Фреймовая модель и прототипические значения категории "неразумный поступок" (на материале русского языка)
Л.А. Бушуева
Рассматриваются особенности категоризации знаний о неразумных поступках в терминах теории прототипов и фреймов. Представлена фреймовая модель категории «неразумный поступок», исследована специфика ее репрезентации в лексической системе русского языка, русской речи и обыденном сознании носителей русской культуры. Прототипические значения слотов фрейма определяются на основе учета и соотнесения лексикографических, дискурсивных и ассоциативных данных.
Ключевые слова: поступок; неразумный поступок; фрейм; прототип; дискурсивный анализ; вербальные ассоциации.
поступок прототип теория
Frame model and prototypical meanings of the category “unwise act” (in the russian language)
Lyudmila A. Bushuyeva
Keywords: act; unwise act; frame; prototype; discourse analysis; verbal associations.
The aim of this paper is to show how the frame model of acts is represented in the system of the Russian language, discourse and word associations. The semantic group “unwise act” is taken as an example. The research objectives are to determine the components and its prototypical characteristics of the frame of the group “unwise act”, to analyze which of the components are expressed more than the others in the system of the language, discourse and associations. The sources of the material are dictionaries of the Russian language including the dictionary of synonyms, the ideographic dictionary, the association dictionary; the texts of the Russian National Corpus (13,718 texts; 26 words of different parts of speech that represent the group “unwise act”). To reach the objectives, the following methods are applied: the analysis of the semantics of the words; the analysis of word combinations, synonymous and derivational links, associative data. The research is based on the current cognitive approach, according to which people learn about the world through categorization, which is a process in which ideas and objects are recognized, differentiated, and thus understood.
The categories in a language are arranged with the help of structures with prototypical and peripheral elements. A prototype is viewed in the paper as an object that can be defined as a unity of elements with the features which are associated with a certain category. In other words, it is the most central member of a category. A frame is considered to be one of the means of structuring knowledge and experiences. By means of vocabulary research, words, which denote the situation of an unwise act, are identified. These words are thoroughly analyzed in terms of their semantic peculiarities, which helps to design a model of the situation the words represent. As part of the study, the peculiarities of their functioning in the Russian discourse and their associative links are investigated. The analysis of the dictionary data helps to build a frame and determine its basic elements: “aim”, “act”, “subject”, “assessment”, “result”. Discourse analysis specifies the core of the frame and the prototypical characteristics of its components. The study of the word associations makes the prototypical features of the frame of the group “unwise act” more exact. Comparison of the dictionary, discourse and associative data helps to find out the most and least important elements within the frame.
С точки зрения современных исследователей, центральной проблемой когнитивной лингвистики является проблема категоризации знаний об окружающей действительности. Значимость категоризации определяется тем, что, по словам Е.С. Кубряковой, «это главный способ придать поступающей к человеку информации упорядоченный характер, както систематизировать и, главное, рассортировать увиденное, услышанное и т.п.» [1. С. 25]. Человеческая память устроена таким образом, что языковые элементы, которые в ней хранятся, упорядочены определенным образом, при этом языковые категории выступают основанием такого упорядочения. Изучение того, каким образом «языковое сознание расчленяет действительность на отдельности», является одной из задач языкознания [2. С. 201].
Одним из способов исследования процессов категоризации действительности и отражения этих процессов в языковых структурах является интерпретация языковых средств, классифицирующих отдельные фрагменты мира. Существенным представляется вопрос о том, каким образом организованы категории в языке. Категории определяются на основе необходимых и достаточных признаков [3. С. 121]. Часть знаний, получаемых человеком, структурируется по принципу вариант инвариант, но большая часть опыта организована более сложным способом, посредством лучевых структур с прототипичными и периферийными членами категории [4. С. 11].
Для категоризации знаний весьма эффективным оказывается образ сетки или сходный с ним образ фрейма (термин М. Минского). Основным признаком фрейма является то, что это всегда структурированная единица знания. Любой вид человеческой деятельности «фреймируется» общепринятыми правилами. Эти правила образуют базовые схемы восприятия, опираясь на которые, человек осознает последовательность действий в той или иной ситуации. Согласно концепции М. Минского, процесс мышления человека основан на наличии в его памяти большого количества разнообразных фреймов, из которого при необходимости отбирается соответствующий [5. С. 14].
В когнитивной лингвистике фреймовая теория занимает одно из центральных мест. Применение методики фреймового анализа для исследования различных языковых единиц дает много преимуществ, благодаря свойствам фрейма: категориальный принцип организации знаний, представление знаний о типизированной ситуации, четко выстроенная иерархическая структура, возможность динамики [6. С. 31].
В категориях есть прототипы, выделяющиеся элементы, вокруг которых группируются все остальные входящие в категорию объекты. При распознавании объектов сознание человека опирается именно на прототипы, наиболее яркие представители множества, так как их определяющие черты, их сущность являются когнитивными ориентирами для той или иной категории [7. С. 39; 8. С. 185]. Описание языковых категорий базируется на исследовании прототипов. Цель данного исследования заключается в выявлении особенностей категоризации представлений о неразумных поступках в русской лингвокультуре. Инструментами решения этой задачи служат теория фреймов и теория прототипов.
Категория «неразумный поступок» является субкатегорией более общей категории «поступок», выделяемой по ряду существенных признаков. Вслед за исследователями (Т.В. Булыгина, А.Д. Шмелёв, С.Л. Сахно, Н.Д. Арутюнова и др.), полагаем, что необходимо разграничивать понятия «поступок», «событие» и «действие». В отличие от событий, поступки представляют собой то, что уже произошло. Важным признаком, отличающим поступки от действий, является оценка. Именно оценка может придать действию статус поступка [9].
Поступок в данном исследовании рассматривается как сознательное и разумное действие человека, совершающееся в результате реализации мотива и вызывающее определенную реакцию у окружающих в виде оценки.
Номинации поступков в коммуникации предшествует когнитивноконцептуальный этап. Номинатор поступков, исходя из фоновых знаний о мире, тогда корректно отражает в сознании воспринимаемые поступки, когда классифицирует их, тем самым отделяя одни поступки от других. Такая классификация возможна в том случае, если у реципиента в фоновых знаниях о мире есть представление о типах поступков. Тогда языковое сознание, а с помощью него и язык «как бы набрасывает “сетку понятий”, которая, расчленяя объективную действительность, создает языковую картину мира» [10. С. 8].
При концептуализации воспринимаемого поступка в сознании остаются только функционально обязательные компоненты, соотнесенные с прототипом структуры поступка. Использование языковым сознанием принципа аналогии в его рефлексивной деятельности и в дальнейшем проецировании функциональносемантической структуры концепта того или иного прототипа поступка на инвариант номинанта можно отнести к реализации принципа мыслительной и языковой экономии [11. С. 391].
В языке поступки представлены именами существительными и глаголами: благодеяние, благодетельствовать; предательство, предавать и др.). Фреймовая структура поступков ранее не подвергалась анализу, что обусловливает новизну данного исследования.
Методика фреймового моделирования ситуации поступков на основе языковых данных позволяет раскрыть структуру и содержание знаний о поступках.
Цель исследования на примере семантической группы «неразумный поступок» показать то, каким образом в языке, речи и вербальных ассоциациях репрезентирована общая когнитивная модель поступков, т. е. их инвариантный фрейм, который, предположительно, состоит из элементов «мотив», «агент», «действие», «оценка», «результат». Как показывают проведенные ранее исследования, имена поступков по разному репрезентируют данную модель [12, 13]. В задачи данной работы входит анализ того, какие из перечисленных элементов инвариантного фрейма поступка находятся в большем или меньшем фокусе внимания в процессе восприятия ситуации «неразумный поступок», каково содержание и прототипические значения слотов фрейма данной категории поступков.
Теоретикометодологической основой исследования служит положение о том, что единицы когниции, к которым относятся фреймы, многообразно вербализованы в языке и речи: репрезентированы конвенциональными значениями языковых единиц, разными типами их отношений и связей, характером дискурсивной экспликации, закреплены в ассоциативновербальной сети говорящих (ср., например, приемы моделирования фреймов в работах [1416]).
Источниками материала исследования послужили данные толковых, синонимических, идеографических, ассоциативных словарей, тексты художественной, публицистической, устной речи XXXXI вв., включенные в Национальный корпус русского языка [17]. Рассматривались семантика, функционирование, ассоциативные связи существительных со значением «неразумный поступок» (имена неразумных поступков), а также однокоренные с ними лексемы, которые репрезентируют ситуацию данного поступка. Всего было проанализировано 13 718 контекстов с 26 лексемами, вербализующими ситуацию неразумного поступка.
В русском языке категория «неразумный поступок» репрезентирована именами поступков безрас
судство, безумие, безумство, глупость, идиотизм, идиотство. Семантической особенностью данных единиц является способность обозначать свойство и поступок, например, «глупость 1. недостаток ума, сообразительности: Поступил так по глупости;
2. глупый поступок» [18. С. 210]. Выделенные в русском языке на системноязыковом материале признаки поступков группы «неразумный поступок» позволяют провести разграничение внутри группы относительно разных типов действий, лежащих в основе поступков: 1) глупость, идиотизм, идиотство имена глупых поступков; 2) безрассудство, безумие, безумство имена несдержанных, опрометчивых поступков. В «Новом объяснительном словаре синонимов русского языка» прилагательные глупый и безумный также рассматриваются в разных группах и противопоставляются на том основании, что единица безумный в том числе описывает больных рассудком людей, в отличие от единицы глупый, обозначающей людей, умственные способности которых в том или ином отношении недостаточны [19. С. 214].
Значение «поступок, выходящий за пределы здравого смысла» объединяет поступки в одну группу. Ср.: «глупость нечто неразумное, неумный поступок. Большая / огромная /ужасная / страшная / несусветная / непростительная глупость. Сделать / совершить глупость» [20. С. 190]; «идиотство глупый, бессмысленный поступок. Без воды идти в пустыню идиотство!» [21. С. 274]; «идиотизм бессмысленный, глупый поступок, поведение. Это просто идиотизм!» [18. С. 375]. Лексемы безумие, безумство, безрассудство обозначают неразумный поступок, который также характеризуется несдержанностью и опрометчивостью. Ср.: «безумие крайнее безрассудство, безрассудный поступок» [Там же. С. 68]; «безумство = безумие: Совершать безумства» [Там же]; «безрассудство 1. отсутствие здравого смысла; 2. безрассудный поступок», при этом «безрассудный отличающийся безрассудством; неосмотрительный, опрометчивый. Поступить безрассудно. Безрассудно отправляться в дорогу ночью» [Там же].
В языке представления о поступках выражены не только именами поступков, но и однокоренными лексемами, которые вместе описывают ситуацию того или иного поступка. Лексикографический анализ, анализ сочетаемости и контекстуальных связей лексем, однокоренных с именами поступков глупость, безрассудство, безумие, безумство, идиотизм, идиотство, показал, что к репрезентантам ситуации «неразумный поступок» можно отнести следующие лексемы: имена лиц, которые могут совершать неразумные поступки: глупец, дурак, дура, идиот, идиотка, безумец. Все перечисленные имена могут выступать в двух функциях служить наименованиями постоянных, имманентных свойств лица и непостоянных, «событийных» свойств. Эти две функции непоследовательно, неединообразно представлены в русской лексикографии. Ср.: в Малом академическом словаре выделена первая функция: «глупец глупый человек» [22]; «безумец 1. сумасшедший; 2. крайне безрассудный человек»; «дурак глупый, тупой человек»; «идиот
1. человек, страдающий идиотией, слабоумием; 2. дурак, болван, тупица» [Там же]; в Большом толковом словаре русского языка подчеркнуты и первая, и вторая функции имени глупец: «глупец глупый человек; о том, кто сделал или сказал глупость» [18. С. 210]; первая функция имени дурак, а также устойчивые выражения, актуализирующие то, что дураку свойственно совершать неразумные поступки: «дурак глупый, тупой человек. Дураку (дуракам) закон не писан. Бесполезно требовать от глупого человека разумных поступков. Свалять дурака. Поступить глупо, необдуманно» [Там же. С. 288]; в Большом универсальном словаре русского языка подчеркиваются первая и вторая функции лексемы: «дурак человек, который плохо соображает, примитивно мыслит, не знает, не понимает простых вещей, а также употребляется по отношению к человеку, который сказал, сделал чтото глупое, нелепое, вообще не нравится комулибо» [20. С. 281]; идиот и безумец представлены в Большом толковом словаре русского языка в первую очередь как лица с поврежденным рассудком и вторично как лицаносители свойств «глупость» (идиот) и «безрассудство» (безумец): «идиот 1. человек, страдающий идиотией, слабоумием; 2. дурак, болван, тупица» [18. С. 375]; «безумец крайне безрассудный человек (первоначально о человеке, лишившемся рассудка; сумасшедшем)» [Там же. С. 68].
В аспекте категоризации представлений о неразумных поступках лица носители свойств, обозначаемых рассматриваемыми именами, выступают как те, кто ожидаемо может такие поступки совершать. Актуальными агентами неразумных поступков оказываются лица, их совершившие, независимо от того, являются ли они носителями соответствующих свойств. Таким образом, реализация «событийной» функции у имен типа глупец, идиот может осуществляться как на основе синкретизма с представлениями об имманентных ментальных свойствах лица, так и самостоятельно, путем точечного переноса этих свойств на лица, не являющиеся их постоянными носителями. В последнем случае для употребления данных имен характерна позиция в составе конструкции сравнения, а также предикативная функция. Ср.: вести себя как глупец / идиот / идиотка / дура / безумец; поступок глупца / идиота / безумца; поступать как глупец / дурак / идиот / идиотка; будешь дураком / дурой / идиотом / идиоткой, если сделаешь это; «валять дурака делать глупость, поступать не так, как следовало бы в данной ситуации. Знаешь, я дачу продал. Это ты большого дурака свалял» [20. С. 281].