[CC BY 4.0] [НАУЧНЫЙ ДИАЛОГ. 2018. № 2]
6
[CC BY 4.0] [НАУЧНЫЙ ДИАЛОГ. 2018. № 2]
231
Формирование фонда печатных изданий для детей и юношества в условиях советского общества в 20-30-е годы XX века
Малахова Людмила Петровна
кандидат исторических наук, доцент кафедры социально-гуманитарного образования, Сургутский государственный педагогический университет (Сургут, Россия)
Рассматриваются идеологические условия и механизмы формирования фонда детских печатных изданий в 1920-30-е годы. Выполнен обзор различных видов исторических источников и работ современных ученых по близкой проблематике. Автор статьи анализирует государственную политику в области формирования единого информационного пространства для детей и подростков через печатные издания -- как более доступные и результативные средства массовой информации. Особое внимание уделяется ключевым положениям в текстах документов, касающихся развития детских книг, журналов и газет. Перечислены государственные органы, реализующие политику партии в области печатных изданий для детей и юношества. Выполнен обзор тематики детских книг и периодических изданий, что позволяет сделать выводы о создаваемом ими образе нового героя для советских детей. В статье поднимается вопрос о содержании и наполняемости библиотечных фондов в отделах детской литературы. Анализируется направление библиотечных «чисток» как важнейшего фактора, влияющего на формирование информационное пространства подрастающего поколения. Междисциплинарный методологический подход позволяет объективно исследовать процесс комплектования единого фонда печатных изданий для детей и подростков, проанализировать и системно представить содержание книг и периодических изданий, оценить воспитательный потенциал формируемого информационного пространства.
Ключевые слова: цензура, печатные издания для детей и юношества, библиотеки, детская периодическая печать, информационное пространство.
Formation of Fund of Printed Periodicals for Children and Youth in Soviet Society in 1920--30s. Malakhova Lyudmila Petrovna
The ideological conditions and mechanisms of formation of the Fund of children's publications in the 1920--30s are considered. The review of various types of historical sources and works of modern scientists on similar problems is carried out. The author analyzes the state policy in the sphere of formation of the common information space for children and teenagers through printed publications as more accessible and effective mass media. Particular attention is paid to the key positions in the texts of documents relating to the development of children's books, magazines and newspapers. The state bodies implementing the party's policy in the field of publications for children and youth are listed. The review of the themes of children's books and periodicals is made, that allows to draw conclusions about the image of a new hero for Soviet children they create. The article raises the question of the content and fullness of library collections in the departments of children's literature. The direction of library “purges” as the most important factor influencing the formation of information space of younger generation is analyzed. The interdisciplinary methodological approach allows to study objectively the process of acquisition of a universal fund of printed publications for children and teenagers, to analyze and systematically present the content of books and periodicals, to assess the educational potential of the formed information space.
Key words: censorship; printed publications for children and youth; libraries; children's periodicals; information space.
Наша страна в советский период своего развития считалась самой читающей страной в мире. Становление человека как читателя, любовь к процессу чтения закладывались с детского возраста. Несомненно, именно в противоречивые и динамичные 1920--30-е годы был накоплен значительный потенциал для становления читающей советской публики, где детская литература рассматривалась исключительно как средство воспитания.
В это время выстраивается система государственных органов, определяющая содержание печатных изданий, направленное на формирование детского мировоззрения. В структурах Наркомпроса разрабатывались основные принципы построения и содержание детской литературы. В компетенцию Главлита входил контроль над идеологической направленностью детской художественной литературы. Отделы Главполитпросвета курировали отбор печатных изданий для детских отделов массовых библиотек. Научно-педагогическая секция ГУС (Государственного ученого совета) занималась разработкой программно-методических материалов, учебников и книг для всех видов учебных заведений. Главсоцвос (Главное управление социального воспитания и политехнического образования Наркомпросса РСФСР) совместно с научно-педагогической секцией ГУСа руководил работой дошкольных учреждений, общеобразовательных школ, детских домов и составлением учебников и учебных пособий для них. детский печатный издание советский
Издания для молодежи подвергались отдельной цензуре через органы ВЛКСМ «в целях прекращения выпуска книг бульварного характера», что отражено в постановлении Бюро ЦК РКСМ от 5 сентября 1922 года [Комсомол и молодежная печать, 1973, с. 44]. В 1924 году в Госиздате был создан специальный детский отдел, выпускающий произведения для детей, прошедшие предварительную цензуру, которые и поступали на книжные полки и в списки рекомендуемой для чтения литературы. Госиздат выпускает отдельные серии для детей: «Библиотека дошкольника», «Путешествия и приключения», «По разным странам», «Библиотека юного натуралиста» и др. Книги, вышедшие в свет в этих сериях, отвечали всем требованиям, предъявляемым к общей литературе -- тематика книги, идеологическая выдержанность, фабульность книги, целевая установка.
Развитию художественного качества и воспитательного потенциала литературы для детей и юношества в стране задавал импульс первый нарком просвещения А. В. Луначарский. Выступая на заседании коллегии Наркомпроса 28 февраля 1928 года, он указал на недостаток специалистов по созданию детской книги при наличии большого количества органов, занимающихся вопросами детской литературы. В 1931 году им была организована и проведена Первая Всероссийская конференция по детской литературе. К данному событию в февральском номере газеты «Правда» за 1931 год была опубликована статья Н. К. Крупской «Детская книга -- могущественное орудие социалистического воспитания» [Крупская, 1959, с. 170], в которой была строго определена государственная политика в области издания литературы для детей и юношества. По мнению автора статьи, главное в детской книге -- содержание, а оно должно быть коммунистическим.
На протяжении первых десятилетий становления и развития советского государства основным критерием оценки детской художественной литературы со стороны власти являлась идеологическая приемлемость [РЦхИДНИ, ф. 17, оп. 60, ед. хр. 920, л. 2.], предписывавшая охранять моральные и нравственные устои Советской власти. Поэтому на практике активно реализовывался отказ от «старой» литературы. Детскому чтению уделяли особое внимание как одному из важных воспитательных факторов, что прослеживалось в партийных документах. Стандартным является Постановление ЦК ВКП (б) от 23 июля 1928 года «О мероприятиях по улучшению юношеской и детской печати», в котором эта задача представлялась как «коммунистическое воспитание рабочей и крестьянской молодежи, внедрение в юношескую среду боевых традиций большевистской партии, привлечение молодежи <…> к непосредственному участию в социалистическом строительстве; воспитание в ней пролетарской классовой непримиримости в борьбе с отрицательными явлениями в области быта и хозяйственно-культурного строительства» [КПСС о средствах …, 1987, с. 423]. Особенно трудно было осуществить разрыв с прошлым и старой дореволюционной литературой в области детского чтения, так как новая детская литература находилась на стадии становления. После революционных событий детские сказки, по мнению большевиков, оказались ненужными для подрастающего поколения. На смену им приходят повести и рассказы с военно-патриотической тематикой. Причем если в начале 1920-х годов произведения носили приключенческо-романтический характер, как, например, «Красные дьяволята» П. Бляхина, то с приходом 1930-х годов легкость военных подвигов уходит на второй план и война предстает в ином, более гнетущем виде, как в произведениях А. Гайдара.
В аналитической статье Анны Гринберг «О детской советской литературе и детском читателе» в журнале «Печать и революция» [Печать …, 1925, с. 125--134] была подвергнута острой критике интеллигентность детской литературы. В ней отвергалась индивидуальность ребенка и его право на личные интересы и мнения. Детям предстояло, вместо чтения сказок о природе и животных, окунуться во взрослый мир заводов и машин, превратиться в реальных строителей светлого будущего. Места для детских фантазий не оставалось, так как всеми силами им внушалась необходимость мыслить рационально и в строго очерченных границах. Усилиями писателей и художников [Красовицкая, 2005, с. 110], иллюстрирующих детские книги, велось создание нового героя, действующего активно и социально правильно, что и составляло существенную сторону государственной политики в области печатных изданий для детей и юношества того времени [Штейнер, 2002, с. 104].
Отдел детской литературы Госиздата к дореволюционной литературе относился с большой осторожностью, подвергая ее тщательному отбору. Объяснялось это тем, что она создавалась для детей из буржуазной среды, поэтому ее сюжеты, мораль и идеалы представлялись как чуждые и недоступные для понимания пролетарского ребенка. Так, например, среди прочих вредной объявлялась сказка Андерсена «Стойкий оловянный солдатик» за подчеркивание сословной разницы между солдатиком и знатной дамой и за фигурирование в сказке чертенка. Русская народная сказка «Морозко» оказалась неугодной из-за «пропаганды морали рабов в лице кроткой падчерицы» [РЦхИДНИ, ф. 17, оп. 60, ед. хр. 920, л. 3,54]. Подобный подход к детской литературе на долгие годы закрыл для юных читателей возможность ознакомления как с сокровищами классической мировой литературы, так и с русскими народными сказками.
В первые десятилетия советской власти были заложены также многие направления детской библиографии, ставились вопросы методики управления детским чтением и привития навыков самообразовательного чтения у подрастающего поколения [Михеева, 2004, с. 82]. В 1920 году при Отделе единой трудовой школы в системе Наркомпроса был создан Институт детского чтения, преобразованный в 1923 году в отдел детского чтения и просуществовавший до 1930 года. Данное учреждение занималось широким спектром вопросов: от изучения психологии читателей до работы с детьми и подростками в библиотечной системе. Таким образом, детская литература впервые была подвергнута профессиональному изучению и анализу, что позволило более рационально руководить чтением. Кроме того, рецензионной комиссией с 1923 года создавался и выпускался в свет бюллетень «Новые детские книги», содержащий отзыв и идейно-эстетическую оцен ку каждого произведения.
Теоретической базой сказок, находящихся под запретом, а также руководством для авторов, пишущих для детей, становится дискуссионная статья К. И. Чуковского «Тринадцать заповедей для детских поэтов» [Тазетдинова, 2017, с. 67]. Для советских детей создавались книги с новыми героями и образами, которые вводили в оборот производственные темы. Так, например, герой рассказа Е. Смирновой «Вася кожевник» учится в школе фабзавуча, а рассказ «Рябчик» повествует о жизни углекопов. В произведении с заманчивым названием «Волшебное подземелье» описываются соляные копи [РЦхИДНИ, ф. 17, оп. 60, ед. хр. 920, л. 9]. Детская литература все более приобретает политический оттенок. «Вместо “Овода” Войнича и “Спартака” Джованноли », чтением которых были увлечены предыдущие поколения, теперь предлагались детям и подросткам «более героические образы -- Ленина, Сталина, Свердлова, Дзержинского, Куйбышева, Кирова, -- образы вождей революции, вождей народа» [Литературу -- детям, 1940, с. 148].
В советской литературе приветствовалось освещение социальных тем. Широко печатались рассказы, повести, поэмы для детей, посвященные истории революционной борьбы и трудовым достижениям советских людей, такие как «Рассказ о великом плане» М. Ильина, «Турксиб» В. Шкловского, «Днепрострой» Н. Миславского, «Джек Восьмеркин американец» Н. Смирнова. Таким образом, прослеживается подмена привычного мира детских мечтаний и фантазий взрослыми задачами и реалиями современной жизни.
На общем фоне отсутствия необходимого количества печатных изданий для детей и подростков библиотеки являлись наиболее эффективным способом использования книжной продукции. Подбору литературы в советские библиотеки для массового читателя посвящена монография М. Н. Глазкова [Глазков, 2001], в которой прослеживается эволюция государственной цензуры в обслуживании библиотечной книгой читателя в зависимости от приоритетов, установленных партией. В целом советские библиотеки работали над реализацией задач культурной революции [Малахова, 2017, с. 70].
Работа библиотек при этом была сильно политизирована. В передовой статье журнала «Красный библиотекарь» определялось ведущее место политики в работе этих учреждений: «Политическая работа должна быть не отдельной составной частью работы детской библиотеки, а скорее тем углом зрения, под которым ведется вся работа, должна органически входить в нее» [Желобовский, 1924, с. 82]. Сотрудники библиотек проводили активную деятельность по привлечению детей к чтению. Учитывая невысокий процент грамотности, особенно в сельской местности, библиотекари осуществляли разные формы работы: громкие чтения, живые журналы, клубы и кружки по интересам и т. д.
Полная замена старых детских книжек на современные советские произведения не могла не отразиться на содержании библиотечных полок, особенно в деревне. Нужно сказать, что даже при скудно оформленных полках для взрослых читателей детский отдел был представлен крайне бедно. Недостаток детской литературы подтверждается тем фактом, что дети переписывали содержание книг и перерисовывали иллюстрации, а затем изготовленные таким образом книжки шли на библиотечные полки [Культурное строительство …, 1928, с. 19]. Отдельных детских библиотек было немного. В основном читательские потребности детей стремились удовлетворить обычные массовые библиотеки, имеющие весьма скромные детские отделы. С другой стороны, в докладах о состоянии районных библиотек Омского уезда отмечалось, что среди читателей библиотек преобладали дети и подростки. Так, например, в Бердянской библиотеке из 1148 читателей детей числилось 870 человек, что составляло 75,8 % посетителей библиотеки [ГАОО, ф. 318, оп. 1, д. 598, л. 3]. В уездные политпросветы с мест от заведующих библиотек поступали просьбы выслать детскую литературу и книги для юношества [ГАОО, ф. 318, оп. 1, д. 598, л. 140].