• В самостоятельную категорию музыкального бахианства можно выделить использование темы ВАСН. В конце ХХ века монограмма композитора взяла на себя функцию типичных для эпохи «микроладов», которые композиторы использовали как в конструктивном, так и в интонационном смысле. Мотив ВАСН гармонизуют, делают из него серию, берут в качестве темы для вариаций… Возможности использования монограммы поистине неисчислимы [7, с. 347-350]. Ярким подтверждением тому являются, например, сочинения: И. Кребса (канон на тему ВАСН), Р. Шумана (шесть фуг на тему ВАСН для органа ор. 60), Ф. Листа (Фантазия и фуга на тему BACH), А. Шнитке («Quasi Una Sonata», Третья симфония - использование темы ВАСН), А. Пярта («Коллаж на тему ВАСН», «Concerto Piccolo на тему ВАСН»), З. Карг-Элерта («Пассакалия, вариация и фуга на тему ВАСН»), Б. Мадерны («Вариации для двух фортепиано на тему ВАСН», «Фантазия и фуга на тему ВАСН»), Э. Бергмана («По поводу ВАСН»), В. Фортнера («Фантазия на ВАСН»).
• Широкое распространение получает такой вид обращения к И. С. Баху, как Посвящение. Свои посвящения великому кантору создали, в частности, такие композиторы, как Д. Куртаг («Hommage»), Ш. Кёклен («Музыкальное приношение на имя ВАСН»), П. Нёргор («Бах в будущее»), Э. Вилла Лобос (Девять бразильских бахиан). В эту же категорию можно отнести коллективное сочинение (15 поэтов и 17 композиторов) «Страсти по Матфею-2000».
Следующую отдельную ветвь бахианства занимает пропагандистская деятельность, выражающаяся в: концертных выступлениях музыкантов-виртуозов, организаторской и интерпретаторской работе бахианцев, посвящении композитору художественных и документальных фильмов, циклов передач, прозаических и поэтических опусов, использование музыки И. С. Баха в кинематографе.
Отметим, прежде всего, исполнительскую деятельность музыкантов-виртуозов Ф. Листа, Ф. Шопена,
Ф. Мендельсона, И. Мошелеса, К. Вик, И. Брамса, К. Сен-Санса, Г. Форе, С. Франка, С. Геллера, А. Зилоти, И. Альбениса, В. Ландовской, Л. Яначека, Э. Изаи, М. Регера, Г. Гульда, Д. Ойстраха, Г. Шеринга, Дж. Энеску, П. Казальса. Репертуар этих и многих других талантливейших исполнителей неизменно включал сочинения великого кантора. Это вело к их распространению во все более широкие круги слушателей. Большую значимость здесь, вне сомнений, имел авторитет, известность и профессионализм исполнителей - величайших мастеров своего дела.
Помимо исполнительской, важной была работа бахианцев Н. Арнонкура, И. Брамса, А. Брукнера, Г. фон Бюлова, Э. Вилла Лобоса, братьев Кёйкен, Г. Леонхардта, Ф. Мендельсона, Х. Риллинга, Г. ван Свитена, Г. Форе, Г. Харненкурта, Л. Яначека в области организации концертов, руководстве творческими коллективами в качестве дирижеров-интерпретаторов. Пропаганда музыки великого кантора имеет место и в области других видов искусства.
В кинематографе И. С. Баху посвящают художественные, документальные фильмы и циклы передач: «И. С. Бах: борьба за свободу» (1995, реж. С. Гиллард, худ.), «Иоганн Бах и Анна Магдалена» (2003, реж. Ж. Гиллермо, худ.), «Иоганн Себастьян Бах» (серия «Знаменитые композиторы», док.), «Меня зовут И. С. Бах» (2003, реж. Д. де Рива, худ.), «Молчание перед И. С. Бахом» (2007, реж. П. Портабелья, худ.), «Тщетное путешествие Иоганна Себастьяна Баха к славе» (1980, реж. В. Викас, худ.), «Хроника Анны Магдалены Бах» (1968, реж. Д. Юйе, Ж.-М. Штрауб, худ.), «Вдохновлённый Бахом» (1997, реж. П. Розема, худ.), «Иоганн Себастьян Бах» (1985, реж. Л. Беллаг, худ.) и др. Несколько фильмов было снято отечественным кинематографом: А. Эшпай «Когда играли Баха», В. Долгачев «Возможная встреча», М. Козаков «Ужин в четыре руки». Также можно отметить мультипликационные фильмы, посвященные композитору: «Петь, молиться, Алиллуйя», «Сказки старого пианино».
Особо значимым в деле популяризации творчества И. С. Баха стало использование его музыки в популярных массовых картинах: «Аккатоне» (1961, реж. П. Пазолини), «Евангелие от Матфея» (1964, реж. П. Пазолини), «THX 1138» (1971, реж. Д. Лукас), «Жил певчий дрозд» (1971, реж. О. Иоселиани), «Пилат и другие» (1972, реж. А. Вайда), «Солярис» (1972, реж. А. Тарковский), «Зеркало» (1975, реж. А. Тарковский),
«Сталкер» (1979, реж. А. Тарковский), «Жертвоприношение» (1986, реж. А. Тарковский), «Приветствую тебя, Мария» (1985, реж. Ж. Годар), «Молчание ягнят» (1991, реж. Д. Дэмми), «Разрушитель» (1993, реж. М. Брамбилла), «Казино» (1995, реж. М. Скорсезе), «Английский пациент» (1996, Э. Мингелла), «Талантливый мистер Рипли» (1999, реж. Э. Мингелла), «Ганнибал» (2001, реж. Р. Скотт), «Домино» (2005, реж. Т. Скотт), «Съемки в Палермо» (2008, реж. В. Вендерс), «Последняя любовь на Земле» (2011, реж. Д. Маккензи), «Внутренняя дорога» (2014, реж. Г. Уэлс) и др.
Особый вклад в бахианство внесли драматурги и поэты. Свои опусы великому кантору посвятили поэты В. Делоне, Г. Гессе, В. Янке, Г. Семёнов, И. Бродский, Н. Ушаков, К. Льдов, М. Волынский, В. Гамов, писатели В. Одоевский - «Себастиан Бах», П. Пряжников - «Интерпретация на тему Баха», Э. Мейнел - «Хроника жизни Иоганна Себастьяна Баха, составленная его вдовой Анной Магдаленой Бах».
Также можно отметить некоторые литературные опусы о И. С. Бахе, написанные известными композиторами: П. Хиндемит «Обязывающее наследие», А. Казелла «Бах» и т.д. Отметим, что зачастую послужить бахианству могут обычные упоминания о И. С. Бахе в письмах, беседах, высказываниях, которые, однако, имеют глубокое влияние на слушателя, заставляют его по-новому взглянуть на творчество великого кантора.
Например, ярый бахианец Дж. Россини неоднократно заявлял о большом значении музыки великого кантора, и, по свидетельствам современников-музыкантов, постоянно просил приезжих музыкантов-виртуозов исполнять сочинения И. С. Баха. Из беседы Дж. Россини с пианистом Ф. Гиллером: «я не только люблю великих немецких композиторов, но ещё в ранней юности изучал их и не упускал случая лучше познакомиться с их творчеством. Как много радости вы мне доставили исполнением произведений И. С. Баха» [6, с. 105].
Весьма показательным в данном случае является пример Р. Вагнера: изначально композитор скептически относился к музыке великого кантора, считая его сочинения слишком сухими и педантичными, однако после творческой встречи с бахианцем Ф. Листом потрясённый Р. Вагнер писал: «Великий Ференц Лист удовлетворил моё желание услышать Баха, <…> он сыграл мне четвёртую прелюдию и фугу из “Хорошо темперированного клавира”. Я очень хорошо знал, чего можно ожидать от Листа, когда он сядет за рояль, но того, что услышал, не ожидал бы от самого Баха, как тщательно не изучал бы его. Исполнением одной этой фуги Лист открыл мне Баха, так что я теперь уже точно знаю, какое место занимаю после него; с тех пор я могу полностью оценить его и растворить в непоколебимой вере все мои заблуждения и сомнения относительно Баха» [8, с. 129].
Также нельзя не вспомнить и о знаменательной беседе бахианца короля Пруссии Фридриха II Великого и мецената, ценителя искусств, барона Готфрида ван Свитена. С 1770 по 1777 годы барон исполнял обязанности императорского поверенного в делах при прусском дворе. Случилось так, что именно Фридрих II обратил внимание ван Свитена на музыку великого кантора.
В одном из писем того периода барон, рассказывая об аудиенции короля, сообщает: «Между прочим, он разговаривал со мной также о музыке и о великом органисте по имени Бах, который только что провёл некоторое время в Берлине [Речь в данном случае идёт о старшем сыне композитора В. Ф. Бахе]. Этот артист наделён талантом, глубочайшим знанием гармонии и мощью исполнения, превосходящими всё, что я когдалибо слышал или мог вообразить; однако люди, знавшие его отца, считают, что тот был ещё выше. Король того же мнения…» [13, с. 154].
Заинтересованный этим рассказом, ван Свитен в том же году (1774) посетил К. Ф. Э. Баха в Гамбурге, где приобрёл несколько сочинений И. С. Баха. Вернувшись в Вену, барон организовал музыкальные собрания, на которых присутствовали ведущие музыканты того времени: И. Альбрехтсбергер, Й. Гайдн, В. Моцарт, Л. Бетховен. Часто у ван Свитена исполнялась музыка И. С. Баха. Известно, что переработки сочинений великого кантора для исполнения на музыкальных собраниях создавались, в частности, В. Моцартом и Л. Бетховеном.
Таким образом, благодаря простой беседе музыка И. С. Баха зазвучала в самом сердце музыкальной жизни Европы того времени - Вене. Следующей важной отраслью бахианства является баховедение - научная литературно-критическая деятельность, посвящённая личности и творчеству И. С. Баха, которая проявилась в виде научных статей, переводов, исследований в области семантики музыкального языка И. С. Баха.
Важными для баховедения стали работы И. Форкеля (основоположник баховедения), И. Вальтера, Л. Мицлера, И. Рохлица, Р. Шумана, В. Руста, аббата Сантини, Э. Ганслика, С. Уэсли, А. Пирро, Э. Курта, Г. Кречмара, М. Зейфферта, М. Шнейдера, А. Шеринга, Р. Штерлиха, В. Одоевского, Ф. Шпитты, А. Мозера, Ф. Блуме, В. Шмидера, Ф. Сменды, Я. Мильштейна, Ф. Мозевиуса, Э. Данрейтера, А. Бейшлага, Р. Штеглиха, Ф. Вольфрума, В. Руста, Л. Хильгенфельда, К. Биттера, А. Дюрра, Г. фон Дадельзена, Х. Шульце, А. Долмеча, Ч. Терри, К. Гейрингера, П. Янга, Г. Риллинга, Р. Маршалла, Г. Пройса, Г. Беша, Ф. Хамеля, Ф. Арнольда, Г. Штиллера, братьев Михаила и Якова Друскиных, М. Этингера, Б. Яворского, Б. Швальбаха, М. Расмусена, Р. Эриксона, Т. Шабалиной, С. А. Криста, Э. Рейнмара, А. Милка, В. Кристофа, Г. Андреаса, Х. Стаффера, Дж. Б. Стаффера, Х. Дж. Бразерса, Л. Кириллиной, Т. Бочковой и многих других учёных.
В последнюю, одну из важнейших ветвей бахианства, можно отнести педагогическую деятельность целой плеяды талантливых музыкантов. И. Агрикола, И. Альтниколь, И. Кирнбергер, И. Киттель, Г. Гомилиус (ученики И. С. Баха), К. Бертух (ученик К. Ф. Э. Баха), Г. Негель, Ф. Марпург, И. Альбрехтсбергер (учитель И. Гуммеля, К. Черни, И. Мошелеса, Л. Бетховена), В. Одоевский, падре Мартини (учитель аббата Маттеи), И. Хиллер (учитель Х. Нефе), К. Цельтер (учитель Ф. Мендельсона), А. Коллман, Х. Нефе (учитель Л. Бетховена), Л. Бетховен, Р. Шуман, аббат Маттеи, К. Беккер, Г. Сантини, Э. Марксен (учитель Й. Брамса), Э. Ценетти (учитель А. Брукнера), А. Фрейер (учитель С. Монюшко), Ж. Массне, К. Сен-Санс (учитель Г. Форе), С. Франк (учитель В. д`Энди, К. Дебюсси), В. д`Энди (учитель Э. Варез, Б. Мартину, А. Руссель), Ф. Шопен, М. Гауптман, И. Мошелес, Э. Венцель, В. Живный (учитель Ф. Шопена), Ю. Эльснер, К. Черни (учитель Ф. Листа), Ф. Лист, А. Рейха, Б. Барток, А. Шёнберг (учитель А. Веберна, А. Берга, К. Горвица, Г. Эйслера, К. Ранкля, А. Вайза, Дж. Кейджа), А. Веберн, А. Берг, Я. Кесслер - это далеко не полный список педагогов-бахианцев разных лет.
Благодаря усилиям этих и многих других музыкантов шедевры И. С. Баха не только помогали их ученикам постигать вершины композиторского и исполнительского мастерства, но и навсегда оставались великим нравственным и творческим ориентиром. Подтверждением тому могут являться длинные цепи преемственности бахианства (от учителя к ученику), идущие со времен Барокко. В качестве примера приведём следующую непрерывную линию бахианцев, в начале которой стоит сам великий кантор: И. С. Бах - ученик И. С. Баха Г. Гомилиус - ученик Г. Гомилиуса А. Хиллер - ученик А. Хиллера Х. Нефе - ученик Х. Нефе Л. Бетховен - ученик Л. Бетховена К. Черни - ученик К. Черни Ф. Лист - ученики Ф. Листа: А. Зилоти, Г. фон Бюлов, И. Альбенис и т.д.
Значение педагогической деятельности в деле И. С. Баха можно осознать более отчетливо, если вспомнить, что только Ф. Лист воспитал более трехсот учеников из разных стран, многие из которых впоследствии стали педагогами-бахианцами.
Таким образом, суммируя вышесказанные наблюдения, можно выявить следующие направления бахианства:
1. Всевозможные обращения к великому кантору в области композиторского творчества (музыкальное бахианство).
2. Пропагандистская деятельность в качестве исполнителя, организатора, просветителя, создателя опусаприношения И. С. Баху или использование сочинений великого кантора в самых различных областях.
3. Литературно-критическая деятельность.
4. Педагогическая деятельность.
Безусловно, каждые отдельные пункты могут пересекаться и взаимодействовать в работе художника. Например, Р. Шуман обращался к И. С. Баху как в композиторском творчестве, так и в качестве публициста, педагога. Важное значение для бахианства имела работа Р. Шумана и в качестве просветителяпропагандиста. Подобный разносторонний вклад в дело И. С. Баха был внесен Ф. Листом, И. Брамсом, А. Брукнером, П. Хиндемитом, А. Швейцером, П. Казальсом и др.
Изучая письма и документы этих и многих других художников, можно отметить еще одну не указанную нами ранее область обращения к великому кантору - использование его наследия как источника вдохновения, как средства веры в лучшее, стремления к этому лучшему, несмотря на жизненные и творческие трудности.
Музыканты учились на сочинениях И. С. Баха не только искусству гармонии, контрапункта и т.д. - многие искали в них силы для того, чтобы жить и творить, видели в музыке великого кантора недостижимый нравственный идеал, соприкасаясь с которым, становишься чище, изучая который, растешь не только как музыкант, но как человек, как личность с большой буквы.
Свидетельством этому являются многочисленные высказывания: «…Я снова ищу спасения в Бахе, и он снова даёт мне радость и силу, помогающие действовать и любить» Р. Шуман [12, с. 503]; «Я уединяюсь на две недели и играю Баха. Это и есть моя подготовка. Своих сочинений я не разучиваю» Ф. Шопен [5, с. 110]; «Здесь, в этом Кастальском ключе [музыка И. С. Баха] я смываю с себя театральную грязь» Г. Малер [4, с. 364]; «Если мы рассмотрим творчество Баха, благожелательного божества, к которому музыканты, прежде чем приниматься за работу, должны бы обращаться с молитвой о предохранении их от посредственности <…>, мы напрасно будем разыскивать в этом творчестве хотя бы одну ошибку против хорошего вкуса» К. Дебюсси [1, с. 212]; «Такого чуда, как Бах, не знает никакое другое искусство. Уметь очистить человеческую природу так, что она обретает божественные очертания; вложить духовное рвение в самые обыденные человеческие поступки; преходящему придать крылья вечности; обожествить земное и очеловечить божественное - вот что мог Бах - самое высокое и самое чистое, что дала музыка всех времён» П. Казальс [3, с. 157].