Статья: Газовая составляющая энергетической безопасности России

Важнейшим законодательным документом, характеризующим критерии и параметры экономической безопасности страны, стала Государственная стратегия экономической безопасности Российской Федерации (утв. Указом Президента РФ от 29 апреля 1996 г. №608)Указ Президента РФ от 29 апреля 1996 г. №608 «О Государственной стратегии экономической безопасности Российской Федерации (Основных положениях)». Однако при наличии в Стратегии четкого описания целей, объектов, угроз, критериев и параметров функционирования системы экономической безопасности страны, а также фиксации мер и механизмов по ее обеспечению само определение понятия экономической безопасности в документе отсутствует.

Таким образом, отсутствие законодательного определения понятия «экономическая безопасность» привело к появлению его многочисленных трактовок, имеющих место в работах российских ученых [Уразгалиев, 2016, с. 47-52, с. 73-74].

Утвержденная в 1996 г. Государственная стратегия экономической безопасности страны действовала в течение 21 года и утратила силу в 2017 г., когда Указом Президента РФ от 13 мая 2017 г. №208 была принята Стратегия экономической безопасности Российской Федерации на период до 2030 годаУказ Президента РФ от 13 мая 2017 г. №208 «О Стратегии экономической безопасности Российской Федерации на период до 2030 года».

В п. 1 ст. 7 настоящей Стратегии впервые дается законодательное определение понятия «экономическая безопасность» как «состояния защищенности национальной экономики от внутренних и внешних угроз, при котором обеспечиваются экономический суверенитет страны, единство ее экономического пространства, условия для реализации стратегических национальных приоритетов Российской Федерации». При этом содержание понятия «экономический суверенитет РФ» трактуется как «объективно существующая независимость государства в проведении внутренней и внешней экономической политики с учетом международных обязательств» (п.2 ст.7).

С позиции законодательства вышеприведенная трактовка экономической безопасности содержательна и лаконична. В то же время вызывает сомнение при определении экономического суверенитета РФ говорить об объективной независимости. Учитывая философскую специфику интерпретации категории объективного, представляется более корректно в определении использовать понятие реальной независимости, т.е. экономический суверенитет - это «реально существующая независимость государства». Кроме того, по нашему мнению, в связи с развертывающейся санкционной войной против российской экономики целесообразно словосочетание «с учетом международных обязательств» заменить на словосочетание «с учетом национальных целей и интересов Российской Федерации в экономической сфере». Это коррелируется с п.5 ст.16 Стратегии, где одной из основных задач по обеспечению экономической безопасности является «совершенствование механизма принятия ответных мер в случае применения иностранными государствами и международными организациями санкций и других дискриминационных и (или) физических лиц и отраслей экономики Российской Федерации»Указ Президента РФ от 13 мая 2017 г. №208 «О Стратегии экономической безопасности Российской Федерации на период до 2030 года». К этому следует добавить использование механизма принятия не только ответных, но и превентивных мер.

В ст.27 Стратегии зафиксированы 40 показателей, по которым оценивается состояние национальной экономической безопасности. Представляется, что от простой фиксации показателей (индикаторов) экономической безопасности (ЭБ) в Стратегии следовало бы перейти к конкретной характеристике пороговых значений этих показателей, построенной в виде индикативной системы экономической безопасности. На данный момент единственным документом в области обеспечения ЭБ страны, в котором законодательно прописаны не только конкретные показатели, но и их пороговые значения, является Доктрина продовольственной безопасности страныУказ Президента РФ от 30 января 2010 г. №120 «Об утверждении Доктрины продовольственной безопасности Российской Федерации»..

Как уже отмечалось, выделение в стратегии НБ в качестве отдельных видов экономической транспортной и энергетической безопасности не корректно. Национальная безопасность - это родовое понятие, а зафиксированные в ст.6 Стратегии государственная, общественная, информационная, экономическая безопасность, безопасность личности - это ее основные видовые понятия, в отличие от транспортной и энергетической безопасности, которые выступают в качестве подвидов (форм) экономической безопасности. Функционально это соответствует структуре межведомственных комиссий (МВК) Совета безопасности РФ, где при любых реорганизациях этих комиссий всегда присутствовала МВК по экономической безопасности и никогда не было МВК по транспортной или энергетической безопасности. Выделение в качестве самостоятельных видов транспортной и энергетической безопасности противоречит и отраслевому принципу функционирования экономики, при котором транспорт и энергетика являются ее отраслями. В этом смысле уже экономическая безопасность выступает родовым понятием по отношению к ее видовым понятиям: транспортной, энергетической, финансовой, промышленной, продовольственной и т. п.

Законодательную трактовку экономической безопасности следует дополнить концептуальным определением, которое может быть представлено в виде следующей дуалистической дефиниции: экономическая безопасность - это теория, изучающая защитные реакции экономического организма общества, направленные на сохранение его содержательной, структурной и функциональной целостности. Экономическая безопасность - это форма, способ и результат постоянного разрешения и воспроизведения противоречия между защищенностью и незащищенностью экономики страны в пользу ее защищенности. Высокая степень и мера этой защищенности являются базисным условием позитивного и суверенного развития национальной экономики.

По нашему мнению, предложенный концептуальный подход к анализу категории «экономическая безопасность» позволяет в процессе его конкретизации проводить балансировку опасностей, угроз и вызовов экономической безопасности России в конкретных условиях исторической действительности. Во втором разделе данной статьи авторами будут предложены возможные варианты такой балансировки в пользу российских национальных интересов путем оценки противоречий, связанных с поставками российского природного газа в Европу и попытками его вытеснения с этого рынка со стороны США через декларируемые поставки в ЕС своего сжиженного природного газа (СПГ).

1.3 Энергетическая безопасность

С экономической точки зрения в зарубежной литературе под энергетической безопасностью понимается обеспечение надежного снабжения по ценам, посильным для потребителей, но достаточно прибыльным для того, чтобы оправдать инвестиции в новое месторождение [Бридж, Ле Бийон, 2015, с. 152]. По мнению признанного авторитета в области энергетики Д. Ергина, поскольку в современных условиях торговля энергией носит глобальный характер, постольку энергетическая безопасность не только связана с противодействием широкому арсеналу угроз, но и требует развития соответствующих отношений между странами путем взаимодействия друг с другом и влияния энергетического вопроса на их национальную безопасность в целом [Ергин, 2017, с. 266].

В российских законодательных документах различного уровня представлены разнообразные трактовки понятия «энергетическая безопасность». Наиболее краткая из них сформулирована в энергетической стратегии России на период до 2030 г.: «энергетическая безопасность - это состояние защищенности страны, ее граждан, общества, государства и экономики от угроз надежному топливо- и энергообеспечению»Указ Президента РФ от 13 мая 2017 г. №208 «О Стратегии экономической безопасности Российской Федерации на период до 2030 года».

Концептуальные и предметно-ориентированные вопросы энергетической безопасности (энергобезопасности) представлены в важнейшем профильном документе - Энергетической стратегии Российской Федерации на период до 2030 г. (далее - ЭС-2030).

В проекте новой Энергетической стратегии на период до 2035 г. (далее - ЭС-2035) выделены три последовательных этапа:

1) внутренней перестройки (2014-2020 гг.);

2) ресурсно-инновационного развития и формирования инфраструктуры новой экономики (2021-2025 гг.);

3) развития инновационной экономики (2026-2035 гг.).

В рамках этих этапов предложены три сценария прогнозного развития: консервативный, инновационный и целевой (форсированный). Однако фактический расчет показателей осуществлен по первому и третьему сценариям.

Это подтверждается показателями табл. 1 (в данной таблице в числителе представлены значения для целевого сценария, а в знаменателе - для консервативного).

Из табл. 1 следует, что в прогнозный прирост внутреннего потребления газа в млрд. куб. м с 2014 по 2030 г. составит 21%, а в 2035 - 24% при целевом варианте. В ЭС-2035 (основные положения)Энергетическая стратегия России на период до 2035 г. (основные положения) при сравнении параметров ТЭБ ЭС-2030 и ЭС- 2035 отмечается, что если ЭС-2030 предполагала снижение доли газа в потреблении ТЭР, то ЭС-2035 говорит о стабилизации его доли. При этом доля газа в энергопотреблении в ЭС-2035 несколько выше, а угля - несколько ниже, чем в ЭС-2030.

В ЭС-2035 предложена следующая структура индикаторов энергобезопасности, представленная в табл. 2. Как было отмечено выше, на данный момент единственным документом в области обеспечения ЭБ страны, в котором законодательно прописаны не только конкретные показатели, но и их пороговые значения, является Доктрина продовольственной безопасности страныУказ Президента РФ от 30 января 2010 г. № 120 «Об утверждении Доктрины продовольственной безопасности Российской Федерации»..

Таблица 1

Прогнозные показатели динамики внутреннего спроса на энергетические ресурсы на период до 2035 г.

Источник: Энергетическая стратегия России на период до 2035 г. (основные положения).

Таблица 2

Индикаторы энергетической безопасности в ЭС-2035

Составлено по: Энергетическая стратегия России на период до 2035 года (основные положения)

Если абстрагироваться от критической оценки, представленной в ЭС- 2035 структуры индикаторов энергетической безопасности, то в целом с их параметрами можно согласиться, за исключением двух индикаторов. Во-первых, логически некорректной является ориентация на показатель снижения среднего износа основных производственных фондов, поскольку последний сам выступает следствием возможного отсутствия своевременности ввода новых производственных мощностей. Во-вторых, для стимулирования производства с высокой добавленной стоимостью следует увеличить параметры доли продукции нефтепереработки и нефтехимии в общем стоимостном объеме российского экспорта ТЭР России на 2-м и 3-м этапах на «не менее 40» и «не менее 50» соответственно.