Еще одно измерение формы государства олицетворяется понятием политико-правового режима, призванного дополнять формы правления и государственного устройства, конкретизировать их реальные проявления в определенной плоскости.
Формы правления и государственного устройства сами по себе далеко не всегда показывают, насколько демократично то или иное государство: некоторые унитарные государства бывают демократичнее федеративных, монархические - республиканских и т.д. Для более полной характеристики формы государства важны и методы (приемы, способы) осуществления публичной власти, обеспеченность прав, свобод и законных интересов личности.
Для обозначения данной стороны формы государства в литературе нередко применяется термин "политический режим", под которым понимается совокупность способов осуществления государственной власти1, или термин "государственный режим", имея в виду либо те же способы властвования2, либо те или иные "особенности функционирования государственного механизма"3. Мы предпочитаем более емкое понятие "политико-правовой режим" с учетом того, что, во-первых, все государственное является частью политического, во-вторых, речь должна идти не только о способах осуществления публичной власти или об особенностях функционирования государственного механизма, а о значительно большем - о режиме и для всех других общественно-политических структур в сферах отношений, на которые оказывается юридическое воздействие.
Ведь все государственно-правовые явления, в конечном счете, носят политический, а многие из политических явлений - государственный, правовой характер. Кроме того, отношение властных структур к политическим процессам и уровень гарантированности прав, свобод и интересов личности настолько взаимосвязаны между собой, что каким-то образом отрывать их друг от друга невозможно.
Только что отмеченные обстоятельства учитываются, когда речь идет именно о политико-правовом режиме, подразумевая под ним методы (способы, приемы) осуществления публичной власти, отношение властных структур к основам жизнедеятельности общества, наделенность граждан и их объединений правами и свободами, уровень обеспечения таких прав и свобод, взаимная ответственность их обладателей и государственных структур. При таком подходе не только берутся в органическом единстве взаимосвязанные характеристики государства в политико-правовом срезе, но и открывается простор для учета оказывающих на эти характеристики факторов, в том числе экономических, исторических, политических, социальных и духовных. Тем самым создается возможность более полно отразить степень демократичности всей политико-правовой жизни общества, включая сюда деятельность государственных структур и их взаимоотношения с людьми, политическими партиями, общественными объединениями, общественно-политическими движениями, инициативами и т.д.
Политико-правовые режимы подразделяются, прежде всего, на демократические и недемократические. Демократические режимы бывают там, где публичная власть согласовывает и выражает интересы широких масс населения, стремится создать надежный правовой фундамент для развития общества, признает и обеспечивает права, свободы и законные интересы граждан и созданных ими организаций, берет на себя определенные обязанности так же, как возлагает их на других.
В древних аристократических республиках публичная власть выражала интересы "свободных" сословий (например, патриции и плебеи в Риме после реформ Сервия Туллия), опиралась на их поддержку, заботилась об их правах. свободах и имущественных интересах. В современных демократических государствах публичная власть не проводит юридически значимых различий между различными слоями населения, устанавливает для всех своих граждан одинаковый политико-правовой режим, защищает права и свободы каждой личности на своей территории, а в некоторых ситуациях - права и свободы людей даже на чужих территориях, если там они попираются в такой степени, что это приобретают негативное международно-правовое значение (к примеру, в Боснии, Чечне, Абхазии).
Демократические политико-правовые режимы сориентированы на плюрализм мнений, на свободу средств массовой информации, на защиту граждан от любых проявлений произвола и беззакония и на функционирование в стране реального механизма воздействия населения на властные структуры.
Недемократические политико-правовые режимы были и остаются в государствах, где власть сосредоточена в руках узкой социальной группы, ее органы формируются по назначению или путем сугубо формальных выборов, распределение между ними властных функций носит условный характер, власть опирается преимущественно на силовые структуры, личность подавляется, ее права, свободы и естественные интересы ущемляются, средства массовой информации, профсоюзы и многие общественно-политические образования огосударствляются, государство имеет примат над правом, его органы фактически связаны не столько с правовыми нормами, сколько с указаниями сверху.
Такие режимы могут существенно отличаться друг от друга. Авторитаризм, например, позволяет сосредоточивать власть, главным образом, в руках одного лица; элитаризм - возвышать над обществом клановую, "семейную", политическую, техническую или иную элиту; тоталитаризм - беспредельно вмешиваться в жизнедеятельность людей, регламентировать ее даже в частностях; охлократизм - перехватить власть на некоторое время митингующей, восставшей толпой; расизм - возвести в публичный ранг деление рас на высшие и низшие; фашизм - использовать открыто шовинистические, "национал-социалистические" идеи для оправдания тирании.
Однако все это - разновидности недемократического политико-правового режима с теми или иными особенностями, подавляющего личность, ограничивающего возможности граждан и их объединений участвовать в формировании властных структур и реально воздействовать на их деятельность.
В монархической России политико-правовой режим не отличался демократичностью: власть была сосредоточена в руках правителей, подавляющее большинство населения не участвовало в ее формировании и осуществлении. Сословно-представительные и представительные учреждения, фигурировавшие в некоторые периоды исторического прошлого страны, не меняли природы власти.
Советская власть на словах принадлежала трудящимся массам, на деле - партийной элите. Формально проводились регулярные выборы, но всегда таким образом, что у избирателей фактического выбора не было. Хотя провозглашалась свобода слова, вся идеология была монополизирована партией, инакомыслие жестоко преследовалось. Несмотря на конституционное декларирование прав и свобод граждан, интересы личности повсюду ущемлялись. Партийная номенклатура не была связана действующим правом, могла решать те или иные вопросы "по целесообразности", вопреки закону. Пределы ее вмешательства в жизнь людей не ограничивались. Экономическая свобода, необходимая для материального благополучия, по сути, отрицалась. Политико-правовой режим в целом носил авторитарный и тоталитарный характер.
Конституция РФ 1993 года во многом открывает возможность для утверждения в стране демократического политико-правового режима. Личность наделяется широкими правами и свободами, в том числе естественными, неотчуждаемыми. Человек, его права и свободы объявляются высшей ценностью, на государство возлагается обязанность их признания, соблюдения и защиты. Провозглашается идеологическое и политическое многообразие. Оно подкрепляется частной собственностью, простором для каждого использовать свои способности и имущество для предпринимательской и иной экономической деятельности, не запрещенной законом. Вводится местное самоуправление, не подчиненное органам государственной власти. Усиливается судебная защита прав, свобод и законных интересов граждан и других участников общественных отношений (ст.ст.2,3,12, 17-66 Конституции РФ). Все это позволяет считать новый конституционный строй в России демократическим.
Вместе с тем, однако, нельзя пройти мимо как существенных изъянов в самом этом строе, о котором говорилось выше, так и явно неудовлетворительного состояния претворения в жизнь всего провозглашенного. Россия в очередной раз оказалась на развилке дорог, одна из которых ведет к истинно демократическому политико-правовому режиму, другая - к обыкновенному, но не менее изощренному авторитаризму. Долг каждого, кто заинтересован в цивилизованном будущем России, - на деле содействовать всячески утверждению демократического политико-правового режима в подлинном его значении.
Данную главу приходится начинать с рассмотрения государственного аппарата по причине, что нередко с ним отождествляют весь механизм государства. "В широком смысле понятие государственного аппарата, - утверждается, например, в одном из солидных изданий, - совпадает с определением механизма государства". Это - серьезное заблуждение, без преодоления которого невозможно получить верное понимание государственного механизма.
Прежде всего, отметим, что применительно к органам и некоторым должностным лицам государства употребляют такие почти однопорядковые понятия, как "резиденция", "офис", "аппарат". Первые два из них носят преимущественно материально-технический, "адресный" характер. Резиденцией называется место постоянного пребывания главы государства, главы правительства или иных высших должностных лиц, офисом - то заведение (помещение), где находится официальное рабочее место государственного органа или должностного лица, их сотрудников. Что касается аппарата, то он имеет более емкое и значительное содержание, связанное непосредственно с функционированием той или иной ветви государственной власти.
Латинского происхождения слово "аппарат" этимологически означает "орудие, устройство, приспособку"1. Применительно к государственному механизму этим термином с давних времен олицетворяются "канцелярия", совокупность сотрудников того или иного органа или должностного лица государства. Причем взаимоотношения последних со своим аппаратом организационно строятся по-разному.
В одних звеньях государственного механизма проводятся четкие различия функционального и организационного порядков между самим органом (должностным лицом) и его аппаратом. Так, Президент РФ, как и главы других государств, имеет свой аппарат, однако его напрямую возглавляет не Президент, а руководитель его администрации. Правительство, как коллегиальный орган во главе с Премьер-министром, тоже имеет свой аппарат, непосредственный руководитель которого (управляющий делами, начальник секретариата) в лучшем случае может считаться одним из членов правительства. Аналогичная картина наблюдается в Совете Федерации и Государственной Думе РФ, аппараты которых состоят в основном не из депутатов и представителей субъектов федерации, а из "обслуживающего" персонала. При таких взаимоотношениях соответствующие органы и ответственные должностные лица государства не являются частью аппарата, определенным образом обособлены от него как функционально, так и организационно. Эта конструкция применяется преимущественно в высших структурах власти федерации и субъектов федерации, позволяет даже по внешним параметрам разграничить статус и полномочия, с одной стороны, самого главы государства, правительства, представительного органа, с другой, - их "канцелярии", обслуживающего персонала, включая сюда некоторых ответственных работников.
В других звеньях государственного механизма органы (официальные их руководители) государства и их аппарат организационно как бы сливаются в единое целое, что характерно, например, для министерств, ведомств, некоторых исполнительных органов власти на местах. При таком варианте взаимоотношений понятия "министерство", "ведомство", "прокуратура" и т.п. включают в себя не только соответствующих руководителей этих звеньев государственного механизма, но и весь их аппарат, хотя внутри последнего функциональное разграничение полномочий сохраняется.
Известна также несколько иная система, при которой руководитель исполнительной власти и подчиненный ему аппарат находятся в более сложных организационных взаимоотношениях. В качестве примера возьмем главу администрации района г. Казани. Он имеет "собственный аппарат", непосредственно ему подчиненный. Кроме того, при нем созданы функциональные отделы (управления, департаменты) по финансам, социальному обеспечению, социальной защите, здравоохранению, образованию и т.д., возглавляемые их заведующими (руководителями). Однако оба эти звена, в конечном счете, составляют аппарат главы городской администрации, хотя они существенно отличаются друг от друга как в функциональном, так и в организационном отношениях.
Наконец, обращает на себя внимание еще одна своеобразная конструкция соотнесения друг с другом руководителя государственного образования и работающего под его руководством персонала. Она характерна для государственных и казенных предприятий, являющихся хозяйствующими субъектами и, стало быть, занимающихся сферой материального производства. При этой схеме есть руководитель (скажем, генеральный директор производственного объединения), есть аппарат управления, есть производственный коллектив. Функции у них разные, причем в некоторых случаях (в частности, при заключении коллективного договора) аппарат управления во главе с руководителем и производственный коллектив выступают в роли разных сторон в договоре, что свидетельствует о существенном обособлении их друг от друга. Тем не менее, говоря о государственном или казенном предприятии, подразумевают весь этот сложный социальный организм в целом.
Но при любом варианте взаимоотношений государственного органа (должностного лица, организации) и его аппарата сохраняется функциональное их разграничение. Мнение о том, что орган государства - это часть аппарата, что все виды органов государства, вместе взятые, образуют государственный аппарат1, представляется неоправданным. Больше оснований для противоположного утверждения. Не органы государства являются частью аппарата, а, напротив, каждый из них имеет свой аппарат, призванный помогать ему осуществлять возложенные законом задачи и полномочия. Аппарат ведет делопроизводство, готовит материалы, участвует в разработке проектов решений и организации исполнения принятых решений, занимается учетом, хранением, материально-техническим обеспечением и т.п., однако он не может и не должен подменять тот государственный орган, которому служит и структурной частью которого является.
Аппарат функционирует по некоторым специфическим стереотипам, которые не всегда совпадают с функциональными задачами соответствующего органа (организации, должностного лица) государства. Он более консервативен, может не только не содействовать выполнению таких задач, а, наоборот, тормозить их осуществление, о чем немало сообщений в современных средствах массовой информации. Бюрократизм, как канцелярщина, волокита и формальное отношение к порученному делу, тоже присущ главным образом аппарату управления. То же самое можно сказать о коррупции, сращивании с мафиозными группами и теневой экономикой, подкупе, взяточничестве и других подобных явлениях, встречающихся, прежде всего, в работе аппарата, обслуживающего персонала того или другого государственного органа. Разбухание штатной численности, непомерное увеличение обслуживающего персонала - недуг, находящийся в том же ряду.
Нивелирование организационных различий государственного органа как структурированной части механизма государства и его аппарата подчас сопровождается тезисом о том, будто государственная и муниципальная власть вообще имеет аппаратный характер. Это может привести к функциональному их отождествлению. Между тем, власть материализуется во всем государственном механизме, который отнюдь не сводится к аппарату2. При всей важности "аппаратной" работы нельзя выдавать ее за государственную деятельность в целом. Необходимо четко разграничивать конкретные функции каждого элемента в механизме государства. Только вычленив аппарат в организационном и функциональном отношениях, можно выявить положительные и негативные стороны его работы, наметить пути совершенствования аппарата, повышения его роли в механизме государства, в осуществлении возложенных на государственные органы задач.
Государственная власть всегда носит институционализированный характер, воплощается в определенном механизме, ибо государство являет собой политическую организацию с собственным механизмом, без которого оно ни теоретически, ни практически немыслимо.
Механизм государства - это система специально формируемых образований, в которых материализуется государственная власть и через которые она оказывает свое воздействие на общественные отношения, на сознание, психологию и поведенческие установки их участников. Представляется неоправданным сведение его не только к государственному аппарату, но и к системе государственных органов1. Аппарат, как было показано в предыдущем параграфе, составляет только часть этого механизма, в котором функционируют другие, "неаппаратные" образования, такие как, выборный глава государства, депутаты различных уровней, полномочные представители, судьи, заседатели судебных учреждений и т.д. Если даже под аппаратом подразумевать совокупность всех государственных органов2, последними не исчерпывается весь механизм государства, ибо в нем есть вооруженные силы, следственные изоляторы, колонии, тюрьмы и некоторые другие слагаемые, которые никак не могут считаться "органами".
Все же государственный орган - это учреждение или единоличное должностное лицо, наделенное властными полномочиями, действующее в пределах своей компетенции от имени государства или, по крайней мере, от имени тех или иных ветвей его механизма.
Механизм каждого государства един, поскольку он организован и действует на одних и тех же принципах, связан со всеми юридически значимыми сторонами жизни общества и обеспечивает оказание на них комплексного государственного воздействия. В то же время он достаточно сложен, состоит из разнопорядковых частей, образований, каждое из которых выполняет определенные задачи.
Как всякое системное образование, государственный механизм имеет свою структуру. Это - многоплановая структура. В одном срезе она состоит из:
а) выборных учреждений и должностных лиц;
б) их аппарата;
в)постоянно действующих органов с аппаратом, где работают преимущественно назначаемые люди;
г) вооруженных сил;
д) тюрем и иных мест лишения свободы по основаниям, указанным в законе.
В другой плоскости в структуре государственного механизма выделяются: во-первых, представительные, во-вторых, исполнительные, в-третьих, судебные, в четвертых, надзорные (контрольные) учреждения со своими должностными лицами и аппаратами.
Механизм государства, кроме того, по своей структуре иерархичен. Большинство элементов этой структуры состоит из звеньев, расположенных на разных уровнях по вертикали и каким-то образом соподчиненных друг другу. Это касается как представительных, так и исполнительных ветвей власти. Судебные учреждения тоже имеют вертикальные звенья, отличающиеся друг от друга не только по кругу рассматриваемых дел, но и по полномочиям кассационного и надзорного порядков.
Тем не менее, это - единая система государственного механизма, элементы которой взаимно сотрудничают. Таким единством, однако, вовсе не исключается возможность и необходимость разделения труда между элементами системы. Определенное разделение труда, обуславливаемое многозначностью организационных, управленческих задач, различиями в формах и методах их выполнения, специализацией, техническими и иными факторами, закономерно существуют как между представительными, исполнительно-распорядительными, судебными и контрольно-надзорными учреждениями государства, так и внутри каждого из них, включая сюда разграничение полномочий между их сотрудниками.
Наиболее значимо разделение труда между такими элементами государственного механизма, как представительные, исполнительно-распорядительные и судебные учреждения. Осуществляемые ими властные функции настолько важны и специфичны, что можно говорить о разделении между ними власти.
Механизм современных государств, тем более претендующих на признание их правовыми, строится именно на началах разделения власти, связанных со структурообразующими и функциональными факторами.