Эта идея «универсально счастливой жизни» по своему содержанию близка Кантовской идее «вечного мира». Для Гуссерля, как и для Канта, конфликты в конечном итоге, не являются конститутивными аспектами политического мира: они имеют преходящий характер, а потому в принципе могут быть преодолены по мере того, как мы будем приближаться к состоянию универсальной гармонии. Тем самым оба мыслителя по сути утверждают тезис, согласно которому счастливая человеческая жизнь находится «по ту сторону» государства и политики в целом, а потому политика и политический мир всегда должны знать свои границы. Однако, как справедливо замечает Шуман, «поскольку будущее никогда не может быть полностью реализовано, всегда имеется остаточный риск фундаментальной дисгармонии и неразумия» [11. S. 188].
В то же время у идеи Гуссерля об «универсально счастливой жизни» есть один существенный аспект, вновь сближающий его с Гегелем, - европоцентич- ность. По Гуссерлю, телеологическое разворачивание монадологической вселенной превосходит и ассимилирует в себе все относительные особенные миры и трансформирует их в новое сообщество - «всечелове- чество» [11. S. 142], которое Гуссерль понимает не космополитично, но европоцентрично, употребляя выражение «европейское человечество» (europдische Menschentum) [13]. В унисон с Гегелем, Гуссерль утверждает, что Европа, в отличие от Китая или Индии, несет в себе абсолютную идею [14. S. 14]. Таким образом, если Кант придерживается космополитических взглядов, Гегель утверждает абсолютное превосходство Прусской монархии, то Гуссерль занимает отчетливую европоцентристскую позицию без локализации и конкретизации того государства, формы государственного правления или политического режима, которые представляются ему идеальными или предпочтительными. При этом гуссерлевский европоцентризм претерпевает примечательную трансформацию: Европа понимается как духовная родина разума, т.е. феноменологии, которая «реализует на практике новое человечество» [11. S. 143]. Именно феноменологи «выполняют функцию архонтов в отношении всего человечества» [14. S. 336], тем самым замещая и упраздняя государственных чиновников. В конечном итоге государство и «сообщество любящих» трансформируется у него в «феноменологическое сообщество» [11. S. 170]. Тем самым Гуссерль, вслед за Платоном, осуществляет аисторический прыжок к идеальной аристократии феноменологов.
Заключение
По итогам сравнительнго анализа можно выделить четыре знаковые для истории политической мысли стратегии интерпретации, которые были взяты за основу Кантом, Гегелем и Гуссерлем:
1) понимание государства как результата естественной телеологии (цель природы);
2) понимание государства как продукта разумной телеологии (цель «человека разумного», гражданского соучастия);
3) понимание государства как этической (нравственной) необходимости;
4) определение государства в качестве инструмента для достижения прагматических (аполитичных) целей. Каждая из этих стратегий акцентирует внимание на одном из измерений феномена государства, которые в интерпретации выдающихся мыслителей обретают свою особенную констелляцию.
Так, у Канта доминирует этическое и правовое (прагматико-инструментальное) измерение государства: он исходит из предпосылки о необходимости этической мотивации граждан при построении государства и использовании институтов и инструментов государства для защиты индивидуальной свободы.
В то же время первая и вторая стратегии выступают у него, скорее в качестве предмета критики и рационального скепсиса. Именно поэтому Кант выдвигает на передний план индивидуальный, гражданский, этический и правовой аспект государства, игнорируя его властное, абстрактно-коллективное и территориальное измерение.
В случае с Гегелем мы видим, как этическая интерпретация государства сплавляется с двумя другими - игнорируемыми Кантом - стратегиями интерпретации, подразумевающими государство как результат естественной телеологии (цель природы) и как продукта разумной телеологии (цель разумных граждан). Нравственность у Гегеля - это не столько то, что мотивирует граждан к построению государства в качестве нормативного идеала (как у Канта), сколько естественный и необходимый процесс ее реализации в действительности. Субъект сознает себя как тождество с нравственной субстанцией на всех трех фазах ее «естественного» проявления: в семье, гражданском обществе (bьrgerliche Gesellschaft) и государстве.
При этом «государство» олицетворяет собой нравственность в ее самом совершенном, божественном и благом виде. Тем самым Гегель в определенном смысле возрождает древнегреческое понимание полиса как природной и благой реальности высшего онтологического и этического ранга. Однако это понимание в интерпретации Гегеля претерпевает довольно существенную релятивацию: оно становится динамичным и переменчивым благодаря процессу диалектического развития, проходит целый ряд фаз приближения к заветному тождеству нравственности, блага, совершенства и государства.
Примечательно, что эффектом сплавления первого, второго и третьего измерений государства является коллективная, абстрактная воля и самодостаточность государства как абсолютной реальности по отношению к индивиду, его притязаниям на свободу и свой особенный, партикулярный интерес. Гегель не допускает возможности индивидуального произвола.
Таким образом, существенные различия между Кантом и Гегелем в понимании феномена государства во многом обусловлены принципиально разным пониманием свободы: если Кант определяет свободу двояко - как безграничную внутреннюю (моральную и ноуменальную) и ограниченную внешнюю (государственно-правовую и феноменальную), то Гегель снимает это различие в пользу «действительной свободы», воплощенной в нравственности и реализованной в государстве свободно сознающим и отождествляющим себя с объективным духом гражданином.
Гуссерль последовательно развивает четвертую стратегию интерпретации, нарочито подчеркивая инструментальный характер государства, необходимый для достижения целей, лежащих, казалось бы, уже за пределами политики и связанных с самореализацией свободного, феноменологически рефлексирующего индивида. Однако свобода индивида- феноменолога имеет относительный характер, поскольку предполагает «естественную» привязанность к сообществу (индивидов-феноменологов) и содержит в себе рудименты естественных и телеоло- гичеких целей («телеология разума»).
Естественные цели связаны с естественостью объединения индивидов в сообщества и существованием самого государства как «природной» политической формы этого объединения, позволяющей сохранить этическое измерение интерсубьективных отношений.
В то же время, по мере приближения к совершенной форме сообщества феноменологов, государство утрачивает свою значимость, но при этом само феноменологическое сообщество и феноменология как интеллектуальная практика сохраняют свой статус и ранг благой, этически ценной и счастливой жизни. Таким образом, мы видим, что за стратегией инструментализации государства у Гуссерля стоят два других понимания государства: как природной телеологии и как этической необходимости.
При всех бросающихся в глаза сходствах между Гуссерлем и Гегелем в отношении институционализации философии как эминентной (в том числе для политики) интеллектуальной практики, мы можем выделить как минимум два существенных отличия стратегии Гуссерля.
Во-первых, феноменология в его понимании не является «государственной философией», но, одновременно, она не является и сугубо персональной практикой, поскольку Гуссерль, в отличие от Гегеля, не утверждает конца философии в смысле ее отождествления со своей собственной философской системой (как конечный пункт диалектического развития абсолютного духа).
В то же время Гуссерль авторизует феноменологию в гегельянском стиле: основанное им феноменологическое движение и сообщество феноменологов олицетворяют собой конечную цель политической истории европейского человечества.
Примечание
1 Гуссерль проводит в этой связи интересную параллель между содержанием «Фауста» Гёте и его конкретным материальным воплощением в том или ином издании «Фауста»: ««Фауста» Гёте мы можем найти в сколь угодно большом количестве реальных книг (...), которые называют изданиями «Фауста». Этот духовный смысл, смысл этого художественного произведения, определяющий это духовное образование как таковое, конечно же, «воплощён» в реальном мире, но не индивидуирован» [12. § 65].
Литература
1. Fellmann F. Gelebte Philosophie in Deutschland. Denkformen der Lebensweltphдnomenologie und der kritischen Theorie: Alber Verlag (Reihe Fermenta philosophica). Freiburg, Mьnchen, 1983.
2. Habermas J. Theorie des kommunikativen Handelns: Verlag Suhrkamp Taschenbuch. Frankfurt am Main, 1981.
3. Кант И. Метафизика нравов: в 2 ч. // Сочинения: в 6 т. М. : Мысль, 1965. Т. 4, Ч. 2. С. 107-305.
4. Кант И. О поговорке «может быть, это и верно в теории, но не годится для практики // Сочинения: в 6 т. М. : Мысль, 1965. Т. 4, Ч. 2. С. 59-106.
5. Кант И. К вечному миру // Сочинения на немецком и русском языках. М. : Kami, 1994. Т. I. C. 354-477.
6. Кант И. Основоположение к метафизике нравов // Кант И. Сочинения на немецком и русском языках. Т. III. М., 1997. С. 40-275.
7. Kersting W. Kant's Concept of the State // Howard Williams: Essays on Kant's Political Philosophy. Cardiff, 1992. S. 151-165.
8. Кант И. Критика чистого разума // Сочинения на немецком и русском языках. М. : Наука, 2006. Т. II.
9. Hegel G.W.F. Das дlteste Systemprogramm des deutschen Idealismus // Gesammelte Werke. Bd. 1. Hg. von Eva Moldenhauer und Karl Markus Michel. Frankfurt a. M., 1986.
10. Hegel G.W.F. Grundlinien der Philosophie des Rechts oder Naturrecht und Staatswissenschaft im Grundrisse, EA 1821 // Gesammelte Werke. Bd. 7. Hg. von Eva Moldenhauer und Karl Markus Michel, Frankfurt a. M., 1986.
11. Schuhman K. Husserls Staatsphilosophie: Alber Verlag. Freiburg [Breisgau], Mьnchen, 1988.
12. Husserl E. Erfahrung und Urteil: Meiner Verlag, Leipzig, 1999.
13. Husserl E. Aufsдtze und Vortrдge. 1922-1937. Husserliana XXVII: Kluwer Academic Publishers, The Hague, 1988.
14. Husserl E. Die Krisis der europдischen Wissenschaften und die transzendentale Phдnomenologie. Eine Einleitung in die phдnomenologische Philosophie. Husserliana VI: Martinus Nijhoff Verlag, The Hague, 1976.
Abstract
The phenomenon of state in the understanding of Kant, Hegel and Husserl
Andrei V. Lavrukhin, National Research University Higher School of Economics (Saint-Petersburg, Russian Federation).
The article is devoted to the problem of mutual correlation between individual and political freedom in the context of ethical, legal and political legitimization of the state. The methods used in the study are hermeneutic reconstruction and comparative analysis of the state philosophy by Kant, Hegel and Husserl. As a result of a hermeneutic reconstruction of Kant's state philosophy, four constitutional factors are revealed: the principle of freedom, Republicanism, the principle of membership and legality. Kant makes a distinction between noumenal (moral) and phenomenal (political-legal) freedom, emphasizing that in the sphere of politics and law, nominal freedom cannot become the basis of moral law, since it should not be limited from the outside (heteronomically), but only be relied upon by the individual “from within” (autonomously). For Kant, noumenal freedom is the only right initially given to each person on the basis of his belonging to the human race (natural right). The political community, represented by the state, is authorized only to protect this freedom from external coercion, but has no right to try to restrict internal (nominal) human freedom. Kant chooses the Republic as a preferred form of government, since the law is the final authority. As a result of the comparative analysis of Kant's and Hegel's state philosophy, the author comes to the conclusion that both thinkers are unanimous in understanding freedom as a basis for state legitimization. At the same time, Hegel “removes” Kant's established distinction between nominal and phenomenal freedom and takes as a basis the collective, universal freedom of the state, which embodies objectivity, truth and morality. The highest ideal and duty of the individual is to renounce autonomy in the name of the state, which is defined as a divine end in itself. Hegel uses the ethical strategy of Kant's interpretation of the state and complements it with two others: the understanding of the state as a result of natural teleology (the purpose of nature) and as a result of reasonable teleology (conscious and free choice of a human). Hegel prefers monarchy as a preferred form of government. Husserl, following Kant, develops and consistently radicalizes the ethical and instrumentalist understanding of the state, emphasizing its transitory nature and focusing on the self-realization of a free, phenomenologically reflective individual. However, the freedom of an individual phenomenologist is limited by attachment to the phenomenological and contains rudiments of natural and intelligent teleology in the spirit of Hegel. Although phenomenology, in Husserl's understanding, is neither a “state philosophy” nor a purely personal practice, it acquires the specific nature of intellectual aristocracy: the phenomenological movement and the community of phenomenologists represent the ideal completion of the political history of European humanity.
Keywords: state; freedom; civil society; public law; morality; republic; monarchy; aristocracy.
References
1. Fellmann, F. (1983) Gelebte Philosophie in Deutschland. Denkformen der Lebensweltphдnomenologie und der kritischen Theorie [Living philosophy in Germany. Concepts of life-world phenomenology and critical theory]. Freiburg, Mьnchen: Alber Verlag (Reihe Fermenta philosophica).
2. Habermas, J. (1981) Theorie des kommunikativen Handelns [Theory of communicative action]. Frankfurt: Verlag Suhrkamp Taschenbuch.
3. Kant, I. (1965) Metafizika nravov: v 2 ch. [Metaphysics of morals: in 2 parts]. In: Asmus, V.F., Gulyga, A.V. & Oyzerman, T.I. (eds) Sochineniya:v 61. [Works: in 6 vols]. Translated from German. Vol. 4. Pt. 2. Moscow: Mysl'.
4. Kant, I. (1965) O pogovorke “mozhet byt', eto i verno v teorii, no ne goditsya dlya praktiki” [On the saying “maybe this is true in theory, but it is not suitable for practice”]. In: Asmus, V.F., Gulyga, A.V. & Oyzerman, T.I. (eds) Sochineniya: v 6 t. [Works: in 6 vols]. Translated from German. Vol. 4. Pt. 2. Moscow: Mysl'.
5. Kant, I. (1994) Sochineniya na nemetskom i russkomyazykakh [Works in German and Russian]. Vol. 1. Moscow: Kami. pp. 354-477.
6. Kant, I. (1997) Sochineniya na nemetskom i russkom yazykakh [Works in German and Russian]. Vol. III. Moscow: Moskovskiy filosofskiy fond. pp. 40-275.
7. Kersting, W. (1992) Kant's Concept of the State. In: Williams, H. (ed.) Essays on Kant's Political Philosophy. Cardiff: University of Wales Press.
8. Kant, I. (2006) Sochineniya na nemetskom i russkom yazykakh [Works in German and Russian]. Vol. 2. Moscow: Nauka.
9. Hegel, G.W.F. (1986) Das дlteste Systemprogramm des deutschen Idealismus [The oldest system program of German Idealism]. In: von Molden hauer, E. & Michel, K.M. (eds) Gesammelte Werke [Collected Works]. Vol. 1. Frankfurt.
10. Hegel, G.W.F. (1986) Grundlinien der Philosophie des Rechts oder Naturrecht und Staatswissenschaft im Grundrisse, EA 1821 [Principles of the Philosophy of Law or Natural Law and Political Science in Sketch Plans, EA 1821]. In: von Moldenhauer, E. & Michel, K.M. (eds) Gesammelte Werke [Collected Works]. Vol. 7. Frankfurt.
11. Schuhman, K. (1988) Husserls Staatsphilosophie [Husserl's Philosophy of the State]. Freiburg [Breisgau], Mьnchen: Alber Verlag.
12. Husserl, E. (1999) Erfahrung und Urteil [Experience and Judgment]. Leipzig: Meiner Verlag.
13. Husserl, E. (1988) Aufsдtze und Vortrдge. 1922-1937. Husserliana XXVII [Essays and Lectures. 1922-1937. Husserliana XXVII]. The Hague: Kluwer Academic Publishers.
14. Husserl, E. (1976) Die Krisis der europдischen Wissenschaften und die transzendentale Phдnomenologie. Eine Einleitung in die phдnomenologische Philosophie. Husserliana VI [The Crisis of European Science and Transcendental Phenomenology. An introduction to the phenomenological philosophy. Husserliana VI]. The Hague: Martinus Nijhoff Verlag.