2
Фактор этнической идентичности и формирование этнонациональных государств
Блещик А.В.
В статье автор рассматривает влияние фактора этнической идентичности на процессы формирования государств. По результатам исследования предлагается типизация государств на основе различных групповых идентичностей: этнической (национальной), религиозной и идеологической.
Ключевые слова: нация, суверенитет, этническая идентичность, этнонациональное государство, этнос.
этническая идентичность религия суверенное государство
В последнее время все чаще из уст как политиков, так и ученых можно услышать призывы к отказу от доктрины национального (этнонационального) государства: высказывается точка зрения о том, что национальный подход к раскрытию сущности некоторых государственно-правовых явлений попросту утратил актуальность, так как современное государство носит уже наднациональный характер, оно сориентировано на интересы индивида, а никак не нации, этноса [1, 2]. Под предлогом равенства всех людей утверждается идея отказа от национального многообразия. Тенденции эти, по нашему убеждению, носят выраженный политический характер, но это отнюдь не является основанием для их игнорирования.
Государство, являясь, с точки зрения сторонников органической теории, самостоятельным «живым, естественным организмом» [3, ст. 156], вместе с тем выступает сегодня главенствующей формой организации человеческого общества и основным субъектом международной политики. Исследованию государства как социального, экономического, культурного или даже космического феномена посвящено множество юридических, философских, экономических, социологических и других исследований. Даже в рамках юридической науки не сложилось единого, универсального взгляда на природу государства: весьма поверхностный анализ основных методологических подходов к его исследованию обнаруживает разнообразие существующих позиций по вопросу о сущности государства, его признаках, функциях, предпосылках его образования и перспективах его дальнейшего развития. Однако при этом науке удалось сформулировать самые общие теоретические положения, принимаемые большинством исследователей. Примером такого конвенционально принятого теоретического положения является выделение государственного суверенитета в качестве одного из сущностных признаков государства.
Сам термин «суверенитет» в государственно-правовом смысле был впервые введен в XVI веке французским мыслителем Жаном Боденом [4]. Потребность в оформлении концепции государственного суверенитета в Западной Европе Нового времени связывается рядом авторов (в частности, Г. Еллинеком [5], Г. Дж. Берманом [6]) с определенными объективными историческими обстоятельствами, в том числе с господством католической церкви и ее влиянием в Европе, колоссальным внешнеполитическим воздействием Священной Римской империи на европейские государства той эпохи, а также влиянием крупных феодалов на власть монархов. Как утверждает Т.Ф. Кряклина: «задача преодоления этих сил обусловливала необходимость теоретического обоснования суверенной власти государства, олицетворяемой монархом» [7, ст. 7].
Как полагает С.И. Архипов, «теория суверенитета… имеет лишь один смысл - она доказывает необходимость признания в качестве самостоятельного правового лица государство» [8, ст. 387]. По мысли исследователя, в целях персонификации государства государственный суверенитет производили от личности главы государства - монарха. С развитием государства и гражданского общества понятие суверенитета преобразовывалось, дополнялось. Если изначально олицетворением суверенной власти являлся сам монарх, то впоследствии возникла концепция суверенитета народа, а затем стали говорить о суверенитете нации. В дальнейшем под суверенитетом уже понималось «верховенство и независимость государственной власти, проявляющиеся в соответствующих формах во внутренней и внешнеполитической деятельности государства» [4]. В современной российской правовой доктрине принято выделять государственный, национальный и народный суверенитет. Более подробно рассмотрим каждый из них.
Государственный суверенитет можно охарактеризовать как «верховенство государственной власти внутри страны и ее независимость во внешней сфере, то есть полнота законодательной, исполнительной и судебной власти государства на его территории, исключающая всякую иностранную власть, а также неподчинение государства властям иностранных государств в сфере международного общения, кроме случаев явно выраженного и добровольного согласия государства на ограничение своего суверенитета» [9, ст. 380]. А.Н. Кокотов подходит к определению государственного суверенитета через признак самостоятельности государства в определении своего статуса: «государственный суверенитет, - пишет он, это не только самостоятельность и верховенство, но и в первую очередь способность в одностороннем порядке в результате свободного выбора изменить свой внутренний и внешний статус» [10, ст. 73].
Народный суверенитет - это «политико-правовое свойство народа, заключающееся в его верховенстве и полновластии в решении внутренних дел в рамках государства и его независимости при взаимоотношении с другими народами, обеспечиваемое полнотой суверенных прав народа во всех сферах общественной жизни и реализуемое через систему институтов демократии» [11, ст. 28]. Обратим внимание на то, что народный суверенитет в приведенной выше дефиниции определяется через категорию «полновластие». Это дает основание полагать, что народный суверенитет носит синкретный, неделимый характер, он неограничен и абсолютен [12].
Говоря о национальном суверенитете, надо отметить, что «в основе происхождения большинства государств, в частности современных государств, лежит стремление к национальной самоидентификации и легитимации народа на определенной территории, стремление, которое также влечет возникновение национального суверенитета» [13, р. 15]. По мнению одного из видных советских специалистов по проблеме национального и народного суверенитета Ю.Г. Судницына, «национальный суверенитет - политико-правовое свойство нации (народности), в силу которого она путем свободного волеизъявления самостоятельно и свободно от других наций определяет свой политический статус и осуществляет свое экономическое, социальное и культурное развитие на основе неотъемлемого права каждого народа на самоопределение вплоть до отделения и образования самостоятельного национального государства…» [11, ст. 29].
Здесь, как видно, акцент сделан на механизме реализации национального суверенитета через самостоятельное определение нацией своего политического статуса, а это созвучно с теми признаками государственного суверенитета, которые были выделены впоследствии А.Н. Кококтовым. Именно это важное положение выстраивает логическую связь между понятиями национального, народного и государственного суверенитета. В продолжение своей мысли о взаимосвязи и соотношении рассматриваемых понятий А.Н. Кокотов замечает: «… в государственно организованном обществе национальный суверенитет выражается как народный суверенитет либо как его определенная модификация. Носителем народного суверенитета является не любой народ, а народ государственно организованный как общегражданская корпорация, представляющая собой субъект власти в своем государстве» [11, ст. 34].
В ходе своих рассуждений о природе народного и национального суверенитета, мы активно оперируем понятиями «народ», «нация», «этнос». Впрочем, в рамках заявленной темы нельзя не коснуться вопроса определения этих понятий и не заострить свое внимание на проблеме классификации различных этнических единиц. Прежде всего обратимся к понятию «народ», так широко используемому не только в юриспруденции, но и других социальных науках, а также в быту. Следует сразу оговориться, что конституционно-правовое понимание этой категории не в полной мере соответствует обыденному, бытовому ее пониманию. Как отмечает О.Е. Кутафин, «С юридической точки зрения, понятие «народ» отождествляется с понятием «граждане» и определяется как принадлежность данной ассоциированной в рамках единого государства совокупности людей к соответствующему государству» [14, ст. 316]. Как видно из приведенного определения, с позиций юридической науки, понятие «народ» не вписывается в систему этнических категорий, то есть категорий, определяющих виды общностей, основанных прежде всего на биологическом (генетическом) или социально-культурном сходстве индивидов. Аналогичной точки зрения придерживаются и другие ученые, отмечая, однако, существующую неопределенность в понимании термина «народ» в международном праве, где он зачастую выступает синонимом термину «нация» [9, ст. 229]. Фактически можно говорить о том, что понятие «народ» в том смысле, как понимают его большинство исследователей юристов, соответствует понятию «население», а разница между этими терминами состоит в том, что населением обычно называют совокупность людей, проживающих на некоторой территории, не имеющей национально-государственного статуса [15], в то время как народ - это «физический субстрат государства» [14, ст. 316].
Слово «этнос» имеет греческое происхождение и означает «народ». Однако, как известно, в греческом языке имеется несколько лексем, которые мы переводим русским словом «народ», в частности, «демос» - это народ в смысле гражданской общности и «лаос» - в смысле населения некоторой территории. Слово «этнос» же имеет общий корень со словами «этос» и «этика», что закономерно обнаруживает особое значение этноса как культурного феномена.
Согласно определению Л.Н. Гумилева под этносом следует понимать «естественно сложившийся на основе оригинального стереотипа поведения коллектив людей, существующий как энергетическая система (структура), противопоставляющая себя всем другим таким же коллективам, исходя из ощущения комплиментарности» [16, ст. 611]. Заметим, что оригинальная концепция этногенеза, предложенная крупнейшим советским и мировым ученым-этнографом Л.Н. Гумилевым, нередко выступает объектом научной критики со стороны историков, этнографов и философов. Однако в приведенной дефиниции нашли отражение уже ставшие классическими признаки этноса: естественность и единство происхождения этноса; наличие стереотипа поведения представителей этноса; противопоставление представителями этноса себя другим, иноэтничным элементам (комплиментарность). Кроме указанных признаков нередко выделяются также общность языка [цит. по 17, ст. 8], открытость этноса [17, ст. 10], социально-культурный (но не биологический) характер общности [17, ст. 10], общность мотива для образования группы (стремление привязать себя к мощной культурной целостности, и тем самым «избавиться от опыта поражения» [цит. по 10, ст. 11]).
Ключевым в определении понятия «этнос» следует считать то, что этнос - это первичная социальная группа, представляющая собой основную социальную нишу индивидов [10, ст. 8] и отличающаяся сравнительно высоким уровнем внутригруппового доверия. С позиции ряда исследователей, одним из принципиальных признаков этноса можно считать наличие единой территории его формирования и проживания [16, ст. 219]. Разумеется, в истории находится великое множество примеров того, как группы индивидов сохраняли свою этническую идентичность, не имея при этом собственной земли и будучи вынужденными постоянно менять место своего пребывания. Однако в то же время нужно помнить, что собственно этническая идентичность у представителей этих групп формировалась в конкретных географических пределах, так, например, цыганский этнос формировался в центральных районах современной Индии, а затем в районе Северного Пенджаба. С нашей точки зрения, тесная связь между этносом и территорией, им населяемой, привела в итоге к тому, что большинство современных государств в мире были или являются национальными, то есть никакая другая социальная идентичность (будь то идентичность религиозная или идеологическая) не является столь мощной предпосылкой для формирования государств.
В связи с этим скажем, что, например, А.Г. Дугин склонен рассматривать этнос в качестве койнемы, то есть базовой инстанции общества, его неделимой первоосновы [17, ст. 15, 18]. Такой вывод представляется небесспорным, особенно если речь идет о рассмотрении юридических аспектов национальной политики и этнических отношений в обществе и государстве. Следует полагать, что «этнос» - это категория, лежащая скорее в плоскости социологии или истории, нежели в плоскости правовой науки, поскольку сам этнос как явление действительности зачастую не может быть зафиксирован с помощью формальных (в том числе юридических) критериев. Дело в том, что этнос - предельно широкое по объему понятие, в которое включаются понятия иных этнических единиц: племени, народности и нации.
В советской этнографии, как, впрочем, и других науках, безраздельно господствовала марксистская методология, склонная рассматривать все социальные процессы сквозь призму экономических отношений. В связи с этим принято было считать, что процесс формирования наций детерминирован прежде всего развитием экономических отношений между индивидами, относящимися к одной этнической группе, созданием единого национального рынка. Утверждалось, что «в отличие от племени, являющегося категорией этнографической, характерной для первобытно-общинного, родового строя, нация составляет категорию историческую, возникшую впервые лишь в эпоху подымающегося капитализма» [18, ст. 393]. Исходя из типов хозяйствования, преобладавших в тех или иных национальных общностях, выделялись капиталистические (буржуазные) нации и нации социалистические.
Этот подход не утратил актуальности и по сей день, однако сегодня, анализируя в том числе западные источники, мы можем видеть и альтернативные подходы, не увязывающие напрямую формирование наций с экономическим фактором. Так, в частности, по мнению Г. Гегеля нация является общностью людей с единым национальным характером, который находит свое выражение в «национальном духе». По мысли философа, национальный дух выступает в роли ступени развития мирового духа, что в историческом процессе находит выражение в создании нацией своего национального государства, которое «есть непосредственная действительность отдельного и по своим природным свойствам определенного народа» [цит. по 19, ст. 18]. У Гегеля, как и у других представителей немецкой классической философии, формирование наций является закономерным результатом исторического развития. Следует полагать, что такой подход избран немецкими философами в связи с той конкретной политической обстановкой, - раздробленность и отсутствие единого германского государства - в которой они жили. Стремление к созданию мощной германской державы вдохновляло их на поиск философских оснований для призыва к немецкому государственному единству. В этой связи П.А. Оль и Р.А. Ромашов замечают: «Если во Франции, уже сложившемся национальном государстве, идея нации связывалась со стремлением к классовому единству под лозунгом «Свобода! Равенство! Братство!», то в политически раздробленной Германии это прежде всего идея этнического единства» [19, ст. 21].