Санкт-Петербургский государственный университет
Функционирование глагола обладания в иберороманских языках
Зеликов Михаил Викторович
Иванова Анна Викторовна
Россия, Санкт-Петербург
Аннотация
В статье рассматриваются особенности функционирования глагола обладания в испанском, каталанском и португальском языках (исп. tener / кат. tenir / порт. ter), составляющие, наряду с посессивными группами и местоименными конструкциями, существенный компонент феномена посессивности в иберороманских языках. Особенностью языков пиренейского ареала является возможность обозначения существования и обладания не двумя, а четырьмя глагольными единицами (производными латинских глаголов habere, tenere, essere и stare).
Исследуемый феномен указывает на идиоэтническое своеобразие систем базовых глаголов иберороманских языков, наиболее последовательно и систематически проявившееся в современном испанском (наличие двух дихотомий haber/tener и ser/estar). Как показывает опора на конкретный эмпирический материал, безусловной вершиной синонимических отношений этих коррелирующих между собой глаголов является функционирование глагола tener.
Выявление различных конфигураций субъектно-(предикатно)-объектных отношений в предикатно-аргументной структуре иберороманского предложения-высказывания, предпринятое в настоящей статье, показывает, что глагол обладания используется не только при качественной характеристике признаков субъекта (субъектные модели), но и при количественной характеристике действия/состояния одного из актантов в позиции реального или фиктивного субъекта (псевдообъектные и объектные активные и стативные модели), что предполагает образование многочисленных корреляций с ser, estar, haber, а также с их синонимами по двум линиям: экзистенциальности -- стативности -- локативности и активности -- посессивности. Производные лат. tenere, являясь поистине универсальными глагольными единицами, указывают на действие одной из наиболее ярких тенденций к активизации высказывания в иберороманских языках как одного из проявлений пронизывающей весь язык субъективности.
Ключевые слова: посессивность, экзистенция, базовые глаголы, субъектно-объектные отношения, активизация.
Введение
Методологической основой нашей статьи является стремление к возможно более полному отображению функционирования глагола обладания в языках пиренейского ареала, что, собственно, и предопределило внимание к выявлению целой парадигмы синтаксических образований с этим глаголом, выходящей за пределы давно описанных нормативных и «грамматических» примеров. Подобная экспликация того или иного явления, диапазон существования которого может оказаться сколь угодно широким, предполагает исследование, прежде всего акцентированное на выявлении ресурсов разговорного языка и их «употреблении в живой повседневной речи» [Арутюнова 1999: 131].
Теоретическую основу статьи составляет углубленное внимание к выявлению и систематизации идиоэтнических особенностей систем базовых глаголов языков пиренейского ареала. Первостепенно значимой для исследуемой нами проблемы является опора на материал контенсивной типологии Г. А. Климова, сконцентрированной на внимании к исследованию вопроса о субъектно-(предикатно)-объектных отношениях [Климов 1983].
В фокусе внимания авторов -- хорошо известный факт существования в названных языках четырех таких глаголов, а не двух (как в итальянском, французском и провансальском -- см. также: [Pulgram 1978]). Как показывает опора на конкретный эмпирический материал, безусловной вершиной синонимических отношений этих коррелирующих между собой глаголов является функционирование производных лат. tenere.
Выявление различных конфигураций субъектно-(предикатно)-объектных отношений в предикатно-аргументной структуре иберороманского предложения- высказывания, эксплицируемого этими корреляциями, в работах 30-60-летней давности, равно как и в появившихся в последнее время, отсутствует. Так, напр., у М.-Ф. Делпорт изучаются только два испанских глагола, а основной акцент делается на рассмотрении вопросов, связанных с их ролью в качестве вспомогательных [Delport 2004]. То же -- в пособии по португальской лингвистике под редакцией А. М. Мартинса и Э. Каррильо, где всего на двух страницах [Manual 2016: 23-24] дается краткий диахронический обзор использования четырех базовых глаголов в португальском, галисийском и испанском, которые обычно противопоставляются французскому и итальянскому, но внимание к двум развившимся в иберороманских языках дихотомиям (обладания и экзистенции) не привлекается, а нюансы выражения субъектно-объектных отношений не рассматриваются. Даже небольшие разделы, посвященные рассмотрению синтаксических корреляций четырех базовых глаголов в рамках двух дихотомий, в последних академических грамматиках испанского языка [Gramatica 1999; Nueva gramatica 2010] (как и в более ранней [Alarcos Llorac 1994]) отсутствуют.
Идиоэтнические особенности близкородственных языков в работах функционально-типологического направления, оперирующих данными сотен разноструктурных языков, характеризуются высокой степенью обобщения. В 70-80-х гг. прошлого века при Кельнском университете под руководством X. Зайлера была создана группа «Унитип» (универсальная типология), которая занималась широким кругом вопросов, связанных с выражением посес- сивности в различных языках мира [Seiler 1983].
Кроме активной, дативной и локативной посессивных «схем» в типологии выделяются также комитативная («X находится с Y-м»), генитивная («Существует X Y-a») и др. (подробнее см.: [Heine 1997: 47]). В зарубежной лингвистике посессивность рассматривается главным образом с позиций ономасиологического подхода.
В сборнике [Dimensions of possession 2001] в основе теоретических статей О. Тогебю, Ф. Соренсена, Л. Хельтофта, И. Барон и М. Херслунда (датский язык), И. Бартнинг и М. Ригеля (французский язык), Х. Х. Мюллера (испанский язык), А. М. Спаноге (португальский язык), А. Махтел- та Болкенштайна (классическая латынь) лежит локалистская концепция, в фокусе рассмотрения которой находятся пространственные отношения. Иберороманский материал в этих работах исследован недостаточно. Так, Х. Х. Мюллер считает абсолютно ошибочной попытку придать предлогу de в испанском прототипическое значение посессивности, от которого развивались последующие, более абстрактные значения. По его мнению, de -- «когнитивный примитив», конструкции с которым «могут быть отнесены к некой до-посессивной категории, представляющей гораздо более фундаментальный когнитивный феномен, чем просто концепт обладания» [Dimensions of possession 2001: 173].
В центре интересов Б. Комри при анализе общих черт романских и германских перфектных конструкций -- категория темпоральности. Он выделяет четыре разновидности аналитического перфекта [Comrie 1976: 52], однако различные субъектно-объектные корреляции базовых структур с глаголами «быть» и «иметь» не рассматриваются.
В коллективной монографии, посвященной проблематике обладания в испанском языке [La posesion 2017] (рецензия: [Sanchez Lopez 2019]), глагол tener исследуется лишь в двух главах из имеющихся двенадцати. А. Эрнандес Диас рассматривает его отношения с haber в диахроническом аспекте [Hernandez Dtaz 2017], а Б. Е. Санс Мартин изучает феномен десемантизации tener в грамматических и фразеологических конструкциях [Sans Martrn 2017: 438-459]. В отдельных примерах рассматривается его взаимозаменяемость с estar. Ср.: Juan tiene el coche descompuesto, букв. `Хуан имеет машину сломанной' / El coche de Juan esta, descompuesto «Машина Хуана сломана» Здесь и далее, если не указано иное, перевод наш. -- М. З., А. И. [Sans Martrn 2017: 443], в котором возможность перефразирования с estar объясняется равнозначностью с атрибутивным высказыванием; в Tengo al presidente de Mйxico enfermo, букв. `Имею президента Мексики больным' / El presidente de Mйxico esta, enfermo «Президент Мексики болен» [Sans Martrn 2017: 445] фраза с tener рассматривается как аффективная модель, связанная с семантическим феноменом субъективации; в Maria tiene a su hijo en la escuela, букв. `Мария имеет своего сына в школе' / El hijo de Maria esta, en la escuela «Сын Марии находится в школе» [Sans Martrn 2017: 452] выбор глагольно-предикатного ядра предопределяется прагматикой и зависит от выражения тема-рематических отношений: в примере с tener темой является Мария, а с estar -- ее сын. Также отметим, что во всех трех случаях происходит смена субъектнообъектных отношений: дополнение (объект) в моделях с tener переходит в позицию подлежащего (субъекта). Кроме того, как показывает приведенный в настоящей статье материал, корреляциями с estar функционирование tener не ограничивается.
О взаимозаменяемости с ser свидетельствуют: Juan tiene talento/catarro/reuniфn a las cinco / los ojos negros «У Хуана (есть) талант/насморк/собрание в пять / черные глаза» [Sans Martrn 2017: 435-443] = Juan es talentoso/acatarrado (также с estar) «Хуан талантлив/простужен»; La reuniфn de Juan es a las cinco «Собрание у Хуана в пять» / Los ojos de Juan son negros «Глаза у Хуана черные»; Marta tiene un novio simpвtico, букв. `Мария имеет милого парня' [Sans Martrn 2017: 441] = El novio de Maria es simpвtico «Парень Марии милый»; Maria tuvo un accidente en el perifйrico «У Марии случилась авария на окружной дороге» [Sans Martrn 2017: 446] = El accidente de/con Maria fue en el perifйrico «Авария Марии / с Марией случилась на окружной дороге». Тождество tener = haber отмечается в примерах: La casa tiene seis ventanas, букв. `Дом имеет шесть окон' (т. е. «В доме шесть окон») / La mesa tiene un florero, букв. `Стол имеет цветочную вазу' (т. е. «На столе -- цветочная ваза») / El cajфn tiene muchos calcetines, букв. `Ящик имеет много носков' [Sans Martrn 2017: 435], которым соответствуют En la casa hay seis ventanas «В доме имеется шесть окон» / En la mesa hay un florero (также с estar) «На столе стоит (имеется) цветочная ваза» / En el cajфn hay muchos calcetines «В ящике имеется много носков».
Об исследовании феномена посессивности в западноевропейских языках
Как уже было неоднократно отмечено в специальных исследованиях, глагол с семантикой обладания -- «иметь», наряду с посессивными группами и местоименными конструкциями с глаголом бытия, является существенным компонентом феномена посессивности [Seiler 1973; Langacker 1968]. Несмотря на безусловную верность положения о функциональном исходном неразличении глаголов «быть» и «иметь», восходящих к обусловившему их семантический параллелизм синтаксическому инварианту «быть у кого-то», доказанному еще A. Мейе [Meillet 1924] и позднее развитому Э. Бенвенистом [Benveniste 1960], Ю. С. Степановым [Степанов 1989: 33] и другими исследователями (Ж. Веренк, Ж. Одри) Как отмечает Н. Н. Казанский, «здесь показательны и гомеровские контексты так называемо-го непереходного употребления “иметь”, при котором появляется значение “быть” в определенном физическом или духовном состоянии» [Казанский 2012: 268]., полное отождествление их с посессивными конструкциями невозможно [Вольф 1977].
Об этом же пишет Л. И. Лухт: «Собственно отношения обладания -- не основное значение конструкций с “иметь”» [Лухт 1977: 132]. Ср., напр., португальский фразеологизм ter Deus `почивать в мире' в переводе романа К. Х. Селы «Улей»: Enfim, ver para crer, como dizia a minha mвe que Deus tem [Cela 2002: 34] «Но, как говорила моя матушка -- царство ей небесное! -- поживем -- увидим!», которому в испанском оригинале соответствует обычное для индоевропейских языков словосочетание descansar en paz `почить в мире'. Ср. также указывающий на диахронию пример в современном испанском: A ver si tenemos mвs suerte que con dona Catalina que gloria haya... [Delibes 1998: 103] «Посмотрим, может с ним нам повезет больше, чем с доньей Каталиной, царствие ей небесное». Так, возражая Э. Х. Бендиксу, Р. Лангакеру, Х. Зайлеру и другим грамматистам, отстаивающим положение о глубинном предикативном характере посессивных групп, Е. М. Вольф совершенно справедливо замечает, что образования типа его рука, в отличие от его приезд3, предикативными не являются, а соотносительные выражения с глаголом обладания (`он имеет руку/приезд') здесь исключаются [Вольф 1977: 149]. Кроме того, синонимически посессивные словосочетания Он имеет дом = У него есть дом [Вольф 1977: 150] не тождественны модели его дом в силу неоднозначного компрессивного характера последнего: уточнение здесь возможно только из контекста (=Дом, который он имеет / в котором живет / построил / посещает / ходит мимо / любуется и т. д.). глагол язык темпоральность иберороманский
С другой стороны, не менее важным является замечание о том, что, несмотря на это расхождение, имеется «ряд случаев, где глагольная и посессивная конструкции сближаются друг с другом... в зависимости от семантической системы конкретного языка» [Вольф 1977: 150].
Так, глагол с семантикой обладания, играющий ключевую роль при выражении предикативности во всех западноевропейских языках (за исключением кельтских, в которых используются модели с экзистенциальным глаголом), в романском ареале (особенно в испанском, португальском и каталанском языках) функционирует как самостоятельно, так и в составе моделей с релятивным компонентом que + V, обычно соответствующих местоименным посессивным моделям всех типов. Ср.: исп. El amigo que tengo, букв. `Друг, которого я имею'=Mi amigo «Мой друг»; La casa que tengo, букв. `Дом, который я имею'=Mi casa «Мой дом».
Существенную роль релятивизация имеет и при усилении экспрессии посессивных моделей. Ср.: исп. Tengo suerte «Мне везет» ^ \La suerte que tengo! «Свезло мне!»; кат. Tinc sort «Мне везет» ^ I a l'щltim en Quimet va dir, sort tenim del taller [Rodoreda 2005: 62] «И в конце концов Кимет сказал: как же нам повезло с мастерской!». При этом следует иметь в виду, что возможность толкования посессивных групп типа фр. ma maison `мой дом' как свернутых (компрессивных) конструкций с глаголом «иметь», -- несмотря на то, что касается лишь небольшой их части [Вольф 1977], для испанского языка является весьма значимой. Так, напр., посессивная модель Quiero mucho mi casa (= фр. J'aime beaucoup ma maison) «Я очень люблю свой дом» прежде всего соотносится не с экзистенциально-релятивной (как во французском: J'aime beaucoup ma maison qui est а moi [Langacker 1968: 55]): Quiero mucho la casa que es mia, букв. «Я очень люблю дом, который мой», а с посессивно-релятивной: Quiero mucho la casa que tengo «Я очень люблю дом, который имею». На это же косвенно указывает и сама Е. М. Вольф, отмечая, что французскому экзистенциальному предложению с кtre (Ton sort ne sera pas pire qu'il n'est) в испанском соответствует посессивное с tener: Peor suerte que tienes no vas a tener).
Кроме того, специфическое для иберороманских языков противопоставление посессивных конструкций стативно-экзистенциальным типа исп. Juan tiene una casa «Хуан имеет дом» -- Su casa esta.situada... «Его дом находится.» [Вольф 1977: 151] дополняется посессивно-релятивной моделью: La casa que tiene Juan esta, situada..., букв. `Дом, который имеет Хуан, находится...'.