Об Александре Романовиче Воронцове современники отзывались также, как и об отце. По словам Ф.Ф. Вигеля, прославился граф таким «бесстыдным грабительством», что императрица «принуждена была его выгнать» с места президента комерц-коллегии, а «Павел Первый никогда не хотел его употребить» Вигель Ф.Ф. Записки. М., 1928. Т. 1. С. 157-158..
Сам Александр Романович отмечал:
непомерная роскошь, послабление всем злоупотреблениям, жадность к обогащению и награждению участвующих во всех сих злоупотреблениях» привели к тому, что губернская реформа 1775 г. стала «почти в тягость» Записка графа Александра Романовича Воронцова о России в начале нынешнего века, представ-ленная императору Александру Павловичу, 1801 года // Архив князя Воронцова. Кн. 29. М., 1883. С. 460..
Может показаться, что в отношении взяточничества представители служилого сословия и государства сходятся во мнении о пагубности этих явлений. Но на уровне реальных социальных отношений все было не столь однозначно.
Порожденная эпохой модернизации амбивалентность мышления проявлялась в отношении к протекции. Протекция не запрещалась законодательством в изучаемый нами период, но она не была свободна от коррупции: покупка чинов оставалась незаконным явлением.
Многие дворяне, рассчитывая получить какую-либо личную выгоду, использовали институт протекции. А.Т. Болотов, Г.Р. Державин, Ф.Ф. Вигель и многие другие видные дворяне так или иначе оказывались связаны с чинопроизводством по протекции Фаизова И.В. «Манифест о вольности» и служба дворянства в XVIII столетии. С. 66.. Протекция была распространенным явлением в дворянской среде, но отношение к нему неоднозначно. Е.Н. Марасинова отмечает: награды, полученные по протекции, были самими нелицеприятными для окружающих дворян Марасинова Е.Н. Психология элиты российского дворянства. С. 101-102.. И если по отношению к себе протекция воспринималась как нечто само собой разумеющееся и принималась с покорностью и благодарностью, то в отношении других - как явление бесчестное.
Эту двойственность мы обнаруживаем в воспоминаниях графа С.Р. Воронцова. Вспоминая бытность свою офицером, Семен Романович использует по отношению к своему протектору (П.А. Румянцеву-Задунайскому) позитивную лексику: «удостоил взять с собою», «с похвалой упомянул о моем поведении», «с похвалой отозвался обо мне», «был так доволен мною», «упомянул... с отличною похвалою», «драгоценная особа фельдмаршала» Автобиография графа Семена Романовича Воронцова // Русский архив. 1876. Кн. I. № 1-4. С. 40-41. и т.д. Благодаря протекции фельдмаршала Румянцева граф Воронцов был повышен до полковника, а затем и до бригадира.
Дворяне, с помощью протекции сумевшие обойти С.Р. Воронцова по карьерной лестнице, награждаются далеко не лестными эпитетами: «он всегда втайне завидовал моему герою» Там же. С. 40., «удостоены бригадирскаго чина единственно за то, что были зрителями действий нашей эскадры» Там же. С. 42., «по прибытии своем начал придираться ко мне» Там же. С. 44..
Конечно, мемуары графа Воронцова - крайне противоречивый источник, и применять его стоит с большой осторожностью как минимум из-за эгоцентричных суждений автора. Но даже с учетом этого мемуары Воронцова являются наглядным источником, позволяющим проследить изменения, происходящие в сознании дворянства во второй половине XVIII - первой четверти XIX веков Петровский И.В. Этос российского чиновничества. С. 56-57.. По мнению И.В. Петровского, «утилитарная модель», базирующаяся на идеях патриотизма и блага государства, способности каждого подданного в зависимости от сословной принадлежности выполнять обязанности, возложенные на него государством, заменяется «прагматической» моделью, основанной на ориентацию на успех, признание, карьеру любой ценой.
С этой точки зрения любопытны мемуары Г.И. Добрынина. Занимая должность губернского стряпчего в Могилеве, Г.И. Добрынин обнаруживает противоправную торговлю казенным мачтовым лесом, которую покрывал секретарь директора экономии Быховец. Дело не начинается: Г.И. Добрынин соглашается на взятку в 500 рублей в обмен на молчание. Однако денег наш герой так и не увидел, он и сам был обманут Быховцом, обещавшим и не выплатившим в установленный срок деньги. В ответ Г.И. Добрынин дает делу ход, однако вскоре Могилевская и Полоцкая губернии объединились, и Г.И. Добрынин был переведен на другую должность.
Анализируя эти воспоминания, можно утверждать, что причинами всех вышеописанных событий стали материальные интересы автора и обида за их нарушение. Своей целью на новой должности Г.И. Добрынин видит обогащение, о чем прямо говорит перед вышеописанными событиями Добрынин Г. Истинное повествование, или Жизнь Гавриила Добрынина, им самим писанная в Могилеве и в Витебске. 1752-1823: в 3 ч. СПб., 1872. С. 303.. Оправдывает взятку чиновник своим бедственным положением: «ни стола, ни дрожек» Там же. С. 304-305.. Возбуждает дело Г.И. Добрынин не от осознания порочности своего поступка, а от обиды на Быховца за обман и уклонение от обещанной взятки: «был дважды обманут», «пылал только мщением за ту обиду», «я одурачен», «мое честолюбие оскорблено», «я огорчен» Там же. С. 306.. Отсюда и столь резкая оценка личности Быховца: «непостоянен», «неверен», «лжив» Там же. С. 308..
Но в то же время Г.И. Добрынин апеллирует к категориям чести - «честь, нравственность уступили место пороку» Там же. С. 304.; «по закону, по чести, по нравственности я не меньше грешник»; считает, что «служба есть имя священное» Там же. С. 307.. Очевидно, что за флером этих честолюбивых фраз и обращениям к идеям и идеологам эпохи Просвещения (автор в начале главы вспоминает об исповедях ЖЖ. Руссо и Д.И. Фонвизина) скрывается коррупционная повседневность. Это обыкновение взятки любопытно тем, что осознается чиновником как факт нежелательный, вынужденный, посягающий на целостность личности. Чиновник должен пойти на сделку с совестью: так, Добрынин ищет оправдание в материальном положении чиновников, указывая, что не корысть побудила его к взятке и даже не сама бедность как таковая, а стыд за бедность!
Такая имитация корпоративной чести наводит на следующую мысль: в категорию «честь» вкладывалось содержание гаранта непорочности, и те чиновники, которые лишь только поступили на службу, вынуждены были мимикрировать в соответствии с корпоративными нормами. Случаи коррупции выходили за рамки кодекса чести дворянина, коррупция, очевидно, была нежелательным явлением, а самих дворян-коррупционеров корпорация порицала.
В то же время в сознании элиты дворянства происходило столкновение модерных и архаичных тенденций, что порождало амбивалентность восприятия коррупции. И.И. Дмитриев называет практику записи в гвардейские полки с малолетства по протекции злоупотреблением, вошедшим в обыкновение Дмитриев И.И. Взгляд на мою жизнь: записки действительного тайного советника Ивана Ивановича Дмитриева. М., 1866. С. 38.. Ф.Ф. Вигель пишет о дворянах, получивших чины по протекции неодобрительно, но замечает, что «и никакой большой беды от того не было» Вигель Ф.Ф. Записки. С. 298-299.. В конце концов, даже Д.И. Фонвизин, сатирой высмеивающий пороки дворянства, в своих письмах из Франции, описывая практику продажи чинов в Париже, заключает: это есть «зло безмерное», но «зло нужное и неотвратимое» Фонвизин Д.И. Собрание сочинений в двух томах. М.; Л., 1959. С. 485-486..
Трансформация этических принципов дворянства приводила к закрытости слоя чиновничества, что влияло на развитие системы государственного управления. Эти процессы были сопряжены с учащением нелегальных форм корпоративного поведения, которые не имели должного контроля со стороны государства и общества.
Итак, в конце XVIII - первой четверти XIX в. менялась этическая основа дворянской корпорации. А вместе с тем менялось и отношение к чести и достоинству дворянина, а это уже приводило к изменению отношения к коррупции в среде прогрессивного дворянства. Итог этому процесса подвел Ф.Ф. Вигель, с толикой грусти определяя будущность России: «не чины, дворянство и добродетели ведут к знатности, а богатство, единое богатство» Вигель Ф.Ф. Записки. С. 136..
Выводы
В ходе исследования мы пришли к выводу, что содержание, заданное государством феномену коррупции, в значительной степени было отвлеченным, оторванным от жизни, в то время как реальная практика вырабатывала различные способы использования коррупции для достижения личных, сословных или корпоративных интересов.
Государственное определение коррупции, основанное на идее «общего блага», описывало этот феномен как абсолютное зло. Однако в законодательстве данного периода отсутствуют четкие определения явлений коррупции. Их четкие дефиниции будут даны лишь во второй четверти XIX в. Отсутствие административного ресурса для борьбы с коррупцией и последующая резкая бюрократизация государства, сложности инициации дела и жесткие требования судебного процесса в отношении доказательств коррупции, отсутствие четких дефиниций, переиздания одних и тех же указов без их реального, а не показательного исполнения выдают неспособность и нежелание государства бороться с этим «злом».
Эпоха модернизации, развитие буржуазных отношений привели к формированию двойственного отношения чиновников к коррупции. С одной стороны, служащие впитывали насаждаемую в антикоррупционных законах пропагандистскую мысль об «общем благе» и «зле». С другой, - продолжал сохраняться сословный характер мышления и пережитки родового сознания. Это определяло сохранение на уровне реальных социальных практик «легальной» коррупции: протекция, фаворитизм и пр. Использование этих практик и отношение к ним по принципу «я - хорошо, другие - плохо» приводило к легитимации подобных феноменов.
References
Avdeeva, O.A., and Avdeev, V.A. “Antikorruptsionnoe zakonodatel'stvo Rossii: retrospektivnyi analiz formi- rovaniya mekhanizma pravovogo vozdeistviya.” LexRussica, no. 1 (2020): 59-69 (in Russian).
Aznabaev, B.A. Pravonarusheniya sluzhashchikh dvoryan Orenburgskogo korpusa vo vtoroi polovine XVIII veka: Dvoryanstvo, vlast' i obshchestvo v provintsial'noi Rossii XVIII veka. Moscow: Novoe literaturnoe obozrenie Publ., 2021 (in Russian).
Bychkova, S.B. “Gosudarstvenno-pravovye mery protivodeistviya vzyatochnichestvu v Rossii (XV - nachalo XX vv.).” PhD diss. N. Novgorod, 2015 (in Russian).
Dmitriev, 1.1. Vzglyad na moyu zhizn': zapiski deistvitel'nogo tainogo sovetnika Ivana Ivanovicha Dmitrieva. Moscow: V. Got'e Press, 1866 (in Russian).
Dobrynin, G.I. Istinnoe povestvovanie, ili Zhizn' Gavriila Dobrynina, im samim pisannaya v Mogileve i v Vitebske. 1752-1823. St. Petersburg: Pechatnya V.I. Golovina Publ., 1872 (in Russian).
Faizova, I.V. `Manifest o vol'nosti ' i sluzhba dvoryanstva vXVIIIstoletii. Moscow: Nauka Publ., 1999 (in Russian).
Fonvizin, D.I. Sobranie sochineniy. Moscow; Leningrad: Gos. Izd-vo Khudozhestvennoi Literatury, 1959 (in Russian).
Golovanova, E.I. “Pravovye osnovy bor'by s korruptsiei v Rossii v XVI-XIX vv. (istoriko-pravovoe issledovanie).” PhD diss. Moscow, 2002 (in Russian).
Gushcheva, N.V. “Otvetstvennost' chinovnikov za dolzhnostnye prostupki i prestupleniya po russkomu dorevolyutsionnomu zakonodatel'stvu v XIX - nachale XX veka.” PhD diss. N. Novgorod, 2006 (in Russian).
Klyuchevskii, V.O. Kurs russkoi istorii, vol. 4, part 4 of Sochineniya. Moscow: Mysl Publ., 1989 (in Russian).
Korchmina, E.S. “ `V chest' vzyatok ne davat': `pochest' i `vzyatka' v poslepetrovskoi Rossii.” Ros- siiskaya istoriya, no. 2 (2015): 3-13 (in Russian).
Lotman, Yu.M. Besedy o russkoi kul'ture: Byt i traditsii rus. dvoryanstva (XVIII -- nach. XIX v.). St Petersburg: Iskusstvo-SPB Publ., 1994 (in Russian).
Marasinova, E.N. `Priklyucheniya, v svete byvayushchie': Epizody povsednevnoi zhizniprovintsial'nogo dvoryanina vtoroi poloviny XVIII veka (po Polnomu sobraniyu zakonov Rossiiskoi imperii): Dvoryanstvo, vlast' i obshchestvo v provintsial'noi Rossii XVIII veka. Moscow: Novoe litera- turnoe obozrenie Publ., 2012 (in Russian).
Marasinova, E.N. Psikhologiya elity rossiiskogo dvoryanstva poslednei treti XVIII veka. (Po materi- alam perepiski). Moscow: ROSSPEN Publ., 1999 (in Russian).
Martynenko, A.V., Mileshina, N.A., and Potapova, L.A. “Protivodeistvie korruptsii v Rossiiskoi imperii pervoi poloviny XIX stoletiya.” Manuskript, no. 11 (2020): 30-34 (in Russian).
Metushevskaya, T.I. “Pravovoi status gosudarstvennogo sluzhashchego v Rossii v XVIII - pervoi polovine XIX vv.” PhD diss. Moscow, 2007 (in Russian).
Petrovskii, I.V. “Etos rossiiskogo chinovnichestva.” PhD diss. St. Petersburg, 2013 (in Russian).
Pisar'kova, L.F. “K istorii vzyatok v Rossii (po materialam «sekretnoi kantselyarii» kn. Golitsynykh pervoi poloviny XIX v.).” Otechestvennaia istoriia, no. 5 (2002): 33-49 (in Russian).
Pisar'kova, L.F. “Rossiiskii chinovnik na sluzhbe v kontse XVIII - pervoi polovine XIX v.” Chelovek, no. 3 (1995): 147-158 (in Russian).
Pisar'kova, L.F. Gosudarstvennoe upravlenie Rossii s kontsa XVII -- do kontsa XVIII v.: Evolyutsiya byurokraticheskoi sistemy. Moscow: ROSSPEN Publ., 2007 (in Russian).
Plekh, O.A. “Dolzhnostnye prestupleniya v mestnom apparate upravleniya pervoi poloviny XIX v.
(na materialakh Vologodskoi gubernii).” Rossiiskaia istoriia, no. 2 (2015): 13-29 (in Russian).
Plekh, O.A. “Korruptsiya v mestnom upravlenii pervoi poloviny XIX v. (na materialakh Vologodskoi gubernii).” Istoricheskii zhurnal: nauchnye issledovaniya, no. 6 (2015): 766-777. doi: 10.7256/2222-1972.2015.6.16972 (in Russian).
Shcherbatov, M.M. O povrezhdenii nravov v Rossii. Moscow: TsBNTI Press, 1991 (in Russian).
Solov'ev, S.M. Sochineniya, vol. 14. Moscow: Mysl' Publ., 1994 (in Russian).
Sverdlov, M.B. “D.I. Fonvizin o rossiiskoi gosudarstvennosti vtoroi poloviny XVIII v. i ob istori- cheskoi nauke.” Peterburgskii istoricheskii zhurnal, no. 1 (2014): 60-80 (in Russian).
Troitskii, S.M. Russkii absolyutizm i dvoryanstvo v XVIII v.: formirovanie byurokratii. Moscow: Nauka Publ., 1974 (in Russian).
Vigel', F.F. Zapiski, vol. 1. Moscow: Krug Publ., 1928 (in Russian).
Zaionchkovskii, P.A. Pravitel'stvennyi apparat samoderzhavnoi Rossii v XIX v. Moscow: Mysl' Publ., 1978 (in Russian).