ФИНЛЯНДСКИЙ КАДЕТСКИЙ КОРПУС В ОФИЦИАЛЬНОЙ ИСТОРИИ И СВИДЕТЕЛЬСТВАХ СОВРЕМЕННИКОВ (XIX - НАЧАЛО XX В.)
И. Гребенкин, М. Загора
Аннотация
Настоящее исследование обращается к истории малоизученного в отечественной историографии военного учебного заведения дореволюционной России - Финляндского кадетского корпуса. Положение Великого княжества Финляндского в имперском пространстве России, проблемы военных учебных заведений, изменения в их организации в связи с военными реформами являются контекстом данной статьи. Облик и история Финляндского кадетского корпуса представлены в государственно-институциональном и историко-антропологическом аспектах на основе документального исторического очерка и свидетельств его бывших воспитанников.
Ключевые слова: Финляндский кадетский корпус, Великое княжество Финляндское, военные учебные заведения, В. А. Альфтан, К. Г. Маннергейм, А. Ф. Редигер, И. А. Хольмсен.
Annotation
I. N. Grebenkin, M. G. Zagora
THE FINNISH CADET CORPS IN OFFICIAL HISTORY AND CONTEMPORARIES' EVIDENCES (XIX - EARLY XX CENTURIES)
This study is devoted to the history of a military educational institution of pre-revolutionary Russia, little explored in Russian historiography, - the Finnish Cadet Corps. The position of the Grand Duchy of Finland in the imperial space of Russia, the problems of military educational institutions, as well as changes in their organization in connection with the military reforms are the context of this article. The appearance and history of the Finnish Cadet Corps are presented in state-institutional and historical-anthropological aspects based on a documentary historical sketch and evidences of the Cadet Corps' former students.
Keywords: Finnish Cadet Corps, Grand Duchy of Finland, Military Educational Institutions, V. A. Alftan, C. G. Man- nerheim, A. F. Roediger, I. A. Holmsen.
Основная часть
финляндский кадетский корпус офицер
Пребывание Финляндии в составе Российской империи может считаться одним из наиболее самобытных явлений имперской политики России в XIX - начале XX веков. Процесс инкорпорации края в имперское пространство неоднократно привлекал и продолжает привлекать внимание исследователей [Похлебкин 1975, Юссила 2009, Бахтурина 2017, Колесников 2021, Загора 2020, Петухова 2022], отмечавших его сложный и противоречивый характер. Некоторые из его граней нашли своеобразное отражение в истории Финляндского кадетского корпуса - единственного российского военного учебного заведения, которое действовало на территории Великого княжества Финляндского (ВКФ) более 90 лет [наиболее полное и обстоятельное исследование, посвященное этому учебному заведению, было опубликовано в 2003 г. на финском языке: Screen 2003].
Финляндский кадетский корпус имел предшественником Военную школу, существовавшую в местечке Хапаниеми/Гапаниеми в южной Финляндии еще во времена шведского господства. После образования Великого княжества Финляндского в составе Российской империи в 1812 г. группа бывших шведских офицеров выступила с проектом создания в Гапаниеми Финляндского топографического корпуса, который был поддержан российскими властями.
Первоначально Корпус не являлся по существу учебным заведением, а имел целью топографическую съемку края для подготовки современного картографического материала. Решение этих задач, однако, потребовало дополнительного обучения как офицеров, так и младшего вспомогательного состава корпуса - кадет. В последующие годы, выполняя основные задачи, Корпус развивался именно как учебное заведение с трех-, а затем четырехклассным учебным курсом, прошедшие его кадеты производились в офицерские чины. Число воспитанников выросло и достигло 60 человек, что свидетельствовало о его признании местным дворянством. В 1819 г. Высочайшим повелением Топографический корпус был преобразован в Финляндский кадетский корпус с переводом в г. Фридрихсгам.
В течение всей своей истории Корпус в силу нахождения на территории Великого княжества Финляндского сохранял особое положение, которое можно рассматривать как привилегированное. В первой четверти XIX в. это было связано с отсутствием сложившейся системы военных учебных заведений и дефицитом офицерских кадров, получивших специальное обучение. Так, военнотопографическая подготовка кадет в Корпусе давала основания для их выпуска непосредственно в Свиту Его Императорского Величества по Квартирмейстерской части - структуру, исполнявшую функции службы Генерального штаба императорской армии. При этом Корпус находился в подчинении Генерал- квартирмейстера Главного Штаба, его финансирование происходило как за счет военного ведомства, так и из сумм, выделяемых властями Великого княжества Финляндского. Директор Корпуса пользовался особыми правами при подборе офицеров и преподавателей на штатные должности.
В эпоху царствования Николая I в России началось формирование единой системы военно-профессионального образования. Новый Устав и Положение о военно-учебных заведениях, принятые в 1830 г. были направлены на создание общих основ и порядка их функционирования. Эти нововведения не могли обойти стороной и Финляндский кадетский корпус, который предстояло приблизительно приравнять к российским военно-учебным заведениям 2-го разряда. Первые шаги к этому делались и ранее. Еще в 1826 г. был прекращен выпуск из Корпуса офицеров непосредственно в Квартирмейстер- скую часть и, таким образом, отменена его заметная привилегия. С 1830 г. офицеры Корпуса были уравнены в правах по производству в чины с другими корпусами [Финляндский кадетский корпус... 1889, 37-38]. И только в 1836 г. произошла окончательная передача Корпуса в подчинение Великого князя Михаила Павловича, ведавшего управлением военно-учебными заведениями империи.
Вместе с тем принадлежность Корпуса к Великому княжеству Финляндскому и особенности контингента кадет, основу которого составляли представители финско-шведского дворянства, диктовали его своеобразие на фоне прочих военно-учебных заведений. Финский шведоязычный историк Х. Мейнандер в своей монографии охарактеризовал его так: «Некий гибрид национального и общероссийского учебного заведения» [Мейнандер 2020, 24]. При наборе кадет преимущество отдавалось сыновьям военнослужащих и дворян из местных уроженцев с учетом происхождения, чина и звания родителей. Преподавание велось как на русском, так и шведском языках. Доля русского языка в учебных курсах увеличивалась постепенно - сначала он использовался только для преподавания военных, а затем политических (истории и географии) и некоторых естественных наук. Данное обстоятельство не являлось свидетельством «русификации» заведения. Инспектировавшие Корпус начальствующие лица в 1830-х гг. отмечали явно недостаточное знание русского языка воспитанниками, которым по окончании учебы предстояло получить права русской службы. Прохождение учебных курсов по установленным программам вообще представляло большую трудность для кадет того времени: обычным явлением было то, что от трети до половины воспитанников не выдерживали переводных экзаменов, оставаясь на второй год [Финляндский кадетский корпус... 1889, 41, 56].
Сохранялись различия в положении офицеров Корпуса российского и финляндского происхождения, так как последние считались на финляндской военной службе и подчинялись воинским установлениям края. Директорами Корпуса, начиная с 1840-х гг., назначались исключительно его бывшие воспитанники. Их симпатии и пристрастия естественно сказывались на подборе персонала офицеров и преподавателей, в котором ведущую роль играли «финляндский» и «лютеранский» факторы.
Великие реформы Александра II положили начало фундаментальным переменам в облике империи. Одна из центральных реформ - Военная - самым серьезным образом затрагивала вопросы подготовки офицерских кадров и предусматривала коренную перестройку системы военно-учебных заведений. Важнейшим принципом преобразований стала отмена сословных ограничений при поступлении на учебу и службу.
В 1863 г. Высочайшим объявлением Великому княжеству Финляндскому были изложены основы нового положения о Финляндском кадетском корпусе. Отныне равные права на поступление имели молодые люди всех сословий и классов финляндского общества в возрасте 12-21 года, одновременно упразднялся начальный - приготовительный класс и устанавливалась плата за обучение в общих классах в 560 финских марок ежегодно (с 1860 г. наравне с российским металлическим рублем марка была официальной монетной единицей ВКФ. Марка была привязана к рублю в соотношении: 1 марка = % рубля. Как указано в Высочайшем императорском постановлении «О металлической монете как единственной законно действительной в Финляндии» от 8 ноября 1865 г., финляндская «металлическая марковая монета» составляла «подразделение общей государственной монеты») [Сборник постановлений Великого Княжества Финляндского, 1-4]. При этом задачи Корпуса расширялись. Предполагалось, что воспитанники, окончившие общие классы, получали право поступления в университет, а окончившие полный курс Корпуса могли быть приняты в университет без экзаменов.
Подобные реформаторские нововведения оказались, по меньшей мере, непродуманными, так как основной контингент кадет составляли дети из небогатых дворянских и офицерских семей, для которых решающее значение имела возможность образования за государственный счет. В 18631864 гг. поступление новых кандидатов на учебу фактически прекратилось, поставив под вопрос дальнейшее существование Корпуса. Только в 1865 г. по ходатайству руководства Корпуса к властям Великого княжества Финляндского и в свою очередь к Управлению военно-учебными заведениями было восстановлено прежнее положение: приготовительный класс и обучение 40 воспитанников общих классов за казенный счет. Такое решение мотивировалось тем, что Корпус должен служить «полезной и прочной связью между Россией и Княжеством» [Финляндский кадетский корпус... 1889, 71]. Приток поступающих возобновился, но численность воспитанников вновь достигла штатной лишь к 1870 году. При этом менялся социальный облик кадет. Необратимо снижалась доля дворян: с 41 % в 1864 г. до 16 % к началу 1870-х гг., а представители низших классов составили 30 % от общего числа учащихся [Финляндский кадетский корпус... 1889, 75].
По мысли Военного министра Д. А. Милютина, система военно-учебных заведений получала новую структуру. Кадетские корпуса предстояло разделить на учреждения общего образования - военные гимназии и военно-специальные - военные училища, дающие по окончании право на производство в офицерский чин. Эти преобразования были вызваны как потребностью качественной подготовки офицерских кадров, так и зачастую неудовлетворительным порядком в прежних кадетских корпусах. Данная реформа миновала только два учреждения: остававшийся исключительно привилегированным столичный Пажеский корпус, и Финляндский кадетский корпус, который сохранял особое положение среди военно-учебных заведений империи, что было закреплено новым положением 1865 г. [ПСЗРИ. Собрание 2. Т. XL. 1865. Отд. 1. СПб., 1867. № 41849; Отд. 2. СПб., 1867. Приложения. Штаты и табели. К № 41849.]. Как следствие, его не затронули новые программы и правила по воспитательной части, выработанные военно-учебным ведомством. В последующие годы Корпус продолжал жить по давно сложившимся традициям и канонам, не всегда отвечавшим требованиям времени.
Современные исследователи обращают внимание на проблемы и противоречия в образовательной и воспитательной работе военно-учебных заведений дореволюционной России [Гребенкин 2017, 149-159.]. В этом смысле Финляндский кадетский корпус являл собой яркий и самобытный пример, раскрыть который помогают свидетельства его бывших воспитанников, чья учеба в Корпусе пришлась на пореформенные десятилетия.
Во второй половине 1860-х гг. кадетом Корпуса был Александр Федорович Редигер - будущий Военный министр империи (1905-1909). Его отец, генерал-лейтенант Ф. Ф. Редигер в юности также закончил Корпус и, таким образом, судьба сыновей была предопределена семейной традицией.
Директором Корпуса в годы учебы А. Ф. Редигера был генерал-лейтенант Э. Г. (аф) Форселлес (Эдуард Густав / Эдуард Фёдорович), который занимал свой пост с 1863 по 1871 гг. Сам выпускник Финляндского корпуса, Форселлес в 1872 г. даже несколько месяцев исполнял обязанности Финляндского генерал-губернатора, а с 1885 по 1891 гг. официально был помощником его преемника Ф. Л. Гейдена [Загора 2020, 126.]. По всей видимости, военный опыт (Форселлес, как и многие российские офицеры его поколения, участвовал в военных действиях на Кавказе), исполнительность, дисциплина, а также управленческий навык стали факторами, которые определили его назначение на эту немаловажную должность в российской администрации в Гельсингфорсе.
В своих воспоминаниях, написанных им уже после отставки с поста Военного министра, А. Ф. Редигер отметил весьма своеобразный облик Финляндского кадетского корпуса - заведения, готовившего офицеров для российской армии: «Корпус был исключительно финляндский как по составу офицеров и кадет, так и по языку преподавания и учебным программам и, наконец, по всему своему духу! Начальствующие лица были все финляндцы; офицеры служили перед тем в русских войсках, но большей частью уже давно служили в Финляндии, поэтому выговор русского языка у них был неважный; едва ли большинство из них даже могли свободно изъясняться по-русски - для этого у них не было никакой практики, так как все разговоры велись по-шведски и лишь строевые команды произносились по-русски. Кадеты были сплошь финляндцы; в виде исключения среди них попадались мальчики, жившие до того с родителями в России. Как вообще в Финляндии, кадеты относились к России и ко всему русскому с презрением, как к чему-то варварскому, азиатскому» [Редигер 1999, 45-46].
Заслуживает внимания, что А. Ф. Редигер, как и многие его современники, понимал различия, существовавшие в обществе Великого княжества Финляндского. Так, он ни разу не назвал Корпус только «финским» или только «шведским». Равно и кадетов он не назвал «финнами» или «шведами». Он использовал корректные и «более вместительные» слова «финляндский» и «финляндцы», что наиболее точно отражало текущую ситуацию, не сводя её исключительно к «этнической» составляющей.
В обстановке, описанной выше А. Ф. Редигером, настроением кадетского сообщества проникались даже те кадеты, которые родились в России и провели там многие годы. Например, военачальник Первой мировой войны, генерал Владимир Алексеевич Альфтан, чье детство прошло в Воронежской губернии, где его отец генерал-майор А. К. Альфтан командовал бригадой, стал воспитанником Корпуса также по семейному почину в 1873 г. Вспоминая свои кадетские годы и свойственный им общественно-политический настрой, Альфтан писал: «Огромное влияние на нас имела газета “Helsingfors dagblad”, которую мы, кадеты, выписывали, и которая была для нас непререкаемым авторитетом. Что мы там вычитывали, то выдавалось затем за наше собственное мнение. Разбираться во всех политических и социальных вопросах мы, конечно, не были в состоянии» [Воспоминания генерала В. А. Альфтана... Л. 27]. Действительно, выходившая с 1862 г. газета “Helsingfors Dagblad” («Гельсингфорский ежедневник») активно участвовала в политической и общественной жизни ВКФ того времени. Оценивая ее влияние, финский историк О. Юссила, называл ее «главным рупором либерализма» [Юссила 2009, 300]. Внимание российских властей газета привлекала тем, что регулярно перепечатывала статьи из шведских газет, с точки зрения сотрудников III Отделения Собственной Его Императорского Величества канцелярии, зачастую «предосудительного содержания» [Загора 2020, 331].