Философская практика одиночества: экзистенциальное расширение границ сознания
Богданова Вероника Олеговна
кандидат философских наук
доцент, ФГБОУ ВО "Южно-Уральский государственный гуманитарно-педагогический университет"
Аннотация
Предметом исследования является философская практика одиночества, суть которой заключается в преодоление страха перед ним, принятии своего одиночества как базисного состояния бытия. Оно является основным состоянием, поскольку в каждом выборе человек одинок, и его одиночество усугубляется чувством незащищенности и страхом. Несмотря на жесткое давление жизненных обстоятельств и окружающих людей, человек должен следовать зову своей самости. Одиночество для него становиться продуктивным, творческим состоянием, раскрывающим подлинность существования, дарующим радость обретение смысла жизни. Принятие одиночества не означает полной социальной изоляции. Межличностные отношения в состоянии одиночества могут проявлять себя через любовь или сострадание к другому человеку. Любовь рождается из понимания общего удела для всех людей, обреченных на экзистенциальное одиночество. Исследование строиться на конструктивистском, феноменологическом походах. Использование данных подходов обусловлено внутренней изолированностью сознания, которая приводит к тому, что универсальным принципом человеческого существования является одиночество. Субъект не в состоянии понять другого человека, так как для него исходной реальностью является его «Я», все остальное предстает в виде проекции субъекта вовне. Научная новизна и выводы: в статье дается развернутое объяснение того, что при кажущейся невозможности достижения духовного единства и понимания между людьми, которому препятствует экзистенциальное одиночество, именно оно является тем «чистилищем», через которое проходит человек на пути к психологической зрелости и духовному росту. Философская практика дает возможность работы с одиночеством, оно перестает восприниматься как трагедия, поскольку принимая одиночество, человек углубляет себя и посредством этого углубляется и укрепляется его связь с миром и другими людьми.
Ключевые слова: ответственность, экзистенция, философская практика, аутопоэзная система, конструктивистский подход, сознание, одиночество, смысл жизни, любовь, бытие
философский одиночество страх бытие
Abstract
The subject of this research is the philosophical practice of solitude, the essence of which consists in overcoming the fear and accepting the solitude as the basic state of existence, because in every choice an individual is lonesome, and his solitude is aggravated by the sense of insecurity and fear. Despite the severe pressure of life circumstances and surrounding people, a person must follow the call of selfhood. Solitude for him becomes a productive, creative state, revealing the authenticity of existence, giving joy to the acquisition of the meaning of life. The acceptance of solitude does not imply a complete social isolation. Interpersonal relations in the state of loneliness can manifest through love or compassion for another person. Love originates from the comprehension of the common destiny for all people doomed to existential solitude. The research is based on constructivist and phenomenological approaches, substantiated by the internal isolation of consciousness, which leads to the fact that the universal principle of human existence lies in solitude. The subject is incapable of understanding another person, since for him the initial reality is the "Self", while everything else appears as an external projection of the subject. The article provides a detailed explanation of the statement that, in terms of the apparent impossibility of achieving the spiritual unity and understanding between people, which is impeded by the existential solitude, namely it manifests as a "purgatory" through which a person gets through on his path to psychological maturity and spiritual growth. Philosophical practice gives an opportunity to work with solitude. It ceases being perceived as a tragedy, because by accepting the solitude, a person retreats into himself, and thus strengthens his connection with the world and other people.
Keywords: liability, existence, philosophical practice, autopoietic system, constructivist approach, consciousness, loneliness, meaning of life, love, being
Сознание как "платоновская пещера"
Сознание всегда будет загадкой. С одной стороны, обладать сознанием для нас настолько естественно, что кажется, нет необходимости долго говорить об этом, тем более доказывать его существование, с другой стороны, наши знания о функционировании сознания являются весьма скромными, кроме того, их невозможно получить привычными способами познания - ни наблюдением, ни интроспекцией. Мы не в состоянии отделить сознание от его содержания. Сознание всегда представлено для нас в виде ментальных репрезентаций (восприятий, представлений, мыслей, чувств и т.д.), поэтому о нем невозможно говорить с позиции третьего лица, стороннего наблюдателя. Сознание можно представить как «окно», через которое мы видим мир, не замечая самого окна [8, с. 118]. В исследовании сознания индивид одновременно выступает и как субъект, и объект. Ситуация усугубляется еще и тем, что наши способы познания уже заранее обусловлены определенными имеющимися у нас знаниями. Как отмечает Э. Гуссерль, само понимание сознания нуждается в очищении, так как оно нагружено естественно-научными, культурно-историческими и философскими истолкованиями. В качестве «очищения» представлений о сознании философ предлагал применять трансцендентальную редукцию, которая «выносит за скобки» мысли о сознании, о духовных процессах как феноменах человеческой культуры [4, с. 85]. Исследователь должен двигаться к чистому потоку переживаний, его задача научится как бы «плыть вместе» с этим потоком. Он может с помощью интенции вычленить из потока переживаний отдельные феномены для анализа. По мысли Гуссерля, данную процедуру субъект должен осуществлять, «вынося за скобки» физические, психологические, индивидуальные аспекты переживаний, что в чистом виде сделать практически невозможно.
Человеку сознание дано непосредственно, но о существовании и особенностях сознания Другого он знает лишь опосредствованно через внешние проявления. Как можно понять субъективный опыт другого сознательного существа? Человек судит о состояниях сознания Другого по аналогии с собой. Он проводит типичные корреляции между своими субъективными состояниями и их внешними проявлениями (реакциями, поведением, речевыми актами и пр.). Наблюдая подобные реакции у Другого, он пытается помыслить его «изнутри». Исследователь, использующий аналогию, может сослаться на сходство телесной структуры, физиологии (например, наличие глаз свидетельствует о наличии зрения, а значит - о наличии субъективных образов, и т.п.) [5]. В итоге «аргумент по аналогии» приводит к предписыванию Другому несвойственного ему жизненного опыта. Возможен ли в принципе аналогичный жизненный опыт и основанные на нем аналогичные представления о мире у двух разных людей? Здесь мы вступаем в область конструктивного взаимодействия субъектов, которые приобретают новый, уникальный опыт, «коллективное сознание». В такой «коллективной» форме сознание открыто для исследования и посредством этого, можно разобраться, как функционирует индивидуальное сознание, если оно вообще существует.
Конструктивистский подход рассматривает любую познавательную деятельность как конструирование. Конструирование представляет собой «специфическую способность сознания не столько воспринимать мир, сколько активно воссоздавать его в себе, из себя и для себя» [15, с. 133]. В процессе конструирования сознание всегда активно и продуктивно, оно целиком и полностью погружено в непрерывный поток «интерпретаций» действительности. Под интерпретацией в этом контексте следует понимать деятельность сознания по созданию тех или иных конструкций, «схематизмов», начиная от восприятий и представлений и кончая понятиями «чистой» логики. Таким образом, конструирующая интерпретация в самом широком смысле несет в себе «организующие, структурирующие, формирующие и наглядно образные аспекты миропонимания и самосознания» [7, с. 145]. Конструктивистский подход базируется на активности познающего субъекта, создающего адаптивные конструкции чувственного и рационального опыта. С точки зрения конструктивистского философствования реальность «в-себе» скрыта для познания, поэтому правомерно говорить лишь о реальности «для-субъекта». Познание осуществляется не посредством «отражения» реальности, а посредством конструирования значимых для субъекта моделей реальности. Однако моделирование мира не является произвольным: оно проходит через биологические и социокультурные «фильтры». В качестве биологических фильтров могут выступать врожденные структуры сознания, которые заложены природой. Они позволяют воспринимать мир в определенном «диапазоне». Диапазон восприятия окружающего мира определяется биологией живого существа, в нашем случае биологией человеческого рода. Воспринимаемые предметы окружающего мира образуются в сознании в виде структурированной реакции нервной системы на среду. То, что человек называет воспринимаемым предметом, выступает в виде содержания сознания. Это содержание оформляется по заранее заданным или отлаженным эволюцией механизмам, которые не осознаются, являясь врожденными.
Материальным базисом врожденных структур выступает организация центральной нервной системы. «“Очки”, через которые мы смотрим на мир, - такие формы нашего мышления и созерцания, как причинность, вещественность, пространство и время, - суть функции нашей нейросенсорной организации, возникшей для сохранения вида» [10, с. 249]. Живой организм выступает как самовоспроизводимая, саморегулируемая аутопоэзная система, которая реагирует только на те воздействия окружающей среды, которые согласуются с ее организацией. Информация о внешнем мире, воспринимаемая организмом, многократно кодируется. В результате процесса кодирования и декодирования информация о внешнем мире неизбежно «искажается», а часть ее вообще отфильтровывается на входе, поэтому, как отмечает Г. Фоллмер, то, что «попадает» в мозг не есть чистое ощущение, а сигнал, который в благоприятном случае может быть прочитан (воспринят или познан) как определенное ощущение. Во всяком случае, далеко не все сигналы достигают уровня сознания. Такие избирательные и искаженные восприятия нельзя считать «отражением» действительности, они всегда являются конструкцией. Поэтому, согласно взглядам представителей эволюционной эпистемологии, априорные структуры соответствуют объективной действительности в той мере, в какой обеспечивают жизнеспособность сформированных когнитивных структур.
На основе взглядов К. Лоренца и Г. Фоллмера можно прийти к выводу, что во многом представления об окружающей действительности разных людей могут совпадать, поскольку они обладают когнитивными аппаратами, которые имеют сходное строение и функционирование, так как создавались в процессе длительной эволюции единого вида homo sapiens. Однако нельзя с этим согласиться в полной мере. Селективная работа когнитивного аппарата человека по сбору материала для создания представлений о реальности осуществляется не только на чувственном уровне, но и на рациональном. Следует допустить возможность влияния прошлых событий жизни индивида на восприятие реальности. События прошлого опыта осмысливаются индивидом, прочно связываются с определенной адаптивной «схемой действия». «Схема действия» содержит в себе как теоретический, так и практический концепт. Она дает объяснение ситуации и способ ее решения. По сути «схема действия» является результатом обобщений прошлого индивидуального опыта. Она становится исходной точкой для конструирования нового знания, так как субъект будет интерпретировать будущие события, исходя из намеченной «схемы действия». Кроме того, по мысли Ж. Пиаже, субъект будет воспринимать лишь то, что укладывается в уже имеющиеся структуры. Интегрирование стимулов среды с внутренними структурами происходит большей частью бессознательно, индивид остается в неведении относительно того, что было отбраковано ввиду несоответствия когнитивным структурам. Таким образом, познание мира можно рассматривать как обработку нового материала на основе уже известных когнитивных структур [3]. Человек, по большей части, воспринимает только то, что им соответствует.
Если анализировать поведение человека, то, по мысли Дж. Келли, человеческие поступки следует рассматривать не как ответные реакции на внешние воздействия, а как ответы на вопросы, которые человек задает миру. Действия, поведение человека определяется структурой сознания, а поступки встраиваются в те когнитивные конструкты, в пределах которых происходит антиципация событий. Таким образом, человек не только воспринимает реальность через систему конструктов, но и действует в этом мире в рамках этой системы [9, с. 12]. Человек находится внутри им же сконструированной рациональной «клетки», всегда остается заложником своих личных предубеждений, которые не позволяют ему воспринимать мир объективно. Переживания его жизненного опыта представляют собой акты интерпретаций, посредством которых он придает смысл своему опыту, делая его понятным для себя и для других. Человек связывает переживания в нескончаемой веренице событий, пытаясь подвести их к единой истории. Изначально человек имеет множество историй о себе, их содержание зависит от того, на какие события он обращает внимание, как связывает их между собой и как их интерпретирует. Интерпретация опыта осуществляется на основе культурно заданных знаний и общественных практик, т.е. историями, которые были созданы сообществами людей и привлекаются этими людьми для осмысления и описания их опыта. Таким образом, культурный опыт прошлых поколений, устоявшиеся социальные практики используются субъектом для объяснения своей жизненной истории и моделирования мира. Они образуют социокультурные «фильтры», через которые субъект пропускает реальность. В качестве таких фильтров можно рассматривать структуры языка и устойчивые социальные конструкты.
Если говорить о языке, то в нем господствуют жесткие социокультурные смыслы, обеспечивающие его адекватное использование. Язык часто уводит субъекта от истины. Любой знак используется тем или иным сообществом определенным образом и соответствует определенным объектам в рамках концептуальной схемы этих пользователей, поэтому субъект можем знать только тот мир, который уже изначально структурирован концептуальной схемой родного языка [21, p. 52]. В теории Х. Патнэма реальность изначально дается субъекту через концептуальные схемы языка, как и у Л. Витгенштейна границы языка определяют границы реальности. Осознавая программную открытость значений и невозможность установления связи между концептуализациями и окружающим миром, некоторые представители аналитической философии рассматривают язык в качестве главного способа конструирования реальности.
Постструктуралисты пошли еще дальше, утверждая, что текст - это и есть единственная реальность. Язык не способен быть «чистым» проводником «знания о реальности», он неразрывно связан с когнитивными и социальными установками-предпочтениями познающего субъекта. Язык урезает, обобщает и искажает смысл уникального субъективного опыта, используя закрепленные в культуре схемы репрезентаций действительности. Эти отлаженные схемы конструктивисты именуют социальными конструктами. Конструкты - это способы истолкования мира, своеобразные классификационно-оценочные шаблоны, которые человек создает для предсказания событий и через которые он воспринимает мир [16, с. 37]. Согласно П. Бергеру и Т. Лукману, конструирование мира происходит в результате социальных взаимодействий. Ментальные конструкции и образ реальности конструируются при совместной деятельности людей, являются продуктом их коммуникации. Многие знания, заложенные в процессе социализации, даются индивиду a priori. Подобная преемственность знаний от общества к субъекту изначально гарантирует индивиду смысловой по¬рядок. Эта упорядоченность опыта, хотя и связана с определен¬ной социально-исторической ситуацией царящей в обществе, но, тем не менее, ка¬жется индивиду естественным способом видения мира, он принимает его безоговорочно и чаще всего до конца не осознает.
Социальный запас знаний, который имеет субъект, погруженный в повседневность, базируется на схемах типизации, которые позволяют соотносить происходящие события между собой и на основе сравнения выстраивать представления «не только типиза¬ций других людей … но и типизаций любого рода событий и опыта, как социальных, так и природных» [1, с. 73]. Схемы типизаций закладываются в сознание человека с самого детства и позволяют усвоить в сжатом виде огромный пласт знаний и опыта, накопленных культурой и хранить общественные традиции. То есть схемы типизации - это образцы мышления и поведения, которые могут многократно повторяться с минимальной затратой жизненных сил, так как субъект освобождается от проблемы выбора и способен предсказывать поведение других людей.