Православный Свято-Тихоновский гуманитарный университет
(Москва, Российская Федерация)
"Финляндский вопрос" в переписке патриарха Алексия I с председателем совета по делам РПЦ Г.Г. Карповым
Татьяна Ивановна Шевченко
кандидат богословия, кандидат исторических наук,
старший научный сотрудник НИО новейшей истории
Русской Православной Церкви
Аннотация
Статья посвящена обзору «финляндской темы» в переписке патриарха Московского Алексия (Симанского) с председателем образованного в 1943 году Совета по делам Русской православной церкви Г. Г. Карповым и охватывает период 1945-1953 годов. Вся переписка (1945-- 1970) опубликована в 2009 году в двухтомном сборнике издательства «Российская политическая энциклопедия». «Финляндский вопрос» включал в себя обсуждение мероприятий и стратегии по восстановлению канонических отношений Русской и Финляндской православных церквей. В 1921 году патриархом Московским Тихоном (Беллавиным) была предоставлена автономия Финляндской православной церкви, которая в 1923 году, вопреки его протесту, перешла под юрисдикцию Константинопольского патриарха. С тех пор отношения между Русской и Финляндской церквами считались прерванными. Сложное положение Церкви в Советской России и Вторая мировая война не позволили обеим сторонам обсудить возникшую проблему. Первые послевоенные годы советское правительство оказалось заинтересованным в содействии Русской церкви своей международной политике. Обзор переписки показывает динамику процесса обсуждения патриархом Алексием и Г. Г. Карповым проблемы восстановления канонического общения между Русской и Финляндской церквами, связанные с этим новые аспекты и помогает понять, почему в то время Финляндской церкви не была предоставлена автокефалия.
Ключевые слова: история Русской православной церкви в ХХ веке, Финляндская православная церковь, патриарх Алексий (Симанский), Совет по делам Русской православной церкви, Георгий Григорьевич Карпов, архиепископ Герман (Аав), автокефалия, советско-финляндские отношения, государственно-церковные отношения
Abstract
Tatyana I. Shevchenko, Cand. Sc. (Theology), Cand. Sc. (History),
St. Tikhon's Orthodox University (Moscow, Russian Federation)
“FINNISH ISSUE” IN CORRESPONDENCE BETWEEN PATRIARCH ALEXIS I AND THE CHAIRMAN OF THE COUNCIL FOR THE AFFAIRS OF THE RUSSIAN ORTHODOX CHURCH G. G. KARPOV
The article addresses the “Finnish issue” in the correspondence between Alexis I (Simansky), Patriarch of Moscow, and Georgiy Grigoryevich Karpov, the Chairman of the Council for the Affairs of the Russian Orthodox Church established in 1943. The correspondence covers the period between 1945 and 1953. The entire correspondence (1945-1970) was published in the two-volume edition of the Russian Political Encyclopedia Publishing House in 2009. The “Finnish issue” included the discussion of measures and strategies for restoring canonical relations between the Russian and Finnish Orthodox Churches. In 1921, Moscow Patriarch Tikhon (Bellavin) granted autonomy to the Finnish Orthodox Church, and in 1923 it came under the jurisdiction of the Constantinople Patriarch, despite the protest of
Patriarch Tikhon. After that, relations between the Russian and Finnish Orthodox Churches were interrupted. The difficult situation of the Church in Soviet Russia and the Second World War did not allow both sides to discuss this issue. During the first post-war years, the Soviet government was interested in involving the Russian Orthodox Church in promoting its international policy. The review of the correspondence shows the dynamics of the discussion between Patriarch Alexis and G. G. Karpov on the problem of restoring the canonical communion between the Russian and Finnish Orthodox Churches, reveals some new issues arising from it, and helps to understand why the Finnish Orthodox Church was not granted autocephaly at that time.
Keywords: history of the Russian Orthodox Church in the XX century, Finnish Orthodox Church, Patriarch Alexis (Simansky), Council for the Affairs of the Russian Orthodox Church, Georgiy Grigoryevich Karpov, Archbishop Germanus (Aav), autocephaly, Soviet-Finnish relations, state-church relations
For citation: Shevchenko, T. I. “Finnish issue” in the correspondence between Patriarch Alexis I and the Chairman of the Council for the Affairs of the Russian Orthodox Church G. G. Karpov. Proceedings of Petrozavodsk State University. 2021;43(2):44--54.
Введение
Статья посвящена обзору писем патриарха Московского и всея Руси Алексия I (Симанского, 1877--1970) в Совет по делам Русской православной церкви (РПЦ) за 1945--1953 годы. Они опубликованы в первом томе одноименного двухтомника писем, охватывающего период 1945--1970 годов, который вышел в свет в 2009 году в издательстве «РОССПЭН» [9]. Несмотря на давний срок публикации, представленный в сборнике уникальный документальный массив по истории РПЦ одного из самых неоднозначных периодов ее существования все еще ждет осмысления, комментирования и введения в научный оборот. В данной статье пред ставлен обзор лишь одной затронутой в переписке темы, а именно -- обсуждение «финляндского вопроса».
В период 1945--1953 годов наиболее активно решался вопрос о восстановлении канонических отношений Русской и Финляндской православных церквей и была актуальна тема автокефалии Финляндской православной церкви, которую могла предоставить ей Церковь-мать -- Русская православная. Цель статьи -- прояснить с помощью анализа переписки обстоятельства межцерковных отношений и понять, почему автокефалия все-таки не была предоставлена. Предполагается исследовать динамику отношений русской и финской сторон в решении вопроса автокефалии. Хронологические рамки обусловлены двумя важными датами в жизни РПЦ: 1945 (год избрания патриарха Алексия I) и 1953 (год смерти Сталина). Они соответствуют «сталинскому» периоду служения патриарха Алексия (Симанского).
Подробная фактография послевоенных российско-финляндских церковных отношений описана в работах Т. И. Шевченко [14: 308-331], [15] и епископа Силуана (Никитина) [12], в частности в статье последнего «Проект предоставления автокефалии Финляндской Православной Церкви в 50-е гг. XX века»1. Оба автора опираются в основном на материалы по Православной церкви в Финляндии периода 1950-х годов, хранящиеся в Государственном архиве РФ, в фонде 6991 (Совет по делам РПЦ при Совете Министров СССР). Документы отражают рабочие детали процесса: подготовку делегаций, официальные отчеты о них, те или иные действия, предпринятые участниками процесса в разное время, и реакцию на них руководства. В отличие от этих материалов, настоящая переписка показывает состояние дела по факту: она отражает основные мотивы принятия тех или иных решений советской стороной, «кухню» процесса формирования позиции Московской патриархии. Несмотря на вовлеченность в процесс многих лиц и структур, окончательное решение все же принималось «на верхах».
Позиция финляндской стороны в процессе переговоров часто кардинально менялась. Владыка Силуан склонен акцентировать положительные аспекты процесса: стороны наконец смогли обменяться мнениями после долгого перерыва в общении, были открыты к критике и не скрывали трудностей, с которыми сталкивались. Он также считает, что в 1952 году «было положено начало новой стадии переговоров о воссоединении»2.
Согласно монографии Т. И. Шевченко «Валаамский монастырь и становление Финляндской Православной Церкви (1917-1957)» [14], можно предположить, что ведущую роль в провале плана автокефалии сыграло недоверие финляндской стороны к Московской патриархии ввиду зависимости последней от советского государства.
Исследуемая проблема затрагивалась в работах М. В. Шкаровского [16], [17], [19], финских историков прот. В. Пурмонена [20], Ю. Рийконена. Последний в обширной монографии «Церковь в объятиях политики: канонические разногласия между Финляндской архиепископией и Московским патриархатом 1945-1957 гг.» [21] приводит перечень исследований темы на финском языке. Из особенностей освещения Ю. Рийконеном проблемы можно отметить то, что он не отрицает канонических нарушений при отделении в 1923 году Финляндской православной церкви от Русской церкви [21: 354], но считает, что в провале переговоров о воссоединении в 1945 году была виновата последняя, поскольку Московский патриарх (Алексий I) «не был готов обсуждать широкие права» финской стороны, хотя они, по мнению автора, и были минимальными [21: 358]. Исследователь никак не выделяет 1952 год в истории переговоров.
Обзор вышеупомянутой переписки позволяет предположить, что финляндская сторона, скорее всего, не стремилась к автокефалии вообще, а затягивание переговоров с Московской патриархией нужно было для восстановления канонического общения с РПЦ на своих условиях: без изменений в тогдашнем состоянии и статусе Финляндской православной церкви, с сохранением нового календарного стиля в богослужебной практике, включая Пасхалию, и автономии под юрисдикцией патриарха Константинопольского.
Основная часть
Каждый том двухтомника писем патриарха предваряется несколькими вводными статьями (Н. А. Кривовой, Ю. А. Орловой), в которых раскрывается исторический контекст переписки, приводится историография периода, обзор содержания и археографический комментарий. Первый том письма 1945-1953 годов соответствует одному из переломных периодов во взаимоотношениях Советского государства и Церкви. В 1943 году начался кардинальный поворот в государственной церковной политике СССР, он привел к ослаблению давления государства в ключевых для Церкви вопросах. Впервые после десятилетий жесточайших гонений начался процесс нормализации государственно-церковных отношений [9: 5]. В 1943 году был создан Совет по делам РПЦ как структура-посредник между правительством СССР и патриархом «по вопросам, требующим разрешения правительства» [9: 5]. Возглавил Совет полковник госбезопасности Георгий Григорьевич Карпов (1898-1967), с которым у патриарха Алексия, «несмотря на мировоззренческую пропасть», получилось найти общий язык и установить неформально «сердечные» отношения [9: 8]. Тем не менее, пишет Н. А. Кривова, характер отношений патриарха и Карпова можно охарактеризовать не иначе как «процесс поиска компромисса» [9: 8], хотя и ставший возможным благодаря их уважению друг к другу. В одном из писем (1953) Карпову Святейший резко отрицал любую возможность внешнего влияния на его деловые решения: «Для меня... крайне неприятны толки о влиянии... Будьте уверены, что я порученное мне церковное дело оберегаю от всякого стороннего вмешательства» [9: 720-721]. Естественно, как отмечает Ю. Г. Орлова [9: 13-29], общение патриарха и председателя Совета контролировалось сверху. Карпов периодически докладывал о настроении патриарха и о беседах с ним [9: 18]. Он характеризовал свое отношение к Святейшему как «официальное», разбавленное долей «известной теплоты», которая принята при общении в церковной среде, тем не менее Карпов утверждал, что «семейственности, потери ориентировки в этих отношениях нет и не может быть допущено» [9: 18].
Период стабильности был недолгим, но имел серьезные последствия для РПЦ. Она смогла укрепить положение, возродить некоторые институты и завоевать авторитет на международной арене [18: 37]. Она собрала и провела в 1945 году Поместный Собор для избрания нового патриарха, которым и стал Святейший патриарх Алексий I. Главной целью его служения было возрождение церковной жизни в СССР [9: 5]. Первые годы его патриаршества стали периодом преодоления расколов в РПЦ, которая получила, наконец, «возможность устанавливать и развивать международные и межконфессиональные контакты, укреплять межправославные связи» [9: 6].
Тем не менее обманываться не стоило. Церковь находилась в полной зависимости от советской власти, «реализовывающей идеологию тотального контроля в духовной жизни общества и жесточайшего подавления инакомыслия» [18: 37]. Составители сборника отмечают, что современные исследователи сходятся в оценке причин «потепления» к Церкви со стороны Сталина [1], [2], [6], [7], [13], в основе которых лежал «исключительно прагматичный интерес» использовать Церковь «при новом переделе мира» [9: 6]. «Те же мотивы, в сочетании со сложным комплексом проблем внутреннего развития страны, стали причиной заметного охлаждения» на рубеже 1947-1948 годов, в условиях начинавшейся холодной войны [9: 7]. Сталину важна была лишь «видимость благополучия в религиозном вопросе, а не реальное отделение Церкви от государства» [18: 37].
Одним из атрибутов этой «видимости благополучия» была заинтересованность советского правительства в использовании потенциала Церкви на международной арене. И здесь всплывает так называемый «финляндский вопрос», нашедший отражение в упомянутой переписке. С 1954 года начался пересмотр «примирительной» церковной политики государства, связанный с приходом к власти Н. С. Хрущева [10: 5]. Письма этого периода вошли во второй том сборника, они упоминаются в статье, но не включены в обзор.
Всего в первом томе (1945-1953) опубликовано 618 документов, из них 544 письма Московского патриарха в Совет по делам РПЦ и лично председателю Совета Г. Г. Карпову или его заместителю С. К. Белышеву и 74 документа-приложения. В 31 письме патриарха упоминается Финляндия. Однако содержательное обсуждение темы встречается только в восьми из них. Одни письма сообщают о получении корреспонденции касательно Финляндии с приложением ее, другие о прилагаемом докладе или проекте ответного письма. Не остается сомнений в большой заинтересованности сторон в вопросе. Однако утверждать, что «финляндская тема» была приоритетной в обсуждении дел текущего периода, пожалуй, не стоит. Для сравнения: во втором томе двухтомника (1954-1970) «финляндская тема» всплывает действительно редко. Из 243 писем патриарха этого периода Финляндию упоминают всего в шести, причем в двух из них в связи с тяжелым положением приграничной Олонецкой епархии, а в одном в связи с переехавшими в Псково-Печерский монастырь валаамскими монахами.
До 1947 года, пока сохранялась надежда на проведение в Москве Всеправославного Собора, Совет по делам РПЦ в лице Г. Г. Карпова стремился содействовать расширению международной деятельности РПЦ, полагая, что появление еще одной автокефальной Церкви, которой могла стать Финляндская православная, даст дополнительный голос при голосовании на будущем Соборе.
Все послевоенное время правительство Финляндии выказывало стремление к добрососедству, учредив в 1944 году общество дружбы «Финляндия СССР». Официальные дипломатические отношения между СССР и Финляндией были возобновлены в 1947 году. Основой внешней политики стран стал заключенный 6 апреля 1948 года договор о дружбе, сотрудничестве и взаимной помощи.
В 1945 году финляндские церковные власти дали свое согласие на «воссоединение». Никто не собирался их обманывать и «заманивать» обратно в Московскую патриархию, как считали в Финляндии противники процесса сближения с Русской церковью. Как и было обещано, в 1948 году Москвой была предоставлена автокефалия Польской, а в 1951 году и Чехословацкой православным церквам. Решение о даровании автокефалии заранее принимал Совет Министров СССР [19: 307-308].
Тем не менее, как справедливо отмечает епископ Силуан (Никитин), попытка восстановления отношений Русской и Финляндской церквей, предпринятая в 1945 году, провалилась. Он склонен согласиться с мнением финляндской стороны об отрицательной роли в этом негибкости митрополита Григория (Чукова), возглавлявшего переговоры3 [12: 272-273]. Не все в Московской патриархии думали так же. Например, в 1954 году епископ Лужский Михаил (Чуб) утверждал, что поездка в Финляндию в 1945 году митрополита Григория имела «исключительное значение», проведенное им присоединение двух русских монастырей к Московской патриархии было событием «исключительной важности», которое ликвидировало «раскол в монастырях», вызванный «антиканонической деятельностью» архиепископа Германа (Аава) и Церковного управления, «беспрецедентный» в истории Финляндии4.
В качестве причин «неудавшейся миссии владыки Григория» епископ Силуан называет «и изменение политического курса Финляндии, и осторожную выжидающую позицию епископата Финляндской Церкви, и активную деятельность малоизвестных, но влиятельных мирян»5. Обзор же вышеупомянутых писем патриарха Алексия позволяет обозначить и «геополитическую» составляющую провала.
Началось все с того, что патриарх ознакомил Карпова с поздравительным письмом (23 февраля 1945 года) от архиепископа Финляндского Германа (Аава, 1878-1961), в котором глава Православной церкви Финляндии поздравлял новоизбранного патриарха Алексия I и просил молиться за «автономную финскую церковь». В ответном письме, через два с половиной месяца, патриарх, поблагодарив, выражал желание восстановить нарушенное молитвенно-каноническое общение между церквами [9: 53-54]. 28 октября 1945 года патриарх Алексий направил Константинопольскому патриарху Вениамину письмо, в котором сообщал о намерении принять под свою юрисдикцию Финляндскую православную церковь, как всегда находившуюся в ведении РПЦ [9: 79].