Юридическая доктрина, фактически приспособленная к нуждам практической деятельности государственных органов, утрачивает связь с культурой и перестает формировать тот необходимый идейный пласт, который питает и обогащает научное правосознание. В результате - исследования умножаются в своем количестве и мельчают в своем качестве. "Понимание смысла и назначения юридической науки, оценка теоретического знания только в рамках и относительно юридической практики являются как минимум упрощением проблемы" [8, с. 19]. Помимо перманентного совершенствования законодательства, перед фундаментальной правовой теорией стоят крупные познавательные задачи. "Поисковая (фундаментальная) наука нужна, и отделить ее от прикладных исследований без ущерба для решения практических, актуальных для государства задач невозможно" [11]. Наряду со старыми задачами (обеспечения реального народовластия, повышения качества регулирующего воздействия нормативных правовых актов, определения механизма влияния правовых норм на социальную жизнь), нуждающимися в поправке на запросы эпохи и требующими эвристических способов решения, возникают новые задачи, число которых постоянно пополняется. В частности, степень соотношения реального и виртуального в праве, избыточность нормативного регулирования, аксиологическая и этическая нейтральность права и правового знания, цифровизация правовой реальности, транснациональное саморегулирование, развитие гибридных правовых режимов, глобализация правовых ценностей, экспансия правовых идеологий. Есть масса актуальных проблем, к решению которых нужно прилагать междисциплинарные усилия: скажем, экологический, демографический, финансово-экономический кризисы, экстремизм, развитие искусственного интеллекта. Фундаментальные вопросы не могут решаться на основе готовых рецептов, привнесенных чужой юридической традицией. "Правовой менталитет каждого народа, или исторически сложившаяся матрица типизации юридически значимого поведения и правовых оценок, схема смыслопостроений, до конца не уловимая в рефлексии, порождает свое самобытное правопонимание и правовое мышление, этнокультурный смысл права" [12, с. 13]. Масштаб не позволяет редуцировать новые задачи фундаментального характера, "переодевать" их в прокрустово ложе прикладных - с расчетом на оперативный практический результат. Рекомендации и предложения по совершенствованию законодательства могут быть, увы, лишь производной и завершающей фазой их комплексного научного осмысления. Избыток новых проблем оживляет науку, стимулирует ее развитие и совершенствование.
Анализ фундаментальных проблем ничуть не менее актуален для современного правового развития Беларуси, чем научная поддержка нормотворчества. Нетривиальные познавательные задачи требуют привлечения новых эпистемологических средств. Освещение их юридической мыслью - задача ничуть не менее насущная, чем прогнозирование динамики изменений общественных отношений. Особую актуальность приобретает пересмотр ценностных и мировоззренческих оснований юридического познания и, возможно, критериев его истинности. "В XX веке, вследствие дефицитности понимания истинности в философии и гуманитарных науках стало формироваться новое, ценностное отношение к истине, ставящее во главу угла роль идеалов и ценностей общества в процессе познания вообще и научного исследования в частности" [13, с. 76].
Приспособленность к нуждам правового регулирования общественных отношений ныне определяет общий стиль квалификационных научных работ по юридическим наукам в Беларуси. Характеризуя ситуацию в гражданско-правовой науке, доктор юридических наук Н.Л. Бондаренко отмечает, что авторы большинства цивилистических диссертаций видят цель своих исследований именно в совершенствовании законодательства. Однако "большинство предложений (к сожалению или к счастью) впоследствии оказываются нереализованными, поскольку были сделаны только ради самых предложений. Что касается "сложных" теоретических тем, то их исследователи предпочитают избегать, поэтому на защиту практически не выносятся серьезные теоретические выводы" [14, с. 84]. Аналогичное положение дел имеет место не только в гражданском праве, но и во всех отраслях белорусского права, как частного, так и публичного. Поверхностный подход к вопрос ам теории и фронтальная нацеленность на выработку новых законодательных формулировок является фундаментальным недостатком нынешних правовых исследований. На фоне большого количества рекомендаций и предложений по законодательному регулированию общественных отношений малозаментна скудость мыслительной культуры и критического мышления. В сравнении с поголовным новаторством в сфере нормотворчества теория занимает скромное место формального структурного пункта в исследованиях и (в лучшем случае) отражает какие-либо отдельные их фрагменты.
В погоне за практическими предложениями по совершенствованию правового регулирования общественных отношений у ученых- юристов не остается времени на размышления и глубокие теоретические обобщения как необходимую предпосылку рождения нового знания. Поколение исследователей, настроенное на получение быстрого практического результата, не ощущает вкуса к истине. Ученый, выполняющий социальный заказ и исследующий давно известные и открытые явления и феномены, довольствуется самоочевидными предпосылками. Законодательная деятельность, безусловно, нуждается в рекомендациях со стороны науки, в релевантной научной методологии. Разработка новых норм права требует особого искусства. Правотворческий процесс должен предваряться научной рефлексией и сопровождаться научной экспертизой. Но право - слишком сложная и высокая материя для того, чтобы ученые-юристы были только "авторами" или "соавторами" нормативных правовых актов и не обращали свои взоры на глобальные правовые проблемы. Постановка и решение познавательных задач в праве не исчерпываются потребностями обновления текущего законодательства, а смысл правовых исследований заключается не в одном изучении нормативных текстов и в их научной интерпретации. Плод разработок, не имеющих должной онтологической основы, минимален. "Без уяснения собственно теоретических, философско-мировоззренческих и культурно-исторических аспектов фундаментального правоведения сама наука лишается перспективы и заделов по новым направлениям" [15, с. 569-570]. Придание познавательного статуса задачам инструментального уровня "замыкает юридическое знание на самом себя, оно становится знанием ради знания, напоминая схоластику (в худшем смысле этого слова)" [16, с. 45]. Постнеклассическая научная рациональность проявляется, в частности, в расширении исследовательского поля большинства дисциплин и изменении методов постановки познавательных задач. Многие современные проблемы не могут быть осмыслены в рамках практико-ориентированных исследований, замкнутых на самих себе.
Таким образом, фундаментальные и прикладные исследования имеют разную целевую предзаданность, стилевую и организационную специфику. Поиск и обоснование фундаментального научного знания предполагает значительные временные и интеллектуальные усилия. Результаты фундаментальных исследований не должны оцениваться исходя из критериев фатальной практической реализуемости. Их онтологическая ценность латентна и подчас неочевидна. Прикладные научные знания продуцируются более в рамках устоявшихся канонов и теоретических подходов. Их "производство" часто становится экстраполяцией фундаментальных исследований, а ожидаемый результат соотнесен с конкретикой и детализацией потребностей данного общества. В юридической науке должна сохраняться функциональная дихотомичность фундаментального и прикладного. Отсутствие одной из частей этой дихотомии неизбежно ведет к гибели второй. Ориентация научных исследований в области права на сугубо прикладной результат является стратегически ошибочной. Практика - далеко не главный и не единственный критерий истинности и пользы научных поисков. Современная наука права сталкивается с прежде не существовавшими процессами, закономерностями и явлениями. Они могут оказаться безнадежно трудными для практико-ориентированной юриспруденции. Если исследование не сфокусировано на совершенствовании правового регулирования общественных отношений, то это не означает, что оно непродуктивно и неплодотворно. Выполняя обслуживающую роль относительно юридической практики, наука права не дает обществу и государству искомого онтологического основания, что не может не предопределять ее лицо в мировом научном дискурсе. Альтернативное развитие науки права, актуализация фундаментальной компоненты и выход за пределы мелкотемья сейчас поставлены во главу угла в (белорусском) правоведении.
Литература
1. Лапаева В.В. Российская философия права в пространстве современного публичного дискурса // Философия и психология права: современные проблемы: сборник научных трудов / под общ. ред. В.И. Жукова; отв. ред. Б. Дидикин. М., 2018.
2. Люнинг П. Знание // Богословская антропология. Русско-православный, римско-католический словарь: издания на русском и немецком языках / под науч. ред. прот. А. Лоргу- са, Б. Штубенрауха. М., 2013.
3. Аристотель. О душе // Сочинения: в 4-х т. М., 1975. Т. 1.
4. Философский словарь / под ред. И.Т. Фролова. М., 1987.
5. Лемени А. Тайна рациональности: к вопросу о диалоге между богословием и научным познанием // Научные и богословские эпистемологические парадигмы: историческая динамика и универсальные основания / под ред.
6. Поруса. М., 2009.
7. Никифоров А.Л. Фундаментальная наука в XXI веке. Фундаментальная наука умирает? // Вопросы философии. 2008. № 5.
8. Виноградов Е.Г. Философия науки 2001: космическая одиссея откладывается // Великие преобразователи естествознания: Анри Пуанкаре: XVII Международные чтения / отв. ред. И.Ф. Гарбусь. Минск, 2001.
9. Тарасов Н.Н. Юридическая наука и юридическая практика: соотнесение в методологическом контексте (о практичности юридической науки и научности юридической практики) // Российский юридический журнал.
10. Саракавік І. А. Станауленне і развіцце юрыдычнай навукі і адукацьіі у Беларусі. Мінск, 2013.
11. Сивец С.М., Перепелица Е.В. Правовая наука Республики Беларусь: генезис, проблемы и перспективы // Право. Ьу. 2015. № 6.
12. Килин С. Все решают идеи // Беларусь сегодня. 2007. 18 января. URL: https://www.sb. Ьу/articles/vse-reshayut-idei.html.
13. Овчинников А.И. Правовое мышление: автореф. дис. ... р-ра іодпн. иаук. Крнсдорар. 2004.
14. Тарасов Н.Н. Методологические проблемы юридической науки. Екатеринбург, 2001.
15. Бондаренко Н.Л. О практической значимости цоволосточесаих исследований в контексте повышения их качества // Система государственной аттестации научных работников высшей квалификации: материалы Международной научно-практической конференции / редкол.: Г.В. Пальчик, А.Е. Гучок, О.В. Дуба- невич. Минск, 2017.
16. Синюков В.Н. Российская правовая система. Введение в общую теорию. 2-е изд., доп. М., 2014.
17. Кувшинов И.С. Концепция "безнорма- тивной юриспруденции" как фактор унификации научного правопознания // Публичное и частное право. 2015. № 1.
Bibliography
1. Lapaeva V. V. Russian philosophy of law in the space of contemporary public discourse // Philosophy and psychology of law: contemporary problems: collection of research papers / ed. by V. I. Zukov; executive ed. A. B. Didikin. Moscow, 2018.
2. Luning P. Knowledge // Theological anthropology. Russian-Orthodox, Roman-Catholic dictionary: publications in Russian and German / under scientific ed. of the Archpriest A. Lorgus, B. Shtubenrauh. Moscow, 2013.
3. Aristotle. About the soul // Compositions: in 4 volumes. Moscow, 1975. Vol.1.
4. Philosophical dictionary / ed. by I. T. Frolov. Moscow, 1987.
5. Lemeni A. The mystery of rationality: on question of the dialogue between theology and scientific knowledge // Scientific and theological epistemological paradigms: historical dynamics and universal foundations / ed. by V. Porus. Moscow, 2009.
6. Nikiforov A. L. Fundamental science in the XXI century. Does fundamental science die? // Questions of philosophy. 2008. № 5.
7. Vinogradov E. G. Philosophy of science 2001: a space odyssey is delayed // The great transformers of natural history: Henri Poincare: XVII International readings / executive ed. I. F. Garbus. Minsk, 2001.
8. Tarasov N. N. Legal science and legal practice: correlation in a methodological context (on the practicality of legal science and the scientific nature of legal practice) // Russian law journal.
9. №
10. Sorokovik I. A. Formation and development of legal science and education in Belarus. Minsk,
11. 2013.
12. Siwiec S. M., Perepelitsa E. V. Legal sciences of the Republic of Belarus: the genesis, problems and prospects // Pravo.by. 2015. № 6.
13. Kilin S. Ideas decide everything // Belarus today. 2007. January 18. URL: https://www.sb.by/ articles/vse-reshayut-idei.html.
14. Ovchinnikov A. I. Legal thinking: abstract of dis. .. .Doctor O' I.a w.Krasnodar. 2404.
15. Tarasov N. N. Methodological problems of legal science. Ekaterinburg, 2001.
16. Bondarenko N. L. On the practical significance of civil law research in the context of improving their quality // The system of state certification of highly qualified scientists: materials of the International scientific and practical conference / editorial: G. V. Palchik, A. E. Guchok, O. V. Dubanevich. Minsk, 2017.
17. Sinyukov B. N. Russian legal system. Introduction to general theory. 2nd ed., completed. Moscow, 2014.
18. Kuvshinov I. S. The concept of "non-nor- mative jurisprudence" as a factor of unification of scientific knowledge // Public and private law. 2015. №1.