ones. The authors propose areas of research in the field of gender riskology - analysis of the gender features of behavioral strategies in situations of uncertainty and risk, gender differentiation of parameters of social acceptability of risk, gender aspects of various types of risk adaptations, gender component of political interests in riskogenic society.
Keywords: gender; risks; risk perception; political actions
Введение
Исследовательский вопрос, поставленный в данной статье, связан с выявлением гендерных социально-психологических особенностей политического осмысления угроз и опасностей на современной стадии развития России как «общества всеобщего риска» [1]. Принципиальные изменения экономического и политического порядков, потеря рациональных оснований понимания социальной реальности, когда опрокинута привычная иерархия повседневных рисков и «риск-катастроф», конструирует новую структуру восприятия угроз и опасностей, соотношения рефлексивного «нереалистического оптимизма» [2] и «нереалистического пессимизма» [3], социальных представлений о стратегиях поведения в условиях уязвимости.
Иначе говоря, выстраивается иная «картография» взаимодействия производителей, потребителей и носителей риска на основе ценностей распределения и потребления ресурсов адаптации к нему. К элементам социального ресурса индивидов социологи обосновано относят гендер и гендерную социализацию [4, 5].
В данной работе мы придерживаемся понимания риска как интегральной характеристики, сочетающей в себе оценки как вероятностей реализации решения, так и его последствий [6. С. 85]. «Каждый индивид, - подчеркивает Э. Гидденс, - составляет для себя набор оценок риска, которые могут быть более или менее ясно артикулированы, построены на основе хорошей информированное™ и „открыты“. Но возможно и обратное, когда [эти оценки] в основном делаются по инерции. Мышление в понятиях риска становится более или менее неизбежным» [7. С. 120-121].
Существенно и то, что риск-рефлексии, альтернативные версии и интерпретации угроз и опасностей являются важнейшим механизмом социального конструирования идентичности. Это подразумевает, используя определение И. Гофмана [8. С. 306-330], «гендерный дисплей» и его восприятие, демонстрацию гендерных маркеров в процессе взаимодействий и диспозиций, конвенциональные (неконвенциональные) способы предъявления своей половой принадлежности и нарушения гендерных норм в ситуациях угрозы / опасности / риска [9].
Как подчеркивал У. Бек, ключевой проблемой общества риска является политика распределения и компенсации риска [10. С. 21].
Принципиально важной представляется также осуществляемая в рамках международной стратегии уменьшения опасности и бедствий ООН работа по интеграции гендерных проблем во все аспекты снижения риска. В руководстве «Снижение риска бедствий с учетом гендерного аспекта. Стратегия и практическое руководство» подчеркивается, что «среди ответственных за снижение риска бедствий наблюдается серьезное непонимание гендерных аспектов; все еще имеет место институциональная маргинализация гендерных вопросов, а также недостаток политической ответственности и потенциала для интеграции гендерных аспектов в СРБ» (снижение риска бедствий. - А.А., Г.А., А.П.) [11. С. 2].
Следует отметить, что в основе исследовательских стратегий «атмосферы риска» доминируют установки, модифицируя образное понятие И.Н. Ионова [12. С. 86], «рискологического унисекса», т.е. нивелирования различий феминных и маскулинных черт поведения в ситуации риска, особенностей его восприятия. «Гендерные линзы» [13] системы представлений об опасностях и угрозах и «гендерные схемы» действия и поведения в ситуации риска выступают в лучшем случае вторичными переменными, что, по нашему мнению, существенно обедняет различные версии «общества риска».
Тем самым, по сути, за скобки выносится такая перспективная исследовательская опция, как задача рассмотрения «социогендерных рисков как подвида рисков социальных» [14. С. 9].
Показательны в этом отношении дискуссии о степени и характере гендерных различий в восприятии риска, гендерной приемлемости рисков, ведущиеся в рамках одного из самых влиятельных подходов к изучению восприятия риска в западной социальной науке - «психометрической парадигмы» [15], которая акцентирует «внимание на социальной детерминации специфики восприятия риска различными категориями населения» [16. С. 80].
Самый яркий представитель этого направления П. Словик совместно с коллегами неоднократно обращался к проблематике «гендер и риск» [17, 18], отмечая в разные годы практическое отсутствие прогресса в исследованиях гендерных различий в воспринимаемом риске. Пожалуй, самым существенным исследовательским вопросом в рамках психометрической парадигмы было изучение предпочтительных уровней риска для мужчин и женщин. При этом рецепты изучения гендерных различий, связанных с дифференциацией принимаемых решений в ситуации рисков, фиксировались лишь в плане постановки проблемы.
Однако подобные теоретические ремарки о более консервативном поведении женщин в риске и эмпирические выкладки не проясняют тендерно специфичную связь восприятия и оценивания, «рефлексивного отслеживания риска» (Э. Гидденс) с реальным поведением в рисковой ситуации, не артикулируют гендерную детерминацию дифференцированных паттернов адаптационных стратегий в «поле неравного распределения риска». Исследователи риска лишь иногда включают в круг рассмотрения «социальные ожидания относительно поведения, рассматривающегося как соответствующее для мужчин и женщин» [19. С. 665], гендерные проявления реакций на осознание риска в форме прагматичного принятия, сдержанного оптимизма, циничного пессимизма или борьбы с источниками угрозы [20. С. 120-121]. гендерный риск угроза политический
Теоретическим фокусом современной гендерной рискологии является проблематизация вопроса: «как следует мыслить об эффектах гендера в социальных и институционных отношениях» [21] в идентификации, оценке социальной приемлемости и выбора стратегий адаптации к рискам. Такая концептуальная оптика нацеливает на поиски ответов на ряд вопросов о гендерных характеристиках «подпространства риска», которое, используя методологию П. Бурдье, мы рассматриваем как асимметричную структуру производства, воспроизводства, ранжирования и распределения угроз и рисков, функционирующую «одновременно как инструменты и цели борьбы в различных полях» [22. С. 40].
Как различия между полами детерминируют производство риска или реализацию рискованного поведения? Каким образом эти различия сказываются на выборе стратегий адаптации к риску у его потребителей? Усиливают ли гендерное неравенство, гендерные стереотипы и «гендерные асимметрии» [23] ортогональность власти и общества в рисковом пространстве, «риск-асимметрию», т.е. доминирующую роль «асимметричных ответов» на вызовы и угрозы, при которой риск становится некоммуникабельным, связывается только с решениями и действиями власти (их импульсивностью и ситуативностью, искаженностью управленческой информации, отсутствием альтернативных решений)? [24].
Исследовательская установка Джоан Скотт, которая утверждала, что «гендер есть первичное поле, внутри которого или посредством которого артикулируется власть... политика конструирует гендер, а гендер конструирует политику» [21. С. 425-426], дает возможность обратиться к трактовкам риска как части политического дискурса [25] угроз и опасностей, который «разыгрывается на поле гендера», во многом определяя различия форм поведения в условиях риска и «гендерных ожиданий» от политических институтов по управлению угрозами и их нейтрализации.
Расширить горизонты исследования восприятия риска позволяют и «гендерные линзы» идентификации, классификации и ранжирования угроз как отражение представлений о гендерном знании и опыте действия в ситуации «повседневных» и «повышенных» рисков.
Цель нашего исследования - перефокусировать анализ влияния «политически отрефлексированных» рисков на характер проявлений политического участия, добавив в него гендерную аналитическую оптику, и переосмыслить в социально-психологическом ключе представления о гендерной специфике социальных механизмов взаимосвязи между идентификацией угроз и различными способами участия (неучастия) в политике.
Методы и материалы.
Авторы опираются на положения теории гендерных проявлений реакций на осознание риска Э. Гидденса, концепции политизации и морализации риска, его принятия и избегания в процессе диалогического социального конструирования М. Дуглас, специфики восприятия риска А. Вилдавски и К. Дейка, стратегий «риска в действии» и «риска в мышлении» Д. Канемана и методику измерения факторов, влияющих на восприятие риска населением, П. Словика.
Исследование проводилось в ноябре 2020 г. ресурсным центром СПбГУ «Социологические и интернет исследования». В исследовании приняли участие 1 620 человек в возрасте от 18 лет и старше. Тип используемой выборки - репрезентативная многоступенчатая, с контролем квот по полу, возрасту, месту проживания. Социально-демографическая структура выборки: мужчины - 719 (44,4%), женщины - 901 (55,6%); люди в возрасте от 18 до 29 лет - 23,8%, от 30 до 39 лет - 18,4%, от 40 до 49 лет - 17,1%, от 50 до 59 - 18,8%, 60 лет и старше - 22%. Во всероссийском исследовании использовался метод сбора данных - телефонный опрос. В анкету вошли закрытые, открытые и смешенные вопросы. Создание электронной базы данных и обработка количественной информации осуществлялись с помощью лицензионного статистического пакета IBM SPSS Statistics, версия 25.0. Для анализа полученных данных были использованы одномерное распределение частот, таблицы сопряженности, стандартизованные остатки.
Результаты
Результаты анализа данных опроса показали, что по большинству переменных обнаруживаются отличия мнений мужчин и женщин.
Ситуация в стране на момент опроса оценивалась большинством опрошенных как негативная (62,5%: 48,1% считают ситуацию кризисной и 14,4% - катастрофической). При анализе распределения ответов на данный вопрос в зависимости от пола респондентов выяснилось, что женщины несколько более склонны оценивать ситуацию как кризисную (рис. 1). В то же время среди мужчин больше тех, кто оценивает ситуацию как катастрофическую.
Рис. 1. Оценка ситуации в стране, % от числа опрошенных
К числу наиболее важных проблем нашего общества можно отнести следующие: низкий уровень жизни населения (низкая зарплата, низкие пенсии); безработица; дорогое медицинское обслуживание, отсутствие специалистов, дорогие лекарства; кризис межличностных отношений (агрессивность, безразличие, недоверие, бескультурье); коррупция; некачественное и дорогое образование; бездействие властей, кризис экономики, социальная несправедливость.
В нашем исследовании установлено, что женщины в большей степени, чем мужчины, обеспокоены такими проблемами, как уровень и качество медицинского обслуживания, стоимость лекарств, а также уровень и стоимость образования (рис. 2). Данная особенность подтверждена и стандартизованными остатками (проблемы медицины для женщин - 3,3; проблема образования - 2,7). Мужчин больше тревожат коррупция и бездействие властей. Стандартизованные остатки также значимы в обоих указанных случаях (коррупция - 4,2; бездействие властей - 2,3).
Рис. 2. Наиболее важные проблемы нашего общества для мужчин и женщин, %
В ходе опроса были выявлены следующие угрозы, существенные для респондентов (выстроены в соответствии с частотой упоминания): экологические бедствия (попадание вредных веществ в воду, пищу, воздух, вырубки лесов); ухудшение, утрата здоровья; угроза войны со стороны других государств; потеря работы, служебного положения, безработица; потеря имущества, собственности, утрата сбережений; стресс, одиночество, ощущение, что жизнь зашла в тупик; дискриминация по признаку пола, возраста, национальности, за религиозные, политические убеждения. Отличия в восприятии угроз женщинами и мужчинами касаются прежде всего угрозы ухудшения или утраты здоровья (стандартизованные остатки составили для женщин - 1,9; для мужчин 2,1), потери имущества и собственности (стандартизованные остатки составили для женщин - 1,7; для мужчин --1,9) и угрозы войны со стороны других государств (стандартизованные остатки составили для женщин - 2,1; для мужчин --2,4) (рис. 3).