Фундаментальные исследования в современной юридической науке
Перепелица Елена Васильевна
доцент кафедры конституционного и административного права Академии управления при Президенте Республики Беларусь кандидат юридических наук
Аннотация
В статье анализируется значение фундаментальных исследований как важной ипостаси науки в ее функциональной дихотомии с прикладными исследованиями. Дана оценка современного состояния такой дихотомии в белорусском правоведении. Автором подчеркивается, что секуляризация науки от онтологических базовых оснований соответствует энтропийному духу времени. Делается вывод о том, что возрождение научного интереса к фундаментальным исследованиям является важнейшим вопросом всей современной науки. дихотомия правоведение наука
Ключевые слова: научное познание, юриспруденция, функциональная дихотомия познания, фундаментальные исследования, критерии научности, пассионарность общества.
Basic research in modern legal science
Perepelitsa Elena Vasilevna
Associate Professor, Department of Constitutional and Administrative Law, the Academy of Public Administration under the Aegis of the President of the Republic of Belarus, PhD in Law
The article analyses the significance of fundamental researches as an important part of science in its functional dichotomy with applied researches. The current state of such dichotomy in Belarusian jurisprudence is assessed. The author is emphasized that the secularization of science from ontological basic foundations corresponds to the entropic spirit of the time. The conclusion is made that the revival of scientific interest to the fundamental researches is the most important issue of the modern science.
Keywords: science cognition, jurisprudence, functional dichotomy of cognition, basic researches, criteria of scientific, passionarity of society.
Всякая наука делится на фундаментальную и прикладную области, хотя такое деление достаточно условно и искусственно. Будучи фазами одного и то же полного акта познания, они не имеют строгой демаркационной линии. Абстрактные умозрительные теории могут приобретать чисто прикладное значение, а прикладные разработки - вносить вклад в развитие фундаментального знания, что особенно заметно на примере физики. Новое научное знание создается самыми разными путями. Тем не менее история науки от античности до Нового времени показывает, что все крупные открытия и прорывные идеи являлись плодом кропотливого труда и относились скорее к фундаментальной, чем к прикладной сфере. Нынешний этап развития науки отличается от предшествующих этапов большим горизонтом практико-ориентированных исследований. Замена познавательных целей по преимуществу прагматическими и переориентация на решение практических задач характерны для многих современных гуманитарных наук, включая белорусское правоведение. Вопрос о статусе фундаментальных научных исследований в области права не имеет должного освещения в современной юридической мысли.
Наука - важный фактор культуры, специфический род занятий, одна из тех профессий, в которых человек реализует креативные способности. Основная функция науки состоит в познании. От нее производны все остальные функции (мировоззренческая, образовательная, социальная, практическая). Приобретенные и накопленные знания являются достоянием общества и показателем его развитости. Ныне резко возрастает значение науки "как социального института, ответственного за судьбы человека и человечества в целом" [1, c. 9].
Наука находит свое конкретное выражение в экспериментальных и теоретических исследованиях, в таких близких, но не тождественных сферах, как фундаментальная и прикладная.
На общность и взаимозависимость фундаментальных и прикладных исследований указывает семантика слова "знание" (греч. - episte- me; лат. - scientia), означающего способность человека как разумного существа распознавать истинное назначение вещей и целесообразно использовать полученные знания. Единство и внутренняя целостность науки поддерживаются направленностью фундаментальной и прикладной сфер на разумное освоение действительности. По Платону, "предпосылкой теории познания является душа человека, обращенная лицом к истине" [2, с. 378]. Аристотель уподобляет душу "субъекту познания", что вполне натурально для его времени [3, с. 369-448]. Процесс познания структурируется на вступительной стадии постановки познавательных задач, задает этапы конструирования специальных средств познания и инструментов, пригодных для выработки объективного знания, его системной организации и обоснования.
На расхождение фундаментальных и прикладных исследований указывает их имманентная дихотомичность (вытекающая из разных функций мышления), стратегии получения знаний, способы их оценки и предполагаемый эффект. В фундаментальных исследованиях ставятся масштабные цели, определяемые поиском, обоснованием, верификацией и приращением научных знаний. Подобные исследования ориентированы на перспективу, а ожидаемый успех носит отсроченный для очевидности характер. Прикладные исследования предполагают более локальные эмпирические цели, состоящие в выработке практически востребованных знаний и (как правило) быстрых результатов. Чаще всего подобные знания рассчитаны на решение насущных задач в конкретной сфере.
Фундаментальное научное знание, к какой бы сфере оно ни относилось, добывается ценой тяжелых и длительных усилий, по крупицам, путем интуиции, догадок, выдвижения умозрительных систем, идей, разработки гипотез и концепций. Прикладное - продуцируется более в рамках устоявшихся канонов и теоретических подходов. Критериями оценки фундаментальных научных результатов являются истинность и неизменность в масштабах большого промежутка времени, критериями прикладных - польза в разрезе данного времени и очевидный успех. Для тех, кому важен практический выход, фундаментальная теория рутинна, а поддержание интереса к научному творчеству связано с достижением положительного и гарантированного эффекта.
Хотя фундаментальные исследования не приносят скорых и легких дивидендов, их проведение необходимо любым государствам, в том числе небольшим и не очень богатым. Такими исследованиями поддерживается пассионарность общества, а отказ от них влечет его обезличивание. Нет ничего практичнее хорошей теории. Не в такой степени очевидный результат дает отложенный прикладной эффект, порой более весомый, чем знание, секуляризированное от онтологических базовых оснований. Таким образом, развитие фундаментальных научных исследований является самостоятельным институциональным фактором национальной безопасности.
Возвращаясь к аристотелевско-платоновскому термину "душа" и заменяя его современным словом "психика", нужно сказать, что фундаментальное научное познание требует повышенной одаренности и особой воли к терпению. Оригинальные и революционные теории являлись даже не в каждое столетие, они вызревали мучительно, создавались ценой огромных усилий, пробивали себе дорогу трудно, утверждались неожиданно и подчас драматично. Ярким примером служат возникшие на рубеже XIX и XX столетий теория относительности и квантовая механика, которые перевернули устоявшиеся представления о природе. По непроторенной колее шли создатели механики, генетики, кибернетики.
Современная гуманитарная наука все чаще мыслит себя в категории прикладной. Прикладная фаза исследований предваряет, а порой даже замещает фундаментальную фазу. Указанная ситуация имеет длительную предысторию. В известной степени это закономерное следствие диалектического материализма, в рамках которого была обоснована первичность бытия и вторичность сознания, а цель общественного развития виделась в "основанном на науке полном господстве человека над условиями своего существования" [4, с. 304]. В соответствии с методологическими постулатами диалектического материализма "практика является критерием истины - мерилом, позволяющим разграничить истину и заблуждение. Практическое подтверждение теоретических положений, научных представлений доказывает их истинность" [4, с. 378]. Данные критерии выработаны утопическим сознанием, направленным на построение выдуманного общества. Они не являются раз и навсегда установленными, сохраняющими свою непреложность в любых условиях, но могут и должны переосмысливаться. В настоящее время меняется информационный, культурный и антропологический контекст научного познания, подвергаются пересмотру его эпистемологические основания. Если прежняя научная картина мира исключала саму возможность существования чего-либо помимо материи, то современная наука признала, что "мироздание разумно и вместе с тем непостижимо. Пожалуй - это есть основной "эпистемологический сдвиг" научной парадигмы" [5, с. 93].
Непрестижность фундаментальных исследований и растущий спрос на практические разработки имеют под собой финансовую подоплеку и соответствуют энтропийному духу времени. "По мере увеличения и углубления научных знаний возрастает стоимость фундаментальных научных исследований. Если Ньютону достаточно было его призмы, а Фарадей обходился мотком проволоки и куском железа, то современному астроному нужна обсерватория с мощными и дорогими телескопами, спектрографами, фотоаппаратурой; физику-ядерщику требуется ускоритель элементарных частиц и т. д." [6, с. 59]. Как только в обществе была осознана прикладная польза научных знаний, их производство было поставлено на коммерческую основу и серийный поток. Научное знание стало превращаться в ценный товар, ученые - в его штамповщиков-производителей, а сама наука - в непосредственную производственно-социальную силу. В таком контексте "понятие истины перестало быть идеологическим центром научного предприятия, поступаясь местом понятиям удобства, экономичности и моделирования" [7, с. 65-66].
Современные гуманитарные катастрофы, коллапсы, социальные взрывы и напряженности, миграционный, забастовочный, манифестационный, цифровой беспредел свидетельствуют о том, что юридические науки практически не имеют фундаментально-онтологической основы, отвечающей сегодняшним запросам и дающей гарантию успешных юридических практик и правоприменительных технологий.
В области права наиболее выражено существование неизменной установки на практику как мерило и артикулятор научных исследований. "Наше научное правосознание всегда относилось к практике с особым пиететом" [8, с. 19]. Это обусловлено несколькими причинами. Во-первых, ролью, которая отводится праву в регулировании общественных отношений; во-вторых, традиционной методологической установкой правовых исследований на повышение качества правотворчества, в-третьих, тесной функциональной связью права с государством. "Как государственный механизм не может обойтись без регулирования всех с фер жизнедеятельности общества и его самого, а это невозможно осуществить без развития юридической науки, так и юридическая наука не может обойтись без государства" [9, с. 31]. Связь науки с общественной практикой имеет свою специфику в праве и отличает его от всех других гуманитарных сфер тем, что фокус результатов исследований направлен на улучшение законодательства. Практико-ориентированные исследования значительно расширяют сферу своего влияния в связи с установкой на оперативное и опережающее правовое обеспечение экономических, социальных и политических реформ и прогнозирование развития общественных отношений.
Обращаясь конкретно к белорусскому правоведению, необходимо отметить, что оно имеет крупные достижения и богатые научные традиции. "Значительный потенциал правовых исследований накоплен представителями академической и вузовской юридической науки Беларуси" [10, с. 20, 22]. В настоящее время развивается ряд новых научных направлений. В то же время наметилась новая тенденция. Постепенно теряется мотивация к фундаментальным научным разработкам, они вытесняются на периферию. Как ни парадоксально, фундаментальный результат подчас рассматривается в качестве дополнительного и побочного продукта исследований, направленных на злобу дня. Оттеснение фундаментального знания на задворки, и ошибочная вера в то, что практика есть высшее основание, единственная цель и главный критерий исследований, не может не влечь пагубных последствий для самой науки. Одним из них является "отсутствие крупных научных школ по целому ряду направлений" [10, с. 23]. Затрагиваются ценностные ориентиры науки, понижается ее социальная престижность, формируется отношение к ней с неправомерной точки зрения интересов потребления. Самым серьезным является утрата широкой образованности исследователей без потери глубины в своей и смежных специальностях. "Уровень фундаментальности исследований определяется прежде всего уровнями образованности и открытости к новому самих исследователей" [11]. В условиях прагматизма, претендующего на тоталитарность, в науке утверждаются новые идеалы скоростного и поверхностного освоения действительности, правоведение выполняет вспомогательную функцию, но не ту культурную и духовную миссию, к которой призвано.
Отнесение практицизма к ведущему и самодостаточному критерию научности исследований противоречит природе науки (права) как интеллектуальной, познавательной деятельности. "Научное познание следует нормам культуры, а практика - социальным. В этом смысле критерии научности теории и оценки ее значимости лежат не в пространстве практики, а в пространстве самой науки" [8, с. 20]. Теоретическая юридическая наука не должна прибегать для своего самооправдания к не свойственным ей способам оценки. Возрождение научного интереса к фундаментальным исследованиям, возможно, является самым фундаментальным вопросом всей современной науки, всей современности.
Как хорошо известно, релевантность исследований устанавливается на основе стандартных показателей. В их совокупность входят новизна, актуальность, научная, практическая, экономическая и социальная значимость. Каждый из них многогранен и вполне самостоятелен. Существует сложная интегративная связь между разными критериями. Практическая приложимость знаний и их претворение в жизнь - одно из требований, которым должна удовлетворять программа научного исследования для ее объективной оценки. Практицизм должен уравновешиваться новизной, актуальностью и научностью. Научно-правовые разработки, не имеющие очевидной прикладной и экономической ценности, нельзя считать незрелыми и несостоятельными.