ISSN 1997-292X № 2 (28) 2013, часть 1 91
УДК 94:631.243.32(47+57)“17/18”
Кафедра истории России и зарубежных стран Сыктывкарский государственный университет
ФОРМИРОВАНИЕ СИСТЕМЫ ХЛЕБНЫХ И ДЕНЕЖНЫХ ЗАПАСОВ НА СЛУЧАЙ НЕУРОЖАЕВ В ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВЕ РОССИИ XVIII - ПЕРВОЙ ПОЛОВИНЫ XIX ВЕКА
Петр Павлович Котов
Большим бедствием для России были неурожайные годы. По мере укрепления и совершенствования институтов государственного управления России на проблему неурожаев все чаще обращалось внимание, в том числе и со стороны верховной власти. Для простых граждан «недородные годы» несли потенциальную, нередко прямую опасность массовых голодовок. Для господствующего класса и государственной власти возрастала вероятность бунтов, несвоевременной выплаты податей, увеличения смертности и других тяжелых последствий.
В течение времени укреплялось мнение о введении прямых мер для преодоления последствий неурожаев. Еще в 1718 г. принималось решение «о заведении хлебных запасов для вспоможения поселянам в случае недостатка хлеба от неурожая и других несчастных приключений бывающих» [4, с. 896].
В связи с неурожаями 1723 и 1724 гг. в ряде губерний России необходимость формирования хлебных запасов актуализируется. Для начала предпринималась попытка организации учета ситуации с продовольствием в стране. В 1723 г. Петр I приказал «в Камер-коллегии учинить Контору и придать к ней Особого человека, который бы всегда мыслил и доносил о магазейнах Государственных и о прочих, каким образом, во время недорода, народ довольствовать…» [9, с. 27]. В январе следующего года царь повелел: «Учинить экономии Генерального, которого должность первая над хлебом, чтоб везде запасной был, дабы в неурожайные годы народ голоду не терпел» [11, с. 204-205]. Петр I не скрывал заимствования опыта европейских стран, который следует приспособить к условиям России. Однако дальнейших четких разъяснений по практической реализации создания хлебных запасов не последовало. Великий реформатор вскоре скончался, и многие его начинания, в том числе по организации хлебных резервов, не получили развития. неурожай продовольствие хлебный сбор
Затем верховная власть России довольно длительное время не издавала общегосударственных нормативов по формированию хлебных резервов. К идее их создания вновь вернулись после смерти Елизаветы I. В указе Сената от 14 февраля 1761 г. было обращено внимание, что в периоды «неурожая хлеба, цена оному была чрезвычайно велика» и зерна «поселяне многие на посев не оставили». В результате возникали опасные для феодального государства ситуации, когда население империи «в казенных платежах великие недоборы приключили». Поэтому законодатель предписал «иметь в запасе хлеб на годичное продовольствие и на будущий посев» [10, с. 648-649]. Обязав владельцев самим позаботиться о своих крестьянах, государство планировало за счет казны «хлебные магазины завести во всех городах». В именном указе от 20 августа 1762 г. Екатерина II объясняла предполагаемые шаги тем, «дабы всегда цена хлеба в Моих руках была» [5, с. 57]. Этот закон остался на бумаге. На его исполнение требовались большие средства, каковых правительство не смогло изыскать.
Да и указ 1761 г. долгое время не имел практических последствий. В нем отсутствовали «точные правила» его реализации и контроля над исполнением. Лишь после секуляризации церковных владений новое ведомство - Коллегия Экономии первым отреагировало на четырехлетней давности закон. 10 марта 1765 г. Коллегия Экономии издала для своих крестьян распоряжение «во всякой деревне иметь годовой запас хлеба, перемежая оный ежегодно свежим», не уточняя порядок его реализации. Лишь в «Наставлении Экономическим Правлениям» от 4 апреля 1771 г. впервые говорилось о создании «запасных хлебных магазинов», которые следовало «наполнять (ежегодным - К. П.) сбором с каждой души при хорошем урожае по получетверику До конца XIX в. зерновые хлеба в России измерялись в мерах объема. Наиболее крупной мерой являлась четверть. Она обнимала 8 четвериков или 64 гарнца (соответственно в четверик входило 8 гарнцов). Весовое содержание этих мер заметно различалось по разным родам хлебов. Так, вес четверти пшеницы или озимой ржи варьировался вокруг 8 пуд., ячменя - 7 пуд. и овса - 6 пуд. , а при посредственном в полы» [4, с. 896]. Но вновь не прояснялись нормы и правила строительства и содержания запасных хлебных магазинов.
Более основательно правила введения и содержания хлебных запасных магазинов были прописаны при создании удельных владений по закону от 5 апреля 1797 г. В нем указывалось, что «для отвращения могущего случиться от недорода хлеба недостатков» при каждом удельном приказе «надлежит учредить запасный хлебный магазин». Удельные крестьяне избирали из своей среды старост, которые отвечали за должное устройство и поддержание строений этих магазинов, своевременный и полный сбор хлеба с крестьян и «правильное распоряжение запасами». Хлебный сбор учреждался в объеме 0,5 пуда ржи с 1 десятины (далее - дес.) посева озимых и «10 фунтов овса и толико же число гречи». Надлежало «продолжать сей сбор безостановочно, не смотря на количество хлеба, в магазине хранящегося». Через каждые 2 года «старый» хлеб следовало продавать и покупать или менять на «новый». Зерно можно было выдавать «в займы на пропитание и на посев» только удельным крестьянам, но не менее 4 пудов «на заемщика» [16, с. 525-569].
Пример удельной деревни послужил образцом для дальнейшего законотворчества верховной власти. Она начала выстраивать систему мер, призванную нивелировать последствия неурожаев. При этом государство окончательно отказалось от непосредственного участия в ее создании и финансовых затрат. Они перекладывались на сельских и городских тружеников. По сути, вводилась новая государственная подать.
По закону от 7 августа 1797 г. произошло разделение «казенных сел на волости». Одновременно, по аналогии с удельной деревней, в каждой казенной волости предписывалось создать запасной хлебный магазин [6, с. 676-677]. При исполнении данного закона местные чиновники не проявили необходимого «радения». Это и подтвердил запрос, оформленный в виде указа Сената от 20 марта 1798 г. [8, с. 170-171]. Поэтому 29 ноября 1799 г. Павел 1 подписал еще один закон, который более четко регламентировал правила создания запасных хлебных магазинов в казенной и помещичьей деревне и усиливал ответственность за их невыполнение. Хлебные магазины следовало «устроить» в селениях, «где не менее 50 дворов, где нет, соединить селения». В «местах безлесных» до постройки «магазинов» разрешалось «сохранять запасной хлеб, как там по введенному жителями обыкновению сохраняется, как то: в ямах и даже немолочный в скирдах». Законодатель требовал ввести строгий учет зерна, своевременно обновлять его и «накопить (в магазинах - К. П.) по 3 четверти ржи и 3 четверика ярового овса или ячменя» на каждую ревизскую душу [13, с. 895-899].
Определялся и новый принцип «хлебных сборов» - с ревизской души. Отныне ежегодно после окончания жатвы с души необходимо было собрать озимых «не менее по получетверику и яровых по полугарнцу» [Там же, с. 898]. В результате исчезал существенный недостаток более ранних норм, в которых не учитывалось, что отсутствовал точный учет крестьянской пашни. Это обстоятельство, конечно, вызывало сложности с определением размеров хлебных сборов. Поэтому в 1808 г. и в удельной деревне России ввели по душевой принцип накопления хлебных запасов [14, с. 256].
После Отечественной войны 1812 г. выяснилось, что на местах четкого исполнения правил о хлебных магазинах так и не налажено. В ходе обсуждения этого вопроса с собственниками земли и крестьян (помещиками и удельным ведомством) в 1816 и 1819 гг. правительство Александра I заключило, что опасность последствий от неурожаев в России преувеличена, и нормы создания хлебных резервов излишне завышены. Было сделано и другое, не лишенное здравого смысла обобщение: в силу значительного своеобразия регионов и особенностей положения разных податных сословий империи «буквальное» исполнение одинаковых и жестко регламентированных правил о запасных хлебных магазинах на местах «неудобно и затруднительно», в некоторых из них - невозможно. В связи с этим предполагалось заменить хлебные запасы «особым денежным капиталом», сформированным путем единовременного сбора со всех крестьян по 25 коп. асс. с ревизской души [7, с. 477].
Однако сложности с обеспечением хлебом населения в неурожайный 1821 г. изменили планы правительства, хотя предыдущие намерения были учтены. По именным указам от 14 апреля 1822 г. в Европейской России и от 22 июля этого же года в Сибири создавались «губернские комиссии для продовольствия жителей», которые по своему усмотрению могли сохранять запасные хлебные магазины или учреждать «денежный капитал» [12, с. 146-154]. Первый путь избрали 40 губерний страны. В них полагалось «сбирать ежегодно по 4 гарнца на каждую ревизскую душу» [Там же, с. 148] и довести запасы зерна до 2 четвертей на душу (включая 0,5 четверти ярового). В других 12 губерниях за счет годовых сборов по 25 коп. асс. следовало накопить такую сумму средств, которой «в соображении с местными условиями» хватило бы на приобретение 1 четверти хлеба на каждую душу [Там же, с. 149]. При расчете указанной суммы в каждой губернии учитывались средние за предыдущие 5 лет цены на зерно. В 1824 г. в ведение губернских комиссий народного продовольствия были отнесены и городские хлебные магазины. С другой стороны, по-прежнему положения «о хлебных запасах», как и последующие подобные законы, не касались «Грузии, Бессарабии и колонистов горных» [Там же, с. 152]. На особом положении находились также Лифляндская, Курляндская и Эстляндская губернии.
Изначально даже ряд высокопоставленных чиновников России выражали сомнения в эффективности обновленной системы, вытребованной для создания хлебных резервов на случай неурожаев. В частности, в ходе «ревизии» выяснилось, что ни в одном запасном хлебном магазине удельных имений не накоплен положенный запас зерна - по 2 четверти на душу. Мало того, чиновники пришли к выводу о невозможности создания нормативного запаса хлеба при существующих правилах его формирования - для этого нужно было 32 года «бездоимочного» сбора хлеба или 48 лет денежных сборов. Но крестьяне, обремененные податями и повинностями, не могли полностью и регулярно вносить хлеб и имели большие недоимки по этим статьям. Да и неурожаи случались раз в каждые 5-6 лет. Это послужило причиной для изменения принципа наполнения запасных хлебных магазинов в удельной деревне. В его основу положили общественную запашку. Под нее в 1828-1829 гг. была выделена лучшая часть крестьянской тягловой пашни. Весь цикл работ на общественной запашке проводился удельными крестьянами в качестве натуральной повинности [4, с. 819-821]. Одна доля собранного зерна ссыпалась в запасные хлебные магазины, другая - продавалась, и 10% полученной суммы поступали в «хлебный капитал», остальные деньги распределялись между чиновниками в качестве вознаграждений. Такая практика функционирования запасных магазинов в совокупности с созданием денежных накоплений просуществовала, с частными корректировками, до отмены крепостного права в удельной деревне страны в 1863 г.
Следует признать, что за счет сокращения крестьянской пашни и усиления эксплуатации населения в удельной деревне России удалось создать действенную систему накопления хлебных и денежных запасов на случай недородных лет. Так, неурожай 1833 г. удельная деревня пережила без особых затруднений в отличие от помещичьей и казенной деревни. В последних хлебных резервов в запасных магазинах оказалось менее половины от необходимых потребностей, а в губерниях с «хлебным капиталом» денежных средств хватило на покупку только трети надобного зерна [7, с. 477].
На сложившуюся ситуацию правительство отреагировало достаточно оперативно и вновь учло положительный опыт удельной деревни. Уже 5 июля 1834 г. издается «Высочайше утвержденное Положение о запасах для пособия в продовольствии», по которому для помещичьих и казенных крестьян вводились и хлебные, и денежные сборы [1, с. 691-705]. Во всех губерниях страны (за исключением упомянутых ранее территорий) этих крестьян обязали в каждом сельском обществе завести хлебные запасные магазины. В качестве дополнительных натуральных и денежных повинностей на крестьян возложили строительство, ремонт и охрану этих магазинов. Само собой, они должны были создавать и хлебные припасы, установленная норма которых, относительно 1822 г., снижалась до 1,5 четвертей на ревизскую душу (1 четверти озимых и 0,5 четверти яровых). Напротив, ежегодные душевые натуральные сборы возвышались до «получетверика озимых и 2 гарнцев яровых». Вскоре, по указам от 12 июля 1834 г. срок этих хлебных сборов в помещичьей деревне и от 25 июля того же года в казенных селениях ограничили 16 годами [3, с. 787-797; 15, с. 718-725].
Помимо хлебных взносов на помещичьих и казенных крестьян налагались и прямые денежные сборы по 10 коп. асс. на ревизскую душу, взимаемые ежегодно вместе с подушной податью. Общую сумму «хлебного (или продовольственного) капитала» предполагалось довести до 1,6 руб. на душу. В отношении городов законодатель ограничился лишь созданием «хлебного капитала», который следовало сформировать за счет выплат с мещан по 15 коп. асс. с ревизской души в течение последующих 20 лет [1, с. 693; 3, с. 788; 15, с. 720]. Тем самым государство отказалось от внедрения запасных хлебных магазинов в городах, оставив таковые лишь в городских поселениях Архангельской губернии.
В связи с отменой в 1839 г. ассигнаций и переходом на серебряный рубль, затем и на кредитный рубль изменились и нормы «хлебного капитала». Его душевая сумма определялась на селе в 48 коп. серебром (сер.) путем сборов по 3 коп. в год, в городах - в 1 руб. при взносах по 5 коп. в год [7, с. 477]. Непосредственный контроль по исполнению законов 1834 г. возлагался на губернские комиссии продовольствия, предводителей дворянства и земскую полицию, которые совместно с крестьянским «миром» распоряжались запасами хлеба. Эти запасы из конкретных сельских магазинов использовались на нужды только тех крестьян, которые были «прикреплены» к таковым и вносили в них ежегодные натуральные взносы. Иные подходы действовали относительно «хлебных капиталов». Их, строго с разрешения правительства, местные власти могли употребить в интересах населения любой части или всей губернии.