Особенностью концепции Монне была е функциональность: конечной целью являлось создание Соедин нных Штатов Европы. Однако движение к этой цели должно было проходить постепенно и основываться на принципах вовлечения. Только так процесс интеграции сделался бы необратимым. Эта процедура была определена как «метод Жана Монне». Его стратегия получила определение «функционалистской»: в подходе политические факторы следуют за экономическими
Таким образом, «европейская идея» прошла длительный путь развития: от зарождения до воплощения в жизнь. Долгое время идея была утопией, и только после Второй мировой войны стала приобретать реальные очертания. Главная проблема заключалась в том разрыве, который существовал между социальными, политическими принципами идеологов европейского строительства и реальностью. Как отмечал Ж. Монне, «общественное мнение было убеждено, что магические формулы произнесены, и не понимало, что реальность оказывает им упорное сопротивление». Для воплощения в жизнь европейских концепций требовались определ нные исторические и общественные условия. Необходимо было осознание политиками неотвратимости выбора: либо объединение и отказ от части суверенитета, либо полное превращение в придаток одной из двух сверхдержав. Перемены способствовали тому, что европейская идея узкого круга мыслителей-утопистов превратилась в кредо широкого общественного движения.
Этап становления во многом определил тенденции и особенности европейского строительства, в авангарде которого находилась именно Франция. Французские идеологи интеграции стремятся искать новые способы объединения. «Функционализм» Ж. Монне подтвердит себя на практике. Экономическое объединение, действительно, будет предшествовать объединению политическому. Впрочем, количество концепций политического объединения от этого только увеличится.
Очередным шагом к объедин нной Европе и к созданию института гражданства ЕС стало вступление в силу Шенгенского соглашения. 25 марта 1996 г. был совершен первый авиарейс по маршруту Мюнхен Амстердам: пассажиры не проходили паспортный контроль при наличии гражданства Германии и Нидерландов
В странах Европы возрастает роль внутренних регионов. В зарубежной и оте- чественной науке вс чаще используется понятие «Европа регионов». В дискуссиях о «Европе регионов» и «Европе народов» необходимо предвидеть ряд конфликтогенных обстоятельств. Они связаны с несовпадением компактного проживания отдельных этнических групп с национальными/административными границами. Например, при уч те расселения басков на территории двух суверенных государств Испании и Франции очевидно, что претензии на транснациональную регионализацию чреваты конфликтами.
Некоторые ученые начинают выделять новую форму территориального устройства региональное государство (наряду с унитарным и федеративным). Они приводят в качестве примера Италию и Испанию. Подобным образом наблюдатели оценивают реформу, осуществл нную в конце ХХ в. в Великобритании53. Ряд британских исследователей уже сегодня называет свою страну квазифедерацией или полу- федерацией . В названии есть указание на процесс перехода от унитаризма к федеративному устройству
З. Бжезинский в 1997 г. представил в Foreign Affairs разработанный им проект «Confederated Russia»: о мерах по территориальной дезинтеграции России, ее превращению из федерации в конфедерацию.
Исследователи пишут о возможной перспективе возникновения такого «транснационального гражданского общества», которому присуща космополитическая солидарность. Без не невозможны институциональные инновации в обществах. Ю. Хабермас замечает: «Решающий вопрос состоит в том, сможет ли в гражданских обществах и у политической общественности сложиться сознание необходимости космополитической солидарности. Лишь при таком давлении эффективного для внутренней политики изменения гражданской сознательности сможет измениться и самопонимание акторов, способных к глобальным действиям, в том направлении, что они вс больше будут осознавать себя в рамках международного сообщества в качестве его членов, которые безальтернативно вынуждены сотрудничать между собой, а значит учитывать взаимные интересы. Подобной смены перспективы от международных отношений к мировой внутренней политике нельзя ожидать от правящих элит до тех пор, пока само население отдельных стран, исходя из понятных своекорыстных интересов, не наградит себя такой переменой установки». Формируется более внимательное отношение к вопросам автономии и общественного порядка в соответствии с коммунитарной концепцией
Конгресс местных и региональных властей Совета Европы (учрежд н в 1994 г.) оказывает поддержку в проведении конкурса на присуждение премии «Европа». Конкурс задуман «как элемент поддержки и пропаганды многообразия и богатства европейской культуры посредством распространения телевизионных программ, выходящих за рамки европейских границ».
Одним из самых расхожих терминов в современном политическом лексиконе стали «ценности». Под ними имеются в виду основные принципы устройства семьи, общества и государства, разделяемые большинством граждан. Вводя нравственные критерии в оценки отношений не только между людьми и их объединениями, но и государствами, система ценностей служит сеткой координат, вне которой утрачивается идентичность (если не сам смысл существования) любой цивилизации.
Хотя со временем ценности могут эволюционировать, их основа сравнительно стабильна. Они закреплены в нравах и обычаях, догматах и ритуалах религиозных конфессий, нормах законодательства. Их олицетворяют образы подлинных или мифологизированных героев прошлого — пророков и святых, гениев науки и культуры, великих государственных деятелей и полководцев.
«Все народы Европы имеют общую физиологию, некоторое семейное сходство. Вопреки огульному разделению их на латинскую и тевтонскую расы, на южан и северян — всё же есть общая связь, соединяющая их всех в одно целое и хорошо видимая всякому, кто поглубже вник в их общую историю. Вы знаете, что ещё сравнительно недавно вся Европа называлась христианским миром, и это выражение употреблялось в публичном праве. Кроме общего характера, у каждого из этих народов есть ещё свой частный характер, но и тот, и другой всецело сотканы из истории и традиции. Они составляют преемственное идейное наследие этих народов, — писал один из выдающихся русских мыслителей XIX в. П.Я. Чаадаев. — … Это — идеи долга, справедливости, права, порядка. Они родились из самых событий, образовавших там общество, они входят необходимым элементом в социальный уклад этих стран. Это и составляет атмосферу Запада; это — больше, чем история, больше, чем психология: это физиология европейского человека» .
Формирование общей системы европейских ценностей прошло в своём развитии несколько важных этапов. Как отмечает доктор исторических наук, профессор Факультета мировой экономики и мировой политики ВШЭ Юрий Рубинский, эта система «напоминает не монолитный обелиск, а, скорее, пирамиду, сложенную веками из разных строительных материалов».
Истоки европейских ценностей эксперты отслеживают с античных времён — прежде всего афинской демократии и Древнего Рима. Решающими вехами в их исторической эволюции стали эпохи Ренессанса, Просвещения и Реформации. Сегодняшняя система европейских ценностей базируется на впервые сформулированных Великой французской революцией 1789 года принципах — «свобода, равенство, братство» (сейчас бы сказали «солидарность»). В частности, это подразумевало личные и гражданские свободы, демократию, равенство граждан перед законом, равное налогообложение, привязку государства к конституции.
Как следствие дальнейшего поступательного развития системы европейских ценностей, на рубеже XX века европейская цивилизация достигла апогея своего расцвета и могущества, столкнувшись, однако, с новыми вызовами в лице социализма и национализма, дошедшего до своей крайней формы — фашизма. Две мировые войны стали источниками межцивилизационных расколов и создали почву появления и господства в Европе тоталитаризма, несовместимого с традиционной системой европейских ценностей.
Судьба континента и всего остального мира была спасена двумя автономными, отпочковавшимися ветвями европейской цивилизации — Советским Союзом и США. Европа оказалась расколота на противостоящие общественные системы с несовместимыми системами ценностей, мир стал биполярным. Как следствие, послевоенная Европа вынужденно осмыслила снизившееся значение своей геополитической роли, ощутив потребность сперва в экономическом, а затем и в политическом объединении путём крушения «железного занавеса».
Идеологами этого объединения было осознано, что одного только экономического и геополитического единства интересов для решения задачи недостаточно — для прочности сообщества народов Европы требуется единая система ценностей. На ней и был основан Евросоюз.
Директор Института политической социологии, член политсовета партии «Правое дело» Вячеслав Смирнов датирует возникновение европейских ценностей как целостной концепции серединой 1960-х годов. «Раньше не было никаких „европейских ценностей“. Были христианские католические и христианские реформаторские и протестантские ценности», — рассказал он на радио «Свобода». Филолог, журналист Сергей Доренко, впрочем, дополняет, что по состоянию на начало XX века среди европейских ценностей были, например, восьмичасовой рабочий день, избирательное право для женщин, метрическая система мер, григорианский календарь — именно это принесла в Россию Октябрьская революция 1917 года.
Европе́йские ценности — совокупность и/или система аксиологических максим (ценностей в Европе), основных принципов обустройства семьи, общества и государства, политико-экономических, правовых, культурных, этических и других норм, объединяющая значимое большинство жителей Европы (и, шире, «западного мира»), служащая основой их идентичности. Идеология, основанная на этих ценностях, называется европеизм или европеанизм.
Несмотря на то, что наличие европейских ценностей считается фундаментальной базой Европейского Союза (ЕС) и основанием для европейской интеграции, не все[4] эксперты разделяют такую концепцию.
Единого канонического, то есть признанного экспертным сообществом, списка европейских ценностей нет, хотя они и закреплены как сущность в принятой Советом Европы Европейской конвенции о защите прав человека и основных свобод. Советник генерального секретаря Совета Европы Александр Гессель, тем не менее, убеждён, что, когда заходит речь о европейских ценностях, все понимают друг друга, хотя каждый и вкладывает своё ви́дение предмета.
Глава Европейской академии (Берлин) профессор Эхарт Штратеншульте (нем.)русск. подчёркивает, что ЕС является сообществом европейских ценностей. В статье 2 Договора о Евросоюзе после внесения изменений, предусмотренных Лиссабонским договором, это сформулировано следующим образом:
Статья 2. Ценности Союза.
Ценностями, на которых основан Союз, являются уважение человеческого достоинства, свободы, демократии, равенства, верховенства закона и уважения прав человека, включая права лиц, принадлежащих к меньшинствам. Эти ценности являются общими для совокупности государств-членов, которые характеризуются плюрализмом, недискриминацией, терпимостью, справедливостью, солидарностью и равенством между женщинами и мужчинами.
В преамбуле Хартии Евросоюза по правам человека эти ценности-принцип изложены так: принцип уважения человеческого достоинства, принцип обеспечения прав и свобод человека и гражданина, принцип равенства, принцип солидарности, принцип демократии и принцип правового государства. Подчёркивается, что они основаны на духовном, нравственном и историческом наследии народов Европы.
Большинство сторонников концепции европейских ценностей в настоящее время относят к ним следующее:
общность исторической судьбы и наследия народов Европы и, шире, Запада;
право наций на самоопределение;
парламентаризм, демократическое устройство государства и общества, включающее особое внимание к соблюдению прав меньшинств, их поддержка;
верховенство права, правовую культуру;
рыночную экономику, базирующуюся на частной собственности;
социальную справедливость, опирающуюся на социальное партнёрство;
приоритет прав человека, суверенитета личности над государственным суверенитетом, либеральный индивидуализм;
светскость общества и культуры, во многом основанную, однако, на христианском наследии;
толерантность и мультикультурализм.
Существуют и «автономные» системы взглядов на предмет. Так, старший исследователь Центра европейских политических исследований (Брюссель), бывший посол Европейской комиссии в России, профессор Майкл Эмерсон признаёт, что в официальных документах Евросоюза и Совета Европы ценности определены лишь частично, и предлагает руководствоваться собственным списком «десяти европейских заповедей»:
Демократия и права человека;
Четыре свободы — общий рынок, свободное передвижение, обитание и занятость граждан;
Социальное партнёрство;
Многонациональность, отрицание национализма;
Светский мультикультурализм;
Антитоталитаризм и антимилитаризм, но без пацифизма;
Многовекторность внешней и внутренней политики;
Трёхъярусное управление — наднациональный, национальный и региональный уровни;
Открытость для всех европейских демократий;
Постоянные изменения, эволюция границ Евросоюза.
Успехи евростроительства были изначально во многом обусловлены внешними факторами. Создание ЕОУС, затем ЕЭС произошло в годы, когда политическое мышление западноевропейских элит определял, прежде всего, страх перед мощью СССР и контролируемым им коммунистическим движением. Именно этот страх толкал их на поиски экономической помощи и военных гарантий безопасности за океаном. Со своей стороны США были заинтересованы в создании в Западной Европе единого экономического пространства — значительного рынка сбыта, сферы приложения капиталов и военно-политической опоры перед лицом СССР.
Хотя на первых порах общеевропейские институты выглядели всего лишь как экономическое продолжение Североатлантического союза, смысл происходившей интеграции не исчерпывался императивами холодной войны. Она с самого начала отражала интересы самих западноевропейских стран — как побеждённых во Второй мировой войне, прежде всего Германии, стремившейся к равноправию, так и победителей, искавших рамки для контроля над возрождением мощного экономического и военного потенциала вчерашнего противника.
Главным же было то, что интеграция отвечала объективной необходимости, обусловленной выходом производительных сил Европы за узкие рамки национальных границ в условиях, когда на фоне распада колониальных империй основные интересы бывших метрополий оказались сосредоточенными в Европе. Именно сама динамика интеграционных процессов обеспечила их неуклонное развитие, несмотря на конфликты между участниками, кризисы и откаты.
При всём этом, одних экономических и геополитических факторов было недостаточно для достижения цели, поставленной инициаторами евростроительства — создать прочное сообщество европейских народов, невзирая на разделяющие их этнические, культурные, языковые и конфессиональные различия. Для этого была необходима единая система ценностей. И она, действительно, сложилась: «Европейский Союз основан на ценностях, которые мы все разделяем — уважении к правам человека, свободе, справедливости, демократии и господстве закона — ценностях, постепенно развивавшихся на протяжении веков и во многом обязанных христианской традиции и Просвещению. Успех европейской интеграции будет всегда уходить своими корнями в эти ценности», — констатировала канцлер ФРГ Ангела Меркель, принимая обязанности председателя ЕС в первой половине 2007 г.21
Это общее ценностное измерение, закреплённое впоследствии в т.н. «копенгагенских критериях» для кандидатов на вступление в Евросоюз, помогло ему расширить свои рамки от первоначального «твёрдого ядра» (Франция, ФРГ, Италия, Бельгия, Голландия, Люксембург) на Британские острова, Скандинавию, Средиземноморье, Балканы. Именно оно позволило добиться сначала эрозии рудиментов фашизма на юге Европы — авторитарных и тоталитарных режимов в Испании, Португалии, Греции, а затем, после падения берлинской стены, присоединения бывших социалистических стран Центральной и Восточной Европы.
Конец холодной войны и биполярного мира, крушение режимов советского образца поставили ребром вопрос о дальнейших судьбах европейской цивилизации — её отношениях с США, государствами постсоветского пространства, прежде всего Россией, великими цивилизациями Азии, Африки, Латинской Америки.
По мере того как общий враг — «призрак коммунизма», уходил в прошлое, отношения Европы и США подвергались всё более серьёзной переоценке. Несмотря на заверения обеих сторон о незыблемости союзнических обязательств в рамках НАТО и солидарности Запада на основе общих ценностей, разрыв между их интерпретациями по обе стороны Атлантики постепенно углублялся. «Пришло время перестать делать вид, что у европейцев и американцев один и тот же взгляд на мир, и даже что они живут в одном и том же мире, — писал один из идеологов американского неоконсерватизма Роберт Кейган. — Пути Америки и Европы расходятся по самому важному вопросу — о силе, о её эффективности, морали и желательности»22. Причину различий Кейган видел в коренном изменении баланса военных сил между Европой и США в пользу последних. Отметая ссылки европейцев на различие геостратегического положения партнёров по НАТО и их исторического опыта, он обвинял Европу в малодушном капитулянтстве перед новыми глобальными угрозами, продиктованном заботой о сохранении своего материального комфорта под прикрытием щита американской мощи. А это-де возлагает на США не только задачу обеспечения, как и во времена холодной войны, безопасности Запада, но и миссию продвижения его демократических ценностей в мировом масштабе.