Элиминация духовного, редукция субъективной реальности к природным, физическим факторам, затруднила разработку проблемы сознания. Исследование должно носить системный характер, так как проблема сознания имеет не только онтологический аспект. Требуется анализ и других аспектов изучения феномена: гносеологического, экзистенциального, социокультурного, аксиологического, коммуникативного. Одностороннее исследование не позволяет признать духовное (ментальное, идеальное) особым видом реальности, имеющим собственную структуру и элементы, свои отличительные от физического мира свойства. Показательна трактовка сознания некоторыми научными материалистами как «туманности без очертания». В этом случае закономерно возникает вопрос: существует ли такой объект? Американский теоретик Ст. Хорст, придерживаясь идеи «когнитивного плюрализма», высказал мысль, что все описания сознания не более чем «мистерианизм», то есть придание феномену некой тайны, создание идеализированных моделей, слабо совпадающих с сущностным статусом бытия феномена. Когнитивные инициативы, методы и способы описания феномена, вводимые в исследование со стороны наблюдателей, так разнообразны, что вряд ли возможно создание целостной научной, аксиоматической системы [28, р. 201]. Ментальность, изучаемая психологами, предполагает наблюдателя. Она пронизана субъективизмом исследователя-наблюдателя, зачастую склонного к «мистерианизму», допускает релятивизм в интерпретациях полученных данных. Наблюдатель, так же как он описывает сознание, может описывать и нечто сверхъестественное, например ангелов и Бога. Поскольку в этой позиции стирается грань между наукой и религией, мистикой, ученые подвергли ее обоснованной критике. Фактически идеи Хорста использовались как еще один аргумент в пользу элиминации духовного из аксиоматического описания мира. Элиминативизм на уровне интуиции вызывает неприятие у многих теоретиков. Человек убежден, что сознание, душа, его «Я» обладают существованием.
Американский исследователь Дэниел Деннет, давая объяснение сознания, также подчеркивал существующие трудности проблемы. Н. С. Юлина обратила внимание на «головоломки», допущенные Деннетом, в его трактовке феномена сознания, посвятила их разбору специальную работу [22]. Деннет предпринял попытку исследования и описания сознания как самостоятельного феномена. Сочетание в теории принципов бихевиоризма, материалистического элиминативизма, функционализма (плюрализм моделей) позволяет, по его мнению, изучить сознание. Деннет убежден, что следует опираться на эмпирию и основываться на объективных утверждениях, которые не зависят от субъекта-наблюдателя. Он, как сторонник «когнитивной нейронауки», отрицает методы, включающие интроспекцию, иронично называя метод интроспекции «декартовским театром» [4, c. 135-153]. Знаменитое декартовское выражение «Мыслю, следовательно, существую» ориентирует наблюдателя на фиксацию субъективных процессов, протекающих внутри человека, в его душе, и не может претендовать на объективность. А вот ученый, по убеждению Деннета, как наблюдатель, фиксируя поведение испытуемого, его устные и письменные высказывания (нарративы), способен дать интерпретацию полученным данным, предполагая, что постиг ментальность испытуемого [3, с. 8, 31-33, 43-44]. Деннет предостерегает исследователей от отождествления собственной интерпретации с внутренним миром субъекта, его сознанием, теми «квалиа», которые связаны с мозгом и не совпадают с ним: внутреннее «Я», феноменальные «квалиа» сознания - это лишь видимость, принимаемая за подлинную реальность. Сознание - это информационные потоки, оно мало отличается от информационных программ, регулирующих поведение роботов, объектов с ИИ.
В своих работах Деннет, устранив «квалиа», не объяснил, а уничтожил сознание.
Американский философ Дж. Сёрл в книге «Открывая сознание заново» называет свою концепцию «биологическим натурализмом» [19, с. 24]. Сознание, согласно Сёрлу, возникает в процессе эволюции, когда материальные частицы, организованные особым образом, начинают производить нечто, отличающееся от способа бытия объективной реальности. Лишенные феноменальных свойств неделимые частицы в своей динамичной организации порождают особые «квалиа» [Там же, с. 50]. Сёрл пишет: «Сознание есть биологическое свойство мозга человека и определенных животных. Оно каузально обусловлено нейробиологическими процессами и в той же степени является частью естественного биологического порядка, как и любые другие свойства вроде фотосинтеза, пищеварения или деления клетки» [Там же, с. 99]. Свой биологизаторский вариант автор считает весьма креативным. Отметим, что подобные концепции, именуемые «вульгарным материализмом», уже нашли свою критику в истории науки. Идею эмердженции Сёрл излагает следующим образом: сознание «является каузально эмерджентным свойством поведения нейронов» [Там же, c. 119]. Он готов признать эмерджентный интеракционизм, то есть взаимодействие мозга и его свойств, обладающих активностью, влияющих на поведение человека. В принципе, использование теории эмерджентизма для понимания происхождения сознания можно оценить положительно в сравнении с физикалистским редукционизмом. Однако Сёрл уравнивает феномены, возникшие эмерджентно, например фотосинтез и сознание. Не придает значения тому факту, что существует качественное отличие этих феноменов. Мозг он предлагает трактовать как природный физический объект и, нарушая логику, говорит, что сознание обладает некоторой нередуцируемой к физической реальности «субъективной физической компонентой» [Там же, с. 125]. Остается непонятным, что «не физическое» есть у эмерджентного феномена - сознания (ментального). Возможно, его бытийно-процессуальная природа, возможно, содержательно-смысловая наполненность. При критическом отношении к концепции эмерджентистского материализма, признаем, что идея эволюционного подхода уместна, но она должна включать анализ космо- и биогенеза, антропосоциогенеза, полноценный социокультурный анализ. То есть системный анализ мог бы дать значительные результаты.
Следует признать, что сознание как феномен - трудный для исследователя объект. Трудности начинаются уже с вопроса: как материальный, физический, мир смог породить свойство, отличное от него по способу бытия? Ментальность, субъективная реальность, сосуществует как особая реальность наряду с объективнофизической реальностью или с какого-то (какого именно?) момента можно констатировать ее возникновение в физическом мире? Каковы причины генезиса феномена сознания: физические, биологические, нейрофизиологические, деятельностные, социокультурные, коммуникативные или это - совокупные причины, сочетающиеся в процесс коэволюции? Как осуществляется перевод мозговых процессов в субъективное переживание? Как понять, что мозг - материальный орган - порождает феноменальное, лишенное материальных свойств и характеристик? Имеются ли какие-то законы, обеспечивающие связь ментального и физического, сознания и мозга (bridge laws)? Не нарушит ли признание существования субъективной реальности сложившуюся научную картину мира, не добавит ли к «большой науке» дополнительных загадок? Обоснованные ответы на многие из поставленных вопросов можно найти у отечественных исследователей [5; 6].
Современное постиндустриальное общество добавило трудных вопросов. К какому миру отнести виртуальную реальность, прочно вошедшую в мир человека благодаря успехам информатизации? Какое толкование человека, его сознания является более адекватным в контексте современной научно-философской картины существующего мира? Если ранее заявляли: сознание есть мозг, его физико-биологические структуры и свойства, то современные трактовки допускают другие констатации. Так, например, в романе А. Иванова «Комьюнити» главный герой Глеб, сотрудник IT-компании, убежден, что «человек - это его айфон», что он - совокупная информация, заложенная в гаджет [8]. Фактически тем самым снимается проблема феноменальности сознания, экзистенциальной специфики существования человека. Американский исследователь Дж. Ланир публикует Манифест: «Вы не гаджет», протестуя против сведения сознания к информационным потокам, функционирующим в инфосфере [9]. К разночтению в решении вопросов сознания добавляются проблемы, порождаемые инфосферой. Широкое использование компьютеров, гаджетов приводит к тому, что знания, интеллект, мышление, память, коммуникация субъекта претерпевают изменения, человек может стать функцией в мире ИИ [11, c. 113-116].
Рассмотрение функций мозга в философии сознания взяли на себя сторонники функционализма. Методология функционализма известна в биологии, социологии, экономике. В философии сознания функционализм превратился в значительное течение, популярное у исследователей психофизической проблемы. Это - доктрина, сторонники которой изучают способ бытия феномена в системе. Популярности функционализму прибавили публикации в области ИИ. Появился даже «компьютерный функционализм» (Х. Патнэм), предлагающий объяснять деятельность сознания и мозга человека по аналогии с программами компьютера (программа-код противопоставляется информации, заложенной в программе). Рассматривая функции мозга, ученые пытались определить специфику деятельности, выполняемых когнитивных операций, ролевой и поведенческой активности субъекта. Функциям приписывалась каузальная роль в сознательном процессе. Концепция опирается на тезис о «нейтральном характере функций» и о множестве «возможных реализаций». Предлагаемая реляционная методология, не учитывающая природу объекта-носителя функций и свойств, проявляемых в самой функции, фактически сближает функционализм с физикалистской элиминацией ментального или редукцией свойств сознания к мозгу. Важным возражением против такого рода функционализма является то, что феноменальная составляющая, относящаяся к качественной характеристике субъективной реальности и осмысленного опыта субъекта, оставалась вне рассмотрения, кроме того, «квалия» не поддавались компьютерной обработке.
Деннет в своих работах, по существу, приходит к идее элиминации понятия «квалиа» из научного языка. «Колесо, которое не крутится», не имеет права на использование в объекте, предназначенном для передвижения. Чалмерс, сглаживая эту позицию, отмечает связь ментального процесса (функции) и содержательносмысловой составляющей «квалиа», сопровождающей функционирование сознания. Однако содержательная сторона ментального не присутствует в физическом мире, и ею можно пренебречь в научном описании сознания, сконцентрировавшись на физическом объекте, реализующем функцию [25, р. 4-6]. Сторонники функционализма, по существу, подразделяют реальность на высший (физический) уровень и низший, добавочный (ментальный), который следует игнорировать при описании феномена, ибо в нем, по мнению Хорста, имеется налет мистики. А функционализм как своего рода «редукционизм - доктрина не только ложная, но и вредная» [28, р. 6]. Идеал «единой науки», провозглашенный позитивистами, становится все менее популярным. Признание, что наряду с «большой наукой» есть другие научные и инонаучные виды знания, имеющие свою когнитивную значимость, подводит к мысли о необходимости преодоления разъединенности наук. Методологический плюрализм зачастую дает позитивные результаты, не противоречит философским трактовкам сознания, проливающим свет на многие аспекты функционирования «квалиа», впрочем, сохраняются и препятствия на пути подобного объединения [Ibidem, р. 5]. Вопрос об онтологическом статусе функциональных явлений всплывает, даже если применять междисциплинарный подход к исследованиям человека, личности и к анализу объектов с ИИ, и даже к изучению функционирования гиперсети (нейросеть мозга и социальная сеть, опосредованные языком). «Гиперсетевая теория сознания» предложена И. Ф. Михайловым [15, с. 87, 95].
Теоретики оценивают ситуацию с анализом проблемы сознания как «весьма интересную», поскольку постоянно появляются новые школы, направления, методологии, при этом многие из них, став достоянием научного сообщества, подвергаются критике, выбраковываются, освобождая место для новых альтернативных, порой не редукционистских концепций [25, р. 359]. Из этого следует, что исследования сознания далеки от завершающей стадии: нет единства практически ни по одной позиции этой «трудной проблемы». Мы не считаем, что рассмотренные концепции - это языковые игры участников дискуссии: по крайней мере, очерчены общие рамки осмысления сознания, очевидны трудности, есть варианты решения, и, как известно, «в спорах рождается истина». Кроме того, авторы вышли за рамки онтологии, эпистемологии, лингвистики, наметилось использование достижений современной когнитивной культуры: социокультурного, аксиологического, экзистенциального и пр. аспектов изучения сознания. Благодаря сложившемуся дискуссионному полю изменился статус не только научных, но и философских аспектов проблемы. Мыслители-одиночки прошлого уступили место сообществам, стремящимся к объединению усилий в междисциплинарных исследованиях, опираясь на союз науки и философии.
Несмотря на то, что пока точно неизвестно, как материальное порождает нематериальные идеи, приходится признать, что «разум может изменить разум» [20, с. 53], а следовательно, «туманность без очертания» является не менее важным объектом изучения, нежели физическое, природное. Публикуются работы, нацеленные на стимулирование креативных способностей человека, помогающие своими методиками формированию новых идей, творчеству людей, коллективов. В России в последнее время обсуждается проблема трансгуманистической эволюции, способной изменить человека, его сознание. Результатом эволюции может стать формирование не просто «техночеловека», но «неочеловека», «постчеловека», способного качественно преодолеть границы человеческого. Ставится практическая задача создания субстанциональности нового типа и носителей небиологических ценностей в условиях информатизации на базе нано- и биосубстратов. Дискутируется вопрос о том, не убьют ли новые технологии в «постчеловеке» те «квалиа», которые мы обозначили и обсуждали [2, с. 181, 187, 266].
Мы считаем, что существуют концепции сознания, адекватно трактующие взаимосвязь сознания и мозга, ментального и физического. Одна из них - это концепция Д. И. Дубровского [5; 6]. Аналогия связи информации и кода, вне которого эта информация не существует, и сознания и мозга приемлема для понимания. Уточним, что, по нашему мнению, исходить следует из того, что сущее, как бытие мира в широком смысле слова, включая и мозговые структуры субъектов, и образы этого бытия, создаваемые людьми в ходе социокультурной эволюции, имеют множество связей, являются сложно структурированной системой разнообразных по своей форме объективаций. Субъекты - носители образов действительности - полимодальны, испытывают множество природных и социокультурных воздействий и проявляют себя в разнообразных формах: практически-действенных, коммуникативных, эмпирических и теоретико-интеллектуальных, рациональных и иррациональных и пр. Мы уже писали об этих проблемах [13, с. 42-57]. Субъективная реальность (идеальные образы сознания) всегда объективирована, вне объективации она не существует сама по себе. Субъект в ходе антропосоциогенеза научился интериоризировать (переводить во внутренний смысловой план) воздействия окружающей среды, проявляя при этом адекватность реагирования как на физический мир, так и на мир своей субъективной реальности. Сознание как «горящее пламя духа» имеет двойственную природу.
С одной стороны, это процесс, который переживается и фиксируется субъектом. И он напрямую связан с меняющимися нейродинамическими процессами мозга, его природной (физической, биологической, нейрофизиологической и пр.) активностью. Объективно реальная, материальная (физическая) сторона - это именно мозговая активность здорового, социализированного индивида. Но мозг не просто физический объект, он социален, он продукт культурной эволюции: филогенеза и онтогенеза человека. Природа гениально скрыла от субъекта физическую сторону активности мозга, ни об одной физико-химической, нейробиологической реакции, протекающей в мозге при переживании нами субъективных феноменов, нам не известно. Одновременно наше сознание, субъективная реальность, находится в нас и зависит от нас, чем и отличается от бытия объективной реальности, физического. С другой стороны, сознательно переживаемый процесс имеет содержание, на что физикалисты не обращали внимания. Содержание может быть объективным, если точно отражает внутренний или внешний мир, но образ может характеризоваться и как субъективнообъективный, если индивид в содержание образов сознания внесет свои оценки, интерпретации, переживания. Содержательно «туманность без очертаний» довольно хорошо изучена. Ядром сознания являются знания, актуализированные в текущий момент в виде «информации в чистом виде» и неактуализированные, но существующие в форме памяти. В рамках гносеологического аспекта исследования сознания структура знаний как основа сознания достаточно изучена [Там же, с. 46], в рамках социокультурного и аксиологического аспектов изучены типы рациональности, структура ценностей, влияющих на знания человека. В рамках экзистенциального аспекта изучена структура самосознания, взаимодействия «Я» и «Не-Я», коммуникативная составляющая формирования «Я», даны классификации ума (разума), волевой составляющей сознания и т.п. Сознание вне процесса интериоризации воздействий объективной реальности (физического) на человека не существует. Но именно в процессе интериоризации социокультурных воздействий (практических действий, акций, слов, карандашно-бумажных и дисплейно-компьютерных операций) оно приобретает уникальные свойства. Это - идеальность (отсутствие вещественности, материальности), интенциональность (направленность на объект), рефлексивность (осмысленность самого акта сознания), творческая активность. Так что при решении «трудной проблемы» сознания, на наш взгляд, необходим союз «большой науки» и философии в совокупности с циклом мировоззренческих, социально-гуманитарных наук.