Якутский автор по-своему развивает линию мировой гуманистической литературы, характеризуемой именами А. П. Чехова («Каштанка»), Джека Лондона («Белый клык»), в современной литературе - Г. Троепольского («Черный Бим Белое ухо»), Ч. Айтматова («Прощай, Гульсары!») и т.д. Этот прием очеловечивания животного мира позволяет писателю ставить большие нравственно-психологические, философские проблемы своего времени.
Повесть Н. Лугинова построена, в основном, как «внутренний монолог» собаки, порой «голос» собаки и голос автора взаимно дополняют друг друга, воссоздавая сложное и драматичное движение сюжета. Главная философская проблема - проблема свободы. Кустук живет одной мечтой - о возвращении с прежним своим хозяином - Охононом в родную тайгу, вновь окунуться в стихию вольной жизни. В его «воспоминаниях» самые счастливые дни - это охота с хозяином в тайге, когда он буквально впитывал в себе все запахи, звуки родной природы.
Снова в этой повести основную философскую нагрузку несет в себе понятие Иччи - настоящего хозяина, с которым чаще всего ассоциируется образ Охонона. В восприятии собаки противопоставлены два хозяина: хозяин собачьей упряжки Байбал и Охонон.
Байбал отличается жестокостью, собаки чаще всего терпят от него побои. Он как бы заслоняет от них весь окружающий мир, превращая их существование в постоянное унижение. Иччи-Охонон дает возможность Кустуку сполна испытать всю радость бытия, радость узнавания жизни. Кустук и Охонон - два близких существа, делящих и радости, печали, вместе спасаются от бед (схватка с медведем). Их отношения отличает полное взаимопонимание.
Настоящий хозяин, в восприятии Кустука, - это человек, который «все понимает, все знает, добрая душа», всегда готов спасти.
Отсюда, под высоким небом тундры и у человека, и у собаки схожие судьбы. Значима параллель: как и Кустук, в духовной неволе томится Майыс - жена Байбала, опутанная невидимыми цепями, вынужденная коротать свою жизнь с пьяным мужем. Прием очеловечивания животного помогает раскрыть тонкие психологические, нравственные движения души человека.
Лейтмотивы в повести - истинная Свобода, Вера - Надежда в жизни живого существа, будь то человек или животное. Вера в хозяина помогает Кустуку преодолеть неимоверные трудности, вырваться из плена, до последнего вздоха он верен своему Охонону. Порой звучит прямой авторский голос. Повествуя о гибели собаки, так и не нашедшей своего хозяина, он утверждает, что, возможно, это и к лучшему, что она не догадывается о том, какие ложные страсти порой управляют человеческими поступками, о предательстве Охонона, который проиграл Кустука в карты. Сравнивая мир человеческих отношений с миром животных, поражаешься, что последние порой «поступают» более нравственно, чем человек.
Взаимоотношения человека с природой показаны в повести глазами северного человека, который убежден, что главные ценности в жизни - доброта, верность, преданность в дружбе. Порой белое безмолвие тундры как бы давит на человека, рождая чувство безнадежности, и только человек сильной воли, настоящий хозяин, может остаться самим собой, не потерять веры.
Природа в повести живет своим вечным ритмом: кто-то вновь приходит в этот мир, а кто-то уходит навсегда, и так всегда. Одна Вера - Надежда не гибнет, чтобы переселится в другую живую душу, призвав ее в великий путь Жизни.
Так, современный якутский писатель, продолжая традиции мировой гуманистической литературы, создал произведение о вере и надежде, о цене настоящей дружбы, о смысле самой жизни. Повесть взывает к современному человеку сохранить свое предназначение, жить в гармонии с природой, с окружающим миром, быть настоящим Иччи - хозяином жизни.
Повести Н. Лугинова 80-90-х гг. XX в. знаменовали важную тенденцию в развитии жанра: нравственнопсихологическое, философское углубление проблематики, поиск новых жанровых возможностей, движение к эпичности, становление жанра философской прозы. Философские повести Н. Лугинова явились своеобразной предтечей появления в современной якутской литературе жанра философского романа.
Новый характер историзма в жанре романа отчетливо проявился в якутской литературе последнего десятилетия ХХ века. Качественное обновление эпических традиций отличает произведения В. ЯковлеваДалана, Н. Петрова, И. Гоголева, Н. Лугинова, освещающих разные периоды истории народа. Как свидетельствует опыт многих литератур, становление жанра исторического романа свидетельствует о высоком уровне развития литературы.
Выделяя как основной вид философской прозы социально-философский жанр, Л. Ф. Ершов дает ему следующую характеристику: «В социально-философском жанре испытываются главные ценности, постигаются глубинные пласты духовной жизни нации, народа, начала начал. Вот почему прошлое и нынешнее, история и современность, древние предания и актуальные запросы дня нередко сопрягаются в общую композицию целого» [4, с. 4].
Важной ступенью в осмыслении философии истории в якутской литературе стал роман-трилогия Н. Лугинова «По велению Чингисхана» (1-я книга - 1997; 2-я - 2000; 3-я - 2005 г.) [7].
Произведение Н. Лугинова отличается необычайной широтой проблематики, границы которой выходят далеко за пределы Якутии. Основа разветвленного сюжета - судьба конгломерата племен и народов, кочевавших в средние века в степях центральной Азии. Роман представляет собой эпическое повествование о жизни создателя великой татаро-монгольской империи - Золотой Орды - Чингисхана.
В произведении Н. Лугинова также важен этногенетический аспект, в нем проявилась типологически общая черта лучших исторических романов современности - опора повествования на богатый архивный материал, на предания, притчи, на Сокровенное сказание монголов (XII в.), что позволило автору углубить эпический план и философское содержание книги. Этой же цели служит и такая композиционная особенность как эпиграфы, взятые из трудов философов и историков разных времен и народов.
В трилогии выражена новая концепция исторической роли Чингисхана, главная цель которого - объединение степных племен, установление мира и согласия между ними. Его действия основаны на своеобразном моральном кодексе «Ясу Чингисхана»: «Объединить всех может жесткий закон. Сильные духом боятся позора, слабые - наказания» [Там же, с. 91]. Философское звучание романа усиливает утверждение вечных законов природы, великой силы веры.
Изображение природы на страницах романа более всего соответствует кочевому образу жизни степного народа, значимы архетипы вечного неба, степи, воды, гор.
Современен пафос утверждения философии толерантности по отношению к различным верованиям, которую претворяет в своих войсках хан. Он убежден в живительной роли веры: «Вера - великая сила...
Вся святые дела берут начало от веры. Рушится вера - начинается разброд» [Там же, с. 373].
Как отмечают исследователи, религия Великой степи - тенгрианство, явилась истоком общепризнанных систем мировых религий. Главное в тенгрианстве - вера в единого бога, духовное начало. Являясь сторонником веры в единого бога, Чингисхан с уважением относится к другим верованиям: «Пусть каждый поклоняется своему богу-сыну, но все подчиняются единому порядку. Почему бы не вложить в эти законы все лучшее, что вынесли народы из тьмы веков» [Там же, с. 372].
Его названый отец Тогрул-хан глубоко уверовал в учение Иисуса Христа, в его десять великих заповедей, наставляя: «Придет день, и Иисус сам призовет сердце твое» [Там же, с. 107].
В современном историческом романе показательно углубление психологизма, о чем свидетельствует своеобразие стилевой организации повествования. Напряженные размышления главного героя о смысле жизни, о власти, о роли веры переданы различными формами внутренней речи: несобственно-прямая речь, внутренний монолог, рассказ в рассказе и т.п.
Обдумывая пути становления джасака - единого закона жизни, Чингисхан приходит к выводу о его божественном предназначении: «Значит, есть скрепы для закона. Есть и то, что Христос, Магомет, Будда, Тэнгри - отец - все они завещали своему творению добро, праведность, чистоту помыслов и дел. Значит, есть заповеданный свыше призыв к исполнению джасака, закона» [Там же, с. 373].
Идея толерантности в романе Н. Лугинова не ограничивается идеей веротерпимости, а претворяется широко, многопланово, художественно реализуясь во всем богатстве содержания произведения.
Концептуальную основу многопланового эпического здания произведения определяет философия власти: «Чем сильнее власть, тем спокойнее жизнь в государстве» [Там же, с. 145]. Главная цель Чингсихана - создание Ил-улуса, стоящего на прочном фундаменте справедливости, «опираясь на добрую волю народов, принявших единый закон сильного правления…» [Там же, с. 360].
В историческом романе закономерно внимание к роли личности в судьбе народа, к «психологии» власти. Произведение Н. Лугинова сочетает в себе черты биографического, историко-философского романа. В первых частях трилогии показано формирование личности будущего хана. Герой много размышляет о сути власти, о взаимоотношениях разных племен.
В юности ему запало в душу предание о матери пятерых сыновей Алан-Куо, оставившей им завещание: «Будьте вместе, в одной связке, как эти пять прутьев, станете непобедимы. Ваша взаимная вера, мир, дружба добавят вам сил» [Там же, с. 14]. Убеждаясь впоследствии в необходимости объединения разных племен, он не раз поражается мудрости этой притчи.
В философском произведении узловой становится мысль о подлинной и мнимой свободе. Два разных миропонимания раскрываются в споре Тэмучина и Джамухи, в предании об Илдэгисе.
Один из центральных в романе - образ побратима и своеобразного двойника Тэмучина-Джамуха. Они были друзьями в юности, но впоследствии их пути-дороги разошлись. Джамуха тщеславен, жаждет личной власти. Разность жизненных целей раскрывается в принципиальном споре о свободе.
Джамуха уверен: «Свободен тот, кто владеет правом выбора пути, кто идет, куда хочет, берет, что хочет, и никто ему не указ» [Там же, с. 359]. Иного мнения придерживается Тэмучин: «Такая свобода называется одиночеством… А одинокий человек слаб, что бы он о себе ни мнил… Сила человека в единстве с другими себе подобными» [Там же].
Именно такое понимание свободы определяет тактику Чингисхана в борьбе за установление Ил-улуса, стоящего на прочном фундаменте справедливости, где все равны перед законом. В целях объединения в единый народ разных племен, он проявляет великодушие к побежденным, понимая, что союз с ними, прежде всего, нужен его народу. Сила монголов - в их ясном законе обустройства жизни. Каждый поклоняется своему богу, но подчиняется единому закону, именно в единстве перед лицом джасака - подлинной свободы.
Автору романа близко мнение Л. Н. Гумилева [10], не принимавшего идеологию периферийного варварства степных народов. Их заслугу исследователь видел в терпимости и толерантности к соседним народам, в их отношении к ним как к равным, что позволяло сохранить культурно-исторические традиции разных племен.
Чингисхан уходит из жизни с чувством исполненного долга. Он уверен, что опираясь на добрую волю принявших единый закон сильного правления, создал империю - великий Ил, основанную на традициях, обычаях, общих для многих народов.
Так он осуществил божественную идею объединения, спасая степные племена от распрей и раздоров, «установив долгожданный мир от моря до моря».
Многоплановое повествование отличает психологизм. Наряду с образом Чингисхана, выведены индивидуальные характеры его соратников, таких как мужественный и верный Усун. По убеждению главных героев романа, историю творят люди «длинной воли», твердо осознавшие свое жизненное предназначение.
Мать Ожулун разделяет жизненные устремления сына, является его главной советчицей и опорой в трудные дни. Ожулун также живет заботами народа, ее отличает государственность мысли, подлинная толерантность. Мудро рассуждает она о свободе: «Свободная независимая жизнь - участь безродных рабов и бродяг. Участь тойона - подчинение высшему благу и стремление подчинить ему других» [7, с. 177].
Устами героини автор выражает гуманистическую идею об особой роли женщины в обществе: «Народ, неспособный использовать ум и способность своих женщин, теряет половину от половины своей мощи» [Там же, с. 568].
Этногенетическое начало в романе проявляется подспудно, ассоциативно: в самом эпическом слоге повествования, основанном на богатых возможностях родного языка, в преданиях и легендах, в реминисценциях из олонхо, в многочисленных деталях, отсылающих к историческим корням народа из племени уранхаев. Роман о далеком историческом прошлом современен пафосом утверждения толерантности, веротерпимости, гуманизмом. Философия истории в трилогии Н. Лугинова приобретает широкое общечеловеческое звучание, произведение свидетельствует о качественно новом уровне развития исторического романа в якутской литературе.
Таким образом, философские произведения Н. Лугинова знаменуют целый этап в творческой эволюции писателя, выражая значимые тенденции в развитии якутской эпической прозы последней четверти ХХ века.
Список литературы