УДК 81-139
Фрактальность пространства стилистической конвергенции в поэтическом тексте (на материале поэзии Рональда Стюарта Томаса)
Коваленко Галина Федоровна, к. филол. н.
Тихоокеанский государственный университет, г. Хабаровск
В статье осуществлен синергетический подход к исследованию пространства стилистической конвергенции в поэтическом тексте. Особое внимание акцентируется на фрактальном принципе заполнения этого пространства. В ходе исследования получен вывод о том, что уже актуализированный стилистический прием «подготавливает» появление следующего приема при последующем развитии нелинейной открытой динамической системы. стилистический конвергенция фрактальный
Ключевые слова и фразы: синергетический подход; фрактальность; стилистическая конвергенция; поэтический текст; текстовое пространство; семантический аттрактор.
The article presents a synergistic approach to the study of stylistic convergence space in a poetic text. Particular attention is paid to the fractal principle of filling this space. The study produced the conclusion that an actualized stylistic device “prepares” theemergence of the next device with the subsequent development of an open non-linear dynamic system.
Key words and phrases:synergetic approach; fractality; stylistic convergence; poetic text; textual space; semantic attractor.
Исследование поэтического языка, будучи составной частью современного языкознания, в своем развитии не может не отражать новых идей,которыми постоянно обогащается лингвистическая наука. Однако до недавнего времени в лингвистике не уделялось должного внимания синергетическому подходу к исследованию языка поэзии. Как отмечаетЕ. Ю. Муратова, такой подход возможен, в первую очередь, потому что поэтический язык представляет собой нелинейную открытую динамическую систему, и таковой подчиняется общим универсальным синергетическим законам [6, с. 8]. Многочисленные и разноаспектные исследования текста в психолингвистическом аспекте в последние десятилетия позволяют осознать, что текст - это отнюдь не линейная последовательность языковых элементов, а сложный, иерархически организованный репрезентант некоей смысловой нелинейной целостности. Поэтому продолжать исследовать так называемые поверхностные структуры языка спомощью традиционных лингвистических приемов в современной лингвистике едва ли эффективно [2, с. 13].
Синергетика активно используется в разных областях знания как методология изучения процессов самоорганизации в сложных системах различной природы. Объектом исследования в лингвосинергетике являются диссипативные системы - открытые нелинейные системы, входящие в класс систем, рассеивающих вещество, энергию, информацию. Свойством открытых систем может служить «размытость границ» эволюционирующих систем, существующая несмотря на их пространственную локализацию и относительную изоляцию [3, с. 129].
Синергетика изучает любые материальные и идеальные системы, в которых значительную роль играют случайности и состояния неустойчивости [6, с. 3]. Ф. Энгельс отмечал: «Где на поверхности происходит игра случая, там сама случайность всегда оказывается подчиненной внутренним, скрытым законам» [10, с. 306].Данное высказывание еще раз доказывает, что немецкая философия глубоко затрагивает мировоззренческие уровни и осмысливает окружающую действительность своим специфическим способом, фиксируя внимание на фундаментальных вопросах познания и онтологии [4, с. 120-123]. Речевая деятельность может быть рассмотрена как существенно нестабильная, пульсирующая структура, под которой понимают локализованный в определенных участках среды процесс, способный перемещаться в среде, перестраиваться в ней [2, с. 35]. В психолингвистике общепризнан факт, что система смыслов вербального произведения не является вполне осознанной и для самого продуцента, то есть сохраняется некоторая неопределенность системы, принципиально допускающая вероятность и случайность развития системы [Там же, с. 36].
Объектом данного исследования является текстовое пространство стилистической конвергенции, под которой понимают «схождение в одном месте пучка стилистических приемов, выполняющих одну стилистическую функцию» [1, с. 100]. В последние годы все чаще появляются упоминания о языковом, когнитивном, дискурсивном, коммуникативном, жанровом, интертекстуальном пространстве, пространстве речевого взаимодействия [7, с. 132]. В целом понятие пространства является одним из перспективных в языкознании, поскольку позволяет сгруппировать элементы одного уровня, системы или аспекта на основе реализации ими определенных когнитивных и/или дискурсивных установок в процессе передачи информации [5, с. 696].
Наряду с понятием пространства для данного исследования важным представляется понятие смыслового поля как функциональной системы актуализированного лексической единицей доминантного личностного смысла. Смысловое поле как образующая сознания способно включать в себя вербальные, слуховые, визуальные, ассоциативные, предметные и иные характеристики реалии, соотносимой с лексемой - знаком поля. Но, как справедливо отмечают исследователи, в процессе понимания текста реципиентом актуализируются не все представленные в нем продуцентом смысловые компоненты одновременно, а только актуальные с точки зренияреципиента [2, с. 36]. Смысловое поле объединяет в себе гетерогенные компоненты концепта, что в значительной степени способствует возникновению случайных отношений между элементами и определяет вероятностныйхарактер смыслов в концептуальных системах реципиентов. При этом построение эквивалентной системы смыслов реципиентом осуществляется в случае обнаружения им доминантного личностного смысла, репрезентированного (и намеренно актуализированного) в тексте [Там же, с. 37].
Концептуальная идея данной работы основана на теории о фрактальности дискурса С. Н. Плотниковой[7, с. 132] и теории синергетичности поэтического текста Е. Ю. Муратовой [6]. Согласно теории фрактальности дискурса, дискурсивное пространство формируется по фрактальному принципу - принципу самоподобия, итерации и рекурренции заполняющих общее пространство фракталов. Первый возникший дискурс запускает динамику появления следующих дискурсов-фракталов.Фрактальная система состоит изсамоподобных частей, каждая из которых в каком-то смысле подобна целому; в основе фракталов лежит итерационный процесс с обратной связью [8, с. 18]. Е. Ф. Серебренникова, уточняя принципы аксиологического лингвистического анализа, выделяет принцип фрактальности, который заключается в том, что данные, полученные в одном срезе-измерении, составляют одну базу данных, которая входит в следующую, более общую базу данных [9]. Метод фрактального анализа, который заключается в выявлении итерируемых и самоподобных единиц дискурса, был введен С. Н. Плотниковой [7, с. 126-134].
Фракталы (фрактали) - объекты, которые обладают свойствами самоподобия или масштабной инвариантности: наблюдается постоянное изменение объектов, но в рамках определенной целостности данного феномена. В языке выделяются семантические фрактали - группировка возможных смыслов вокруг смыслового инварианта. Основная функция фракталей в языке - удерживатьвозможные смыслы одной фразы впределах некоторой мыслимой целостности [6, с. 16].
Мы разделяем точку зрения исследователей на поэтическое произведение, прежде всего, как на выражение мироощущения и миропонимания автора. Поэтическое произведение наиболее полно отражает слияние собственно текста, с одной стороны, и авторских интенций, биографических элементов, мировоззренческих установок автора - с другой, т.е. в нем, в первую очередь, проявляется координация двух систем: текст - личность. Эта координация становится постоянным источником образования зон бифуркации, системы «текст» и«личность» коррелируют друг с другом, «действуют совместно», в результате чего появляются новые смыслы, отражающие экстралингвистические феномены [Там же, с. 25]. Под бифуркацией понимают «ветвление путей эволюции системы» (А. Михневич), т.е. возможности системы реализовывать разные смыслы уодной и той же совокупности языковых единиц [Там же, с. 18].
Целью данной работы является выявление фрактальности пространства стилистической конвергенции в поэтическом тексте, которая предполагает синергетическое воспроизводство стилистических приемов.
Пространство стилистической конвергенции предполагает открытость, иными словами, возможность включения в него все новых и новых стилистических приемов, возможность тиражирования. Опираясь на принцип «подобное притягивает подобное», можно предположить, что стержневым, связующим элементом, центром притяжения фракталов в пространстве конвергированного текста служит семантический аттрактор «уподобление».
Обратимся к материалу исследования, в качестве которого выбраны стихотворения современного английского поэта Рональда Стюарта Томаса (1913-2000).Темы для своей поэзии Томас черпал в основном из повседневной жизни в небольшом валлийском селении и своей деятельности в качестве приходского священника. Всвоих стихах он рассказывает о суровых условиях жизни местных крестьян, размышляет о предназначениичеловека, о его связи с природой и о его взаимоотношениях с Богом [11, р. 1-2].
Рассмотрим фрактальность конвергированного текста и действие семантического аттрактора при структурировании смыслов в текстовом пространстве стилистической конвергенции на примере поэтического текста Р. Томаса Song for Gwydion[13, р. 4]. Gwydion - легендарный принц из кельтской мифологии. Этим именем поэт назвал своего сына. В стихотворении главный персонаж - ребенок, наблюдающий, как умирает рыба, как увядает ее красота. Человек вынужден приносить эту красоту в жертву, чтобы поддерживать свою жизнь. Ребенок ест рыбу и еще не понимает, что за этим жертвоприношением кроется боль смерти. В стихотворении Томсон вскрывает один из пороков человеческого бытия: человек наслаждается красотой, которую сам же и убивает, чтобы добыть себе пищу [11, р. 4].
Приведемполныйтекстстихотворения: When I was a child and the soft flesh was forming / Quietly as snow on the bare boughs of bone, / My father brought me trout from the green river / From whose chill lips the water song had flown. / Dull grew their eyes, the beautiful, blithe garland / Of stipples faded, as light shocked the brain; / They were the first sweet sacrifice I tasted, / A young god, ignorant of the blood's stain [13, p. 4]. / (букв.) Когда я был ребенком и плоть (на руках) росла / Медленно, как снежный ком на голых ветвях, / Отец принес форель из зеленой реки, / С ее губ песня воды исчезала, / Глаза становились печальными, красивый узор / Исчезал на свету. / Это было первым жертвоприношением, которое я увидел, / Молодой Бог, еще не знающий цвета крови (здесь и далее перевод автора статьи - Г. К.).
Стилистическая конвергенция в текстовом пространстве данного стихотворения включает развернутое сравнение (рост плоти на тонких руках мальчика автор сопоставляет с увеличением снежного слоя на ветвях дерева): When I was a child and the soft flesh was forming / Quietly as snow on the bare boughs of bone.Образ снежного кома подчеркивает чистоту и невинность ребенка [11, p. 4]. Смысл «чистота ребенка» поддерживается расширенной метафорой, взаимодействующей с оксюмороном (sweet sacrifice)и библейской аллюзией на распятие Христа в следующих строках поэтического текста: They were the first sweet sacrifice I tasted; A young god, ignorant of the blood's stain. Поэт называет ребенка «молодым Богом», которому еще не ведомы пятна крови. Образумирающейнаглазахребенкакрасотысоздаетсяметафорой (the water song was flown) иэпитетами: dull grew their eyes, the beautiful, blithe garland / Of stipples faded, as light shocked the brain. На свету у форели исчезает красивый узор, которым она покрыта, ее глаза наполняются печалью, с губ исчезает песня водной стихии.
В приведенном примере точкой бифуркации является момент выбора номинантов смысла «невинность ребенка в гибели красоты». Можно предположить, что первым элементом (фракталом) текстового пространства стилистической конвергенции вполне могла бы быть метафора Young god, ignorant of the blood's stain, источником которой послужил библейский образ Христа. Далее мысль автора устремляется в сторону уподобления, в поисках подтверждения уже имеющегося подобия: When I was a child and the soft flesh was forming / Quietly as snow on the bare boughs of bone. Вполне логичным является появление следующих элементов конвергенции - эпитетов, характеризующих гибель красоты: Dull grew their eyes, the beautiful, blithe garland / Of stipples faded, as light shocked the brainи метафоры the water song was flown. Отсюда следует вывод, что семантическим аттрактором системы порождения пространства стилистической конвергенции является семантический аттрактор «уподобление».
Обратимся к стихотворению «Ann Griffith». Энн Гриффит была женой фермера, она жила в XVIII веке исочиняла религиозные гимны, в которых создавала смелую для религиозной поэзии образность. В анализируемом стихотворении Р. Томас в какой-то мере имитирует ее стиль [Ibidem, p. 10].
Приведемполныйтекстстихотворения: So God spoke to her, / she the poor girl from the village / without learning. `Play me', / he said, `on the white keys / of your body. I have seen you dance / for the bridegrooms that were not / to be, while I waited for you / under the ripening boughs / of the myrtle. These people know me / only in the thin hymns of / the mind, in the arid sermons / and prayers. I am the live God / nailed to the old tree / of a nation by its unreal / tears. I thirst, I thirst / for the spring water. Draw it up / for me from your heart's well and I will change / it to wine upon your unkissed lips' [13, p. 10]. / (букв.) Итак, Бог говорил с ней, / она - бедная деревенская девушка / необразованная. «Сыграй мне, - сказал он, - на белых клавишах / твоего тела. Я видел, как ты танцуешь / для женихов, которых не должно / быть, когда я ждал тебя / под цветущими ветвями / мирта. Эти люди / знают меня / только по неубедительным гимнам / в умах, по сухим обращениям / и молитвам. Я - живой Бог, / которого пригвоздили к старому дереву / (Бог) той нации, своими нереальными / слезами. Я жажду, я жажду / живительной влаги. Извлеки ее / для меня из колодца своего сердца, и я превращу / ее в вино на твоих нецелованных губах».
В поэтическом тексте Бог обращается к простой деревенской девушке с просьбой cтанцевать для него: `Play me'/ he said, `on the white keys /of your body. I have seen you dance'. Онжаждетсвежейструи, живительнойвлаги, повторяяфразу: I thirst, I thirst / for the spring water. Draw it from your heart's well, обещаяпревратитьэтуживительнуювлагуввинонаеегубах (I will change itto wine on your unkissed lips). ПереднамипредстаетнеобычныйобразБога, которыйхочетвидеть, каклюдиискреннерадуются, веселятся, себяонназывает`the live God', распятыйтеми, чьислезыобманчивы (I am the live God / nailed fast to the old tree / of the nation by its unreal / tears). ПоклонениеБогувхрамехарактеризуетсявстихотворенииэпитетами (thin, arid), противоположнымипосмыслуидеерадостиивеселья (These people know me / only in the thin hymns / of the mind, in the arid sermons / and prayers). В поэтическом тексте имеются аллюзии на евангельские истории о чудесном превращении водыв вино и на слова, произнесенные им на кресте (I thirst, I thirst). Автор подключает библейские истории к передаче образа Бога, любящего веселье, танцы, радости жизни.