Фразеологическая вариантность как средство экспликации метафорической синергии
Г.В. Беликова
Аннотация
Обсуждается проблема экспликации концептуальной метафоры как инструмента категоризации мира и источника порождения фразеологической единицы (на материале французского языка). Механизм взаимодействия концептуальной и лингвистической метафор демонстрируется посредством когнитивно-семиологического анализа окказиональных трансформаций узуальной фразеологической единицы jeter l'argent par les fenкtres.
В ходе анализа показано, что «развертывание» вербализованного образного гештальта -- языкового «отпечатка» концептуальной метафоры, в основе внутренней формы фразеологизма, восстанавливает редуцированные при фразеологизации когнитивные структуры -- основы метафорических проекций. Осмысление тесной деривационной связи трансформа с мотивирующим фразеологическим инвариантом способствует выявлению и описанию когнитивной «механики» метафорической синергии -- источника становления рассматриваемого фразеологизма.
Ключевые слова: концептуальная метафора, фразеологизм, окказиональные фразеологические трансформации, фреймовые структуры знаний, метафорическая проекция.
Abstract
Phraseological variation as means of metaphorical synergy explication
G.V. Belikova
The article considers the problem of explication of a conceptual metaphor as an instrument for categorising the world and as a source of origination of phraseological units (based on French language material). The mechanism of interaction between conceptual and linguistic metaphors is demonstrated through a cognitive semiotic analysis of occasional transformations of the usual phraseological unit jeter l'argent par les fenкtres. The analysis shows that the “deployment” of an articulated figurative gestalt -- a linguistic “impression” of a conceptual metaphor that underlies the inner form of the phraseological unit -- restores cognitive structures -- the bases for metaphoric projections that have been reduced in the process of phraseological fixation. Understanding the close connection of derivation of the transform with a motivating phraseological invariant contributes to the identification and description of the cognitive “mechanics” of metaphorical synergy -- the source of formation of the considered idiom.
Keywords: conceptual metaphor, phraseological unit, occasional phraseological transformations, frame patterns of knowledge, metaphorical projection.
В основе человеческой жизнедеятельности, его ментальной и социальной активности лежит процесс категоризации мира человеком. Проблема сущности и особенностей категоризации окружающей действительности является центральной в когнитивной лингвистике и, в частности, в когнитивной метафорологии, поскольку именно когнитивная метафора признается онтологическим и эпистемологическим способом освоения и концептуализации мира.
Основоположный тезис когнитивной лингвистики о неразрывной связи языка и мышления обусловливает понимание лингвистической метафоры (метафорического слова и воспроизводимых образных единиц косвенно-производной номинации) в качестве оязыковленного отражения концептуальной метафоры1; возникновение последней есть необходимое условие появления единиц вторичного семиозиса в речевой практике человека и в языке. Не случайно, в основании мотивированности значения фразеологической единицы (далее -- ФЕ) лежит когнитивный механизм образного ассоциирования и переосмысления (собственно метафоричности) буквально воспринимаемого фрагмента действительности (образ-прототип ФЕ) и его речевого синтаксического номината (свободносинтаксическое словосочетание -- прототип ФЕ). Такой способ постижения «кусочка» действительности обусловлен потребностью индивида понять, означить, классифицировать некое новое и малоизвестное явление окружающей действительности, опираясь на собственный опыт взаимодействия с миром.
Результатом смешения исходного (основной референт) и нового (производный референт) фрагментов мира, становится переосмысленный редуцированный до основных признаков рационально-чувственный образ в основании переосмысленного свободного сочетания -- прототипа ФЕ.
В подобной эвристической интерпретации фрагмента действительности проявляется познавательный потенциал и онтологическая сущность метафоры, которая и является тем основным когнитивно-лингвальным механизмом, который «цементирует» внутреннюю форму фразеологизма, определяющую его «бытование» как языкового знака и когнитивной сущности (ср. в этой связи «Суть метафоры [концептуальной] -- это понимание и переживание сущности (thing) одного вида в терминах сущности другого вида» [1, с. 27], а также «Попросту говоря, когда мы используем метафору, у нас присутствуют две мысли о двух различных вещах, причем эти мысли взаимодействуют между собой внутри одного-единственного слова или выражения, чье значение как раз и есть результат этого взаимодействия» [2, с. 46]).
Таким образом, «семиологическая» [3, с. 171] метафора понимается нами как результат лингвокреативной насущности и способности человеческого мышления к ознаковлению объективного и/или субъективного мира посредством установления ментальных проекций между концептуальным доменами: сложившейся структурой знаний (фрейм сферы-источника) и неизвестным, малопонятным явлением действительности -- предметом мысли (сфера-цель). В результате такого междоменного взаимодействия фреймовых структур знаний менее понятные, «довольно абстрактные или по природе своей неструктурированные сущности» [1, с. 27] структурируются и понимаются по образцу и в терминах сферы-источника.
Итак, в свете когнитивной метафорологии концептуальные метафоры предопределяют предметно-понятийное содержание языковых метафор, которые «возможны именно потому, что они являются метафорами концептуальной системы человека» [там же]. В этом тезисе звучит также и мысль одного из известных предвестников когнитивной теории метафоры, американского психолога Д. Джейнса, доказывающего прямую зависимость эволюции человеческого сознания от способности к метафоризации: «...абстрактные концепты формируются с помощью конкретных метафор» [4, с. 16].
Приведем пример вербализации концептуальной метафоры посредством языковой единицы вторичного семиозиса -- идиомы oie blanche (букв. «белая гусыня», в знач. «простушка, наивная и глуповатая женщина»):
“Voilа aussi pourquoi Marin Le Pen, elle, qui est toute comme une oie blanche, on peut dire, en politique, fait son terrain aussi” [5].
В данном политическом контексте метафорическое сравнение Marin Le Pen -- une oie blanche является метафорическим следствием концептуальной метафоры, устанавливающей ироничное ассоциативно-образное соответствие между бывшим кандидатом на пост президента Франции (президентская кампания 2017 г.) Марин Ле Пен и белой гусыней: неопытность и некоторая провинциальность поведения Марин Ле Пен в большой политике уподобляется сложившемуся во французской культуре образу наивной и глуповатой «белой гусыни». Этот культурологически обусловленный образ вызывает вербально-смысловые ассоциации и объективируется высокочастотной конкретной метафорой -- идиомой une oie blanche. Данная фразема является, в свою очередь, языковой репрезентацией фреймовой структуры сферы-источника, а именно, «свернутой» и объективированной во фразеологическом значении идиомы производной референтной ситуации -- обозначение глупой, наивной до нелепости девушки/женщины (основная референция -- собственно домашние птицы -- белые гуси). Такая иносказательная номинация «вторичного» референта является результатом некогда частного косвенно-производного употребления переменного словосочетания oie blanche для обозначения простоватой, неискушенной девушки Сложно однозначно определить этимологическую мотивированность внутренней формы фразеологизма (конец XIX в.) По некоторым сведениям в образной основе идиомы отражено представление о весталках (целомудренных девушках, жрицах богини Весты), которые охраняли священных гусей на Капитолийском холме. Весталки были монашками и давали обет оставаться девственницам. Возможно, смешение понятий наивности, чистосердечия, простодушия и дев-ственности повлияло на перенос иронично-негативных характеристик на образ гуся и становле-ние современного значения фразеологизма. Другие источники предполагают, что в XIX века молодых воспитанниц монастырей, девушек, как правило, не слишком образованных и не знаю-щих света, обучали ощипывать гусей, что становилось их постоянным занятием. Возможно, в результате ассоциаций по смежности образ этой весьма умной птицы получает такие «глупые» коннотации. Существуют свидетельства, что это выражение стало популярным благодаря фран-цузскому писателю и драматургу Марселю Прево (Marcel Prйvost): в романе “Demi-vierges” («Полудевы») героиня говорит о том, что она прекрасно знает, что «не аист приносит детей» и она, конечно же «не белая гусыня», но она хранит свою девственность для мужа [6, с. 53]. Вместе с тем, возможно представить, что и сам нескладный образ гуся вызывал ассоциации с глупостью и простоватой нелепостью: не случайно в современном французском языке существует ряд фра-зеологизмов-синонимов с образом гуся в основании внутренней формы, коннотирующих идею глупости: Кtre bкte comme une oie; plus bкte qu'une oie, C'est une oie, petite oie. (ср. с русским «глупая гусыня», сложившимся под влиянием народных представлений о домашнем гусе (есть и противоположные представления о диких гусях, например, злые гуси-лебеди «на службе у бабы- яги) как болтливом, излишне заботливом и глуповатом существе).. Это окказиональное употребление свободносинтаксического словосочетания oie blanche в производном когнитивном значении О понятии производного когнитивного значения см. подробнее [7, с. 301-329]. (т.е. сходное с основным референтом, этноспецифически обусловленное свойство гусыни «глупость, наивность, простоватость») оказалось востребованной лаконичной экспрессивно-оценочной номинацией определенного класса референтов, что и повлияло на закрепление за данным словосочетанием языкового производного значения и дальнейшую фразеологизацию выражения в целом.
Итак, в основании метафоры Marin Le Pen -- une oie blanche происходит однонаправленная метафорическая проекция из сферы-источника, вербально соотносимой с идиомой oie blanche, в сферу-цель -- собственно качественные характеристики личности и поведения Марин Ле Пен. Ключевые смысловые элементы фрейма-источника метафорического ассоциирования (качественные характеристики) опосредуют интерпретацию, или, в терминах когнитивистики, когнитивную топологию сферы-мишени, -- собственно претензии Марин Ле Пен на пост президента. Основой метафорической проекции из фрейма-источника в сферу-цель (предвыборная деятельность Марин Ле Пен) является «свернутая» («центральные» для внутренней формы и, соответственно, значения фразеологизма эпизоды исторического «сценария») и объективированная в значении ФЕ oie blanche основная референтная ситуация, с которой образно соотносится новая, «идентифицируемая» референция -- личность и предвыборная кампания Марин Ле Пен. Хорошо известная и воспроизводимая узуальная фразеологическая единица oie blanche является той конкретной привычной метафорой, простой и очевидной (в силу своей образности, узуальности и частотности) вербальной ассоциацией, которую вызывает «новая» референтная ситуация (президентская кампания Марин Ле Пен).
Итак, языковая метафора как объективация в языке когнитивнолингвального механизма категоризации мира отражает некую субъективную (при первичной косвеннопроизводной номинации «вторичного» референта) или объективную (при закреплении метафоры в лексико-семантической системе языка), зачастую национально-маркированную когнитивную реальность в «свернутой», редуцированной форме. Этот процесс свертывания когнитивных структур мыслительных операций отражен, в плане выражения ФЕ, синтаксической компрессией4, а в плане содержания -- образно-экспрессивной компрессией информации. Буквальное значение свободносинтаксического прототипа ФЕ ассоциативно-образно переосмысливается так, что закрепляются лишь основные характерные (часто «увиденные» именно этой культурой) признаки, которые ложатся в основу внутренней формы фразеологизма и определяют его значение, ограничивая таким образом спектр возможных денотатов идиомы (ср., в этой связи: «Редукция образа... происходит... за счёт «усечения» каких-то несущественных для данного значения деталей, не изменяет его природу, но «высвечивает» его часть. Редуцированный образ -- это образная гештальт-структура. То есть сущность, отличающаяся от типового представления именно тем, что это. некая «вещность» -- визуальная или звуковая и т.п. или же умозрительно представляемая сущность (если образ абстрактен)» [9, с. 190].
Особенно отметим, что в основе процесса компрессии информации при образовании единиц косвенно-производной номинации лежит ассоциативно-образное, собственно метафорическое мышление, тогда как свертывание информации при актуализации прямономинативных единиц (термины, речевые необразные клише) и фразовых/сверхфразовых единств подчинено логико-смысловым и жанровым требованиям5. Действительно, индивидуально-авторское осмысление производного референта происходит в соответствии с принципами локальной (ситуативной и/или речевой) интерпретации и аналогии (предпочтение отдается тем вариантам истолкования, которые аналогичны уже имеющимся у автора представлениям). При этом соотнесение новой информации с тем, что уже известно может происходить не только на основании увиденного или устанавливаемого автором сходства между основным и производным референтом, но, что характерно для «сложных» [2, с. 51], структурных [1, с. 97] метафор, на основании ассоциации по смежности: «Нам часто представляются случаи убедиться, что ум скользит легко и радостно по ряду связанных между собой предметов, и, если эти предметы связаны тесно, ум склонен переносить хорошие или плохие свойства с одного предмета на другой, в особенности в тех случаях, когда эти свойства его вдохновляют» [2, с. 54] Ср. в этой связи: процесс «ассоциативного скольжения... непрерывности ... свободного ассоциативного развития, основанный на непрерывной «тропеизации» текстового простран-ства» [10, с. 188].. В этом случае (если это не метафора, построенная на прямом сходстве между двумя объектами, как, например, la plume а dessin -- чертежное перо, la feuille de papier -- лист бумаки, prendre une bain de soleil -- принимать солнечные ванны) авторское творческое мышление объединяет логически несопоставимое и утверждает сходство между различиями: «... сила метафоры проистекает не только из ассоциаций [...], которые слово привносит в текст, но в равной мере из различий, которые противостоят сходству и контролируют его влияние» [там же, с. 64] (ср. «сложные» метафоры: Chaque instant te dйvore un morceau de dйlice [11], букв. «каждое мгновение пожирает твой кусок наслаждения», где метафора dйvore утверждает подобие между временем (мгновение) и диким зверем; Tout l'automne а la fin n'est plus qu'une tisane froide [12], букв. «конец любой осени» -- не что иное, как холодный травяной чай, где поэтическое мышление автора утверждает сходство межу сезоном года и напитком). Подобные метафоры -- образцы творчества художников слова -- мотивированы эмоционально-оценочным взглядом автора на предмет мысли в нетипизированной речевой ситуации. Авторское переживание предмета номинации есть то метафорическое основание, которое обусловливает уподобление различий между сведенными в экзотическом единстве предметами и мотивирует ассоциативно-образное нахождение искомого речевого смысла. когнитивный лингвистика концептуальный метафора