Философия как наука и как явление культуры
Автор: Зимин С. М.
Вопрос, является ли философия наукой, в последнее время довольно часто становится предметом обсуждения. Обратимся к этой проблеме и мы, однако прежде рассмотрим, в чём философия сходна с наукой и в чём отлична от неё.
До появления письменности более или менее надёжно запоминаться и передаваться из поколения в поколение могли лишь рифмованные поэтические тексты и несложные яркие сюжеты: легенды, мифы, сказки. Лишь появление письменности сделало возможным фиксацию текстов более сложных, менее насыщенных эмоционально.
В ряду таких текстов одними из первых стали тексты философские. Изначально философия сосредоточилась на осмыслении наиболее важных, основных проблем бытия, познания, места человека в мире, была ориентирована в основном именно на философскую парадигму, на изучение только сущности и отбрасывание всего несущественного («Многознание уму не научает»), на максимальное обобщение действительности. «Первая, сразу бросающаяся в глаза особенность философии, как самостоятельной области знания, состоит в том, что она является самой общей, до неопределённости общей наукой. Она стремится охватить мир в целом, в его первоосновах»[1].
Наука, как и философия, также выделяет наиболее существенное, важное, повторяющееся и формулирует на этой основе законы. Однако все прочие частности и подробности не отбрасываются, а помещаются на соответствующую «полочку» в классифицированном знании. Наука и техника стремятся к расширению знания с сохранением всех частностей и подробностей, ибо без этих подробностей невозможно создание никаких технических устройств, ибо любая мелочь, не продуманная до конца, способна вывести из строя всю машину.
Отмеченное различие между философией и наукой имеет достаточно глубокую антрополого-цивилизационную подоплёку.
Отношение к познанию как к явлению преимущественно «посюстороннему», явлению сугубо человеческому (в отличие от, например, гегелевского «самопознания мирового духа»), неизбежно влекло за собой явное или неявное признание ограниченности познавательных возможностей человека, признание невозможности в полном объеме справиться со всё расширяющимся полем познания.
Отсюда следовало два возможных пути дальнейшего развития познания: аналитический и обобщённо-синтетический.
Путь первый, аналитический, по которому пошла наука: с одной стороны, дифференциация знания на отдельные области; с другой стороны, социализация познания, т. е. превращение его из знания личностного, индивидуального, - в знание общественное, социальное. Путь этот требовал разделения знания, разделения труда, в том числе интеллектуального.
Здесь следует отметить, например, работы Ф. Хайека, который впервые рассмотрел рынок как самоорганизующееся информационное устройство, позволяющее наиболее полно использовать рассеянное знание, являющееся достоянием множества индивидов. Идею разделения труда Хайек (вслед за Платоном[2] и др.) дополняет идеей разделения знаний. Для Хайека любой социальный институт - орудие по обнаружению, переработке и распределению информации[3].
Чем шире становилось поле знаний и умений человечества, тем на большее количество сфер знания, профессий и специальностей оно делилось. Такая дифференциация позволяла сохранять доступность знаний и умений для каждого отдельного человека за счёт всё более узкой специализации, позволяющей человеку оперировать знаниями и умениями, объём которых не превышал его интеллектуальных возможностей.
Появление письменности, книгопечатания, компьютерной техники увеличивали производительность интеллектуального труда и расширяли доступную отдельному человеку область знаний и умений, но непрекращающийся рост знания вновь всё расставлял по своим местам, снова восстанавливая более или менее узкую специализацию каждого конкретного человека на какой-либо конкретной области знаний и умений.
«... Классический рационализм и идеи редукционизма, сводящие изучение сложных систем к анализу отдельных её составляющих и структуры их взаимодействий, ознаменовали собой важнейший этап в истории не только науки, но и цивилизации. Именно им, в первую очередь, обязано современное естествознание своими основными успехами. Вероятно, рационализм и редукционизм были необходимым и неизбежным этапом развития естествознания и истории мысли. Но, как и любые плодотворные в определённых сферах идеи, научные позиции классического рационализма и редукционизма оказались не универсальными»[4].
Наука - явление социальное, возможное лишь в результате разделения труда и разбиения мира на изучаемые отдельными науками области, сферы исследования, темы, проблемы и другие более мелкие части: «Процесс дробления наук привёл к тому, что такие понятия, как «физика», «биология», «литературоведение», да и все иные, обозначавшие не так давно различные науки, оказались собирательными терминами для прогрессивно разветвляющихся групп специализированных научных дисциплин, взаимопонимание которых, не говоря уж о сотрудничестве, всё чаще становилось если не невозможным, то крайне трудным»[5]. Более того, уже В. Вернадский отмечал, что «мы всё больше специализируемся не по наукам, а по проблемам»[6].
Тенденция разделения труда, специализации каждого в своей, всё более узкой сфере деятельности не только продолжается, но и прогрессирует. Так, если в начале XX века 82 % научных публикаций были «сольными», то в настоящее время не более 20-30 % научных работ принадлежит перу лишь одного автора. В физике и биологии, например, всё чаще встречаются работы, подписанные 10-20 фамилиями[7].
«... Развитие теоретического сознания, усложнение используемых методик, становление специализированных языков науки - всё это постепенно размывало её исходный демократизм, - пишет доктор философских наук, профессор Санкт-Петербургской кафедры философии РАН С. С. Гусев. - Надежда на достижение каждым учёным полного знания «обо всём» в конце концов оказалась иллюзорной. Сегодня уже даже специалисты, работающие в рамках одной и той же дисциплины, перестали воспринимать окружающий мир одинаковым образом. Например, физик, занимающийся изучением механических процессов, может не понимать результат, относящийся к движению микрочастиц. Что уж говорить о «человеке с улицы», не являющемся профессиональным учёным.
Современное познание представляет собой достаточно замкнутую область, разбитую в свою очередь на довольно слабо соотносящиеся между собой дисциплины. Об этом говорят сами профессионалы. Ограничивая свой интерес задачами, которые удалось сформулировать средствами определённой дисциплины, учёные существенным образом уменьшают масштаб описываемого ими мира. Представление о том, что благодаря науке люди расширяют свои знания о действительности, во многом является мифическим. Бесконечное восхождение ко всё новым и новым вершинам знания, о котором мечтали мыслители прошлого, сменилось ныне заботливым огораживанием локальных участков, на которых специалисты с помощью гарантированно надёжных методов строят модели отдельных фрагментов реальности, не всегда представляя себе, каким образом их можно связать в целостную картину»[8].
Доктор психологических наук, профессор Е. А. Климов, в частности, пишет: «Существует очень много отраслей психологии ... и они продолжают развиваться. ... В итоге разные специалисты, называющие себя психологами, ныне с трудом понимают друг друга»[9].
Например, чрезвычайно разрослась к настоящему времени математика. В результате она не только абсолютно непонятна для непрофессионалов, но не очень понятна и для многих, профессионально ею занимающихся, поскольку происходит стремительная дифференциация и специализация внутри самой математики.
А потому возможным стало длительное существование появившихся в результате изощрённой математической «эквилибристики» квантовой механики, общей и специальной теорий относительности и т. п. «парадоксальных следствий» применения математики к реальности[10].
«Наука, будучи побочным потомком философии, стала для неё главным ориентиром, - пишет доктор философских наук Т. Б. Любимова (институт философии РАН). - Постижение истины в её полноте отодвинулось за горизонт. Кант окончательно зафиксировал это в тезисе о недоступности для разума обрести основание единства познаваемых законов природы, т. е. он фактически утверждал невозможность единой теоретической (поскольку речь идёт о законах) научной картины мира, так что наука по необходимости вынуждена пребывать в раздробленном состоянии разрозненного, фрагментарного знания»[11].
Однако, как утверждает М. Бунге, «изоляция какой-либо дисциплины есть верный показатель её ненаучности»[12]. Канадский исследователь профессор Г. Селье пишет: «...создаются всё более сложные средства для всё более глубокого «копания» в каком-то одном месте. Разумеется, это необходимо, но... Узкий специалист теряет общую перспективу; более того, я уверен, что всегда будет существовать потребность в учёных-интеграторах, ... постоянно стремящихся к исследованию достаточно обширных областей знания. ... Среди нас должен остаться кто-то, кто будет обучать людей совершенствовать средства для обозревания горизонтов, а не для ещё более пристального вглядывания в бесконечно малое»[13].
Поэтому вновь актуальной становится функция философии как центральной науки, занимающейся наиболее общими, наиболее важными, наиболее существенными вопросами, обобщающей и синтезирующей наиболее важные достижения частных наук[14]. Поэтому другой основной тенденцией развития познания можно считать путь второй, синтетический, по которому (отчасти) пошла философия: это отбор из необъятного многообразия знания наиболее важного, существенного и синтез на основе этого отобранного материала доступной отдельному человеку картины мира.
«Зачем говорить утончённости, когда ещё остаётся высказать столько крупных истин»[15] - вот кредо философии как науки о наиболее общих аспектах бытия.
Доктор философских наук Б. Н. Князева пишет: «Чем шире охват и выше уровень рассмотрения, тем менее различимы конкретные детали. А они-то и составляют предмет научного исследования в большинстве дисциплин»[16]. Однако детали деталям рознь.
Так, профессор А. А. Миголатьев пишет: «Интегрирующая функция философии заключается в её имманентной способности объединять, синтезировать знания, добытые частными науками в целях получения более общего знания, освобождённого от деталей, подробностей, носящих непринципиальный, временный и местный характер»[17].
«Знания о мире, добываемые современной наукой, - пишет доцент кафедры философии Московского авиационного института Е. Ю. Бельская, - настолько сложны и изложены столь специфическим языком, что почти недоступны обыкновенному человеку, а между тем сегодня, как и тысячи лет назад, в мировоззрении человека важное место занимает целостное представление о мире - о природе, о Вселенной и месте в ней человека»[18].
Не случаен в связи с этим интерес, проявленный в 60-е гг. XX в. к понятию «картина мира». Одна из обсуждавшихся трактовок представляла картину мира как промежуточное звено между знаниями о мире, полученными фундаментальной наукой, и их изложением на языке, доступном неспециалисту, отражением этих знаний в мировоззрении людей, созданием целостного образа мира.
«...Картины мира, сменяющие друг друга в истории человечества, представляют собой важные звенья в цепи последовательных попыток познания природы. ... Представления человека о мире изначально не ограничивались знанием отдельных фактов, а тяготели к целостному восприятию природы, т. е. составляли некую картину мира»[19].
Проблема синтеза знаний возникла не сегодня. Уже в античности предпринимались попытки соединения различных взглядов и подходов. Такой подход к знанию, получивший название «эклектика», традиционно оценивается отрицательно. Это связано с тем, что эклектизм, как правило, отождествляется с механическим, чисто внешним соединением разнородных взглядов, точек зрения, теорий, с подменой одних логических оснований другими, нарушением принципа целостности того или иного учения, что само по себе достойно осуждения, но может также использоваться как своеобразный аргумент против новаций, особенно при догматическом отношении к господствующей доктрине.
Борясь против эклектики, нередко «вместе с водой выбрасывали и ребёнка» - попытки объединить, синтезировать различные теории, подходы, точки зрения. Эклектика - это «оборотная сторона медали», «лицевая» же её сторона - это необходимый на некотором этапе познания синтез знаний.
Именно потому Д. Дидро написал: «Эклектик - это философ, который решительно отбрасывает предрассудки, традиции, предания, господствующие мнения, авторитеты - всё то, перед чем склоняет голову большинство людей, и отваживается потому думать самостоятельно...»[20].