СПбГУ, Санкт-Петербург, Россия.
"Евхологий Саввы Сербского" и его рецепция в Древней Руси XIII-XIV в.
Т.И. Афанасьева
В статье описывается сербский требник РНБ. Гильф. 21 рубежа XIII--XIV в. и подчеркивается его особое значение среди славянских служебников и требников, поскольку, по мнению автора, он является Большим требником и отражает новые переводы служб и молитв, сделанные в начале XIII в. на Афоне в кругу книжников св. Саввы Сербского. С конца XIII в. целый ряд этих переводов проникает на Русь и начинает переписываться в составе русских служебников и требников XIV в., вытесняя и преображая старые последования, распространенные в домонгольской Руси.
Ключевые слова: славянская традиция Служебника и Требника, литургические реформы Саввы Сербского, литургические реформы на Руси
Tatyana I. Afanasyeva
St. Petersburg State University, St. Petersburg, Russia “EUCHOLOGIUM OF SAVVA SERBSKY”
AND ITS RECEPTION IN NORTHEASTERN RUSSIA IN THE 13th - 14th CENTURIES In the article the Serbian manuscript from Russian National library Gilf. 21 is described and its special significance among the Slavic service books is emphasized. According to the author, it reflects the new translations of services and prayers made at the beginning of the 13th century on the Mount Athos in the circle of the scribes of St. Savva Serbian. Since the end of the 13th century a number of these translations penetrate into Russia displacing and transforming the old successions that were common in pre-Mongol Russia.
Keywords: Slavic tradtion of the Service Book, liturgical reforms of Savva Serbsky, liturgical reforms in Russia
1. Введение в проблематику
Название памятника, вынесенное в заглавие статьи, означает гипотетический сборник церковных чинов и молитв, составленный в кругу святителя Саввы Сербского в конце XII -- начале XIII в. в ходе литургических реформ, начатых им для восстановления славянской письменности и богослужения на Афоне и на Балканах. На каком основании можно предполагать, что именно в кругу книжников Саввы Сербского был сделан данный перевод Евхология? Прежде всего, на основании того, что именно в этом кругу были осуществлены другие переводы богослужебных и канонических книг, и некоторые из них попали в конце XIII в. на Русь.
Святителю Савве в настоящее время приписывается составление Кормчей книги (Сербская кормчая), широко известной в сербских списках начиная с древнейшего 1262 г. -- Иловицкой кормчей (Zagreb. Hrvatska akademija znanosti i umjetnosti (HAZU). № IIIc 9). Имеется и русский список этой кормчей -- Рязанская кормчая (РНБ. Б.п. II.1, 1284 г.), который свидетельствует о том, что данный тип кормчей через Болгарию был привезен на Русь по заказу митрополита Кирилла II. На ее основе была создана Русская кормчая, самый ранний список которой, Новгородская кормчая (ГИМ. Синодальное собр. № 132), датируется 1282 г. [Щ апов, с. 147-155].
Кругу книжников Саввы Сербского приписывается создание особой разновидности служебного Евангелия - так называемого нового литургического тетра. Данный тип Евангелия известен с конца XIII в. и представлен преимущественно в сербских и среднеболгарских рукописях: это Герасимово евангелие (рукопись монастыря ПеГ № 1), евангелие Дечанского монастыря № 3, Тырновское евангелие 1273 г. [Евангелие от Иоанна, с. 13-14]. Внешним признаком нового литургического тетра является помещение в тексте, а не на полях киноварных лемм с выписанными сведениями о дне службы, со вступительной формулой и зачалом, тогда как на полях выставляется номер Аммониевых глав [Алексеев, с. 173]. Этот тип Евангелия уже в первой половине XIV в. известен в русских списках, но их гораздо меньше, чем сербских. Вот некоторые из них: РГАДА. Ф. 381. Рукописный отдел библиотеки Московской Синодальной типографии. № 2 -- Явилово евангелие, около 1341 г. [Сводный каталог, XIV в., с. 244]; РГАДА. Ф. 381. Рукописный отдел библиотеки Московской Синодальной типографии. № 3 -- Фотиево евангелие, середина XIV в. [Сводный каталог, XIV в., с. 269]; РГБ. Ф. 256. Собр.
Н. П. Румянцева. № 117, середина -- вторая половина XIV в. [Сводный каталог, XIV в., с. 293]; РНБ. Р.пЛ.14, конец XIV в. [Сводный каталог, XIV в., с. 308].
С именем Саввы Сербского связывается составление «Сказания о Псалтыри» -- устава, регламентировавшего чтение Псалтыри в афонских монастырях. На этот текст впервые обратил внимание И. К. Куприянов, написавший заметку о том, что его составитель мних Савва -- один из семи святых учеников Кирилла и Мефодия, и опубликовавший его по русскому списку в Псалтыри РНБ. Софийское собр. .№ 60 [Куприянов]. Б. Ангелов расширил источниковую базу «Сказания», исследовал его по сербским и русским спискам Псалтыри XIV--XVI в. и пришел к выводу, что его создателем был св. Савва Сербский. На это указывает обращение к монаху: «аще же, брате»; «веси же, любимиче» -- и ориентация на монашескую среду, для которой был составлен этот текст [Ангелов, с. 50]. Савва Сербский не переводил заново текст самих псалмов и библейских песен, он составил правила, регулирующие их чтение и пение.
Известно, что литургические реформы св. Саввы Сербского опирались на Евергетидский типикон. Это впервые установил А. А. Дмитриевский, обнаруживший список данного типикона в библиотеке Афинского университета и указавший, что Хиландарский типик св. Саввы является переводом Евергетидского устава [Дмитриевский, 1895, с. XLIV--LII; Дмитриевский, 1905, с. 273--293]. В. Ягич исследовал его содержание и показал, что 43 главы ктиторской части Хиландарского типикона полностью соответствуют 29 главам Евергетидского. Другие главы сильно переработаны и приспособлены под нужды Хиландарского монастыря: св. Савва вносил дополнения к некоторым главам и иногда по-другому организовывал уже имеющийся материал [Jarah]. Отдельные главы: «О назначении экклисиарха», «Поучение братии на игумена честь имети», «О келии Карейской св. Саввы» -- принадлежат самому св. Савве [ЖивоиновиЙ, с. 85-102].
Славянские книжники перевели обе части устава и составили две книги. Первая часть, ктиторская, отразилась в Хиландарском и Студеническом уставах, причем, по мнению В. Ягича, Студенический типик во многих случаях сохраняет первоначальный перевод. Другая его часть, синаксарная, была обнаружена среди новых синайских находок в 1975 г. - это сербская рукопись из Синайского монастыря Sin. slav. 19/N, где с л. 125 начинается [Tarnanidis, p. 138-141]. Кроме того, эта часть устава была непосредственно включена в славянские богослужебные минеи (в частности, в рукопись из Хиландарского монастыря № 608 [Суботин-ГолубовиЙ]) и триоди (например, в триодь РНБ. F .п. I.92) в качестве литургических рубрик [Митрович]. На Руси евергетидские традиции, как будет показано ниже, также были известны, но не в гимнографических книгах, а в Евхологии.
Евхологий - богослужебная книга, которая в отличие от Евангелия и гимнографических книг, регулирующихся Типиконом, тесно связана еще и с Номоканоном (Кормчей), поскольку в последнем содержатся указания относительно свершения таинств и других церковных служб. Влияние Сербской кормчей на русский служебник отразилось в том, что из нее был заимствован чин проскомидии, который стал вписываться в последование литургии Иоанна Златоуста в XIV в. [Афанасьева, 2015, с. 121-128]. Наиболее ранний русский список, содержащий этот чин, датируется первой половиной XIV в. [Балтиморский служебник, с. 22-24].
Славянский евхологий был, на наш взгляд, также отредактирован в ходе реформ на рубеже XII-XIII в . и существенно отличался от древнейшего Синайского глаголического евхология XI в.2 Службы, которые мы можем сопоставить в глаголическом списке и сербских требниках XIII в., отражают модернизацию литургической практики и языковую правку. Новая редакция этой богослужебной книги условно нами названа «Евхологием Саввы Сербского». Он представлен требниками преимущественно сербского происхождения конца XIII - первой половины XIV в.
Сравнение их с русскими пергаменными требниками XIV в. показало, что многие последования сербских списков XIII в. почти дословно скопированы в русских рукописях: в них один и тот же перевод молитв и рубрик. Так, чин крещения в русских кодексах РНБ. Софийское собр. № 526 (далее -- Соф. 526) и РГАДА. Ф. 381. Рукописный отдел библиотеки Московской Синодальной типографии. № 43 (далее -- Син. тип. 43) XIV в. совпадает с сербскими чинами крещения в требниках XIII в. РНБ. Собр. А. Ф. Гильфердинга. № 21 (далее -- Гильф. 21) и РНБ. О.пЛ.14. Последования малого и великого постригов в русском требнике РНБ. Софийское собр. № 1056 (далее -- Соф. 1056) и частично в Шереметьевском требнике (РГАДА. Ф. 188. Рукописное собрание Центрального государственного архива древних актов. № 819) отражают текст схим в уже упомянутом кодексе Гильф. 21. Такую же картину мы наблюдаем с чином исповеди: в требнике ГИМ. Чудовское собр. № 5 (далее -- Чуд. 5) дословно повторяется текст из Гильф. 21. Здесь имеется большое каноническое правило Иоанна мниха, которое в своей начальной части совпадает со статьей из Устюжского канонического сборника (РГБ. Ф. 256. Собр. Н. П. Румянцева. № 230 (далее -- Рум. 230). Л. 85). Однако перевод в требниках Гильф. 21 и Чуд. 5 немного отличается от Рум. 230: видимо, один и тот же греческий текст канона Иоанна мниха был переведен у южных славян и затем вторично попал на Русь в составе требника. Чины обручения и венчания также идентичны: совпадения наблюдаются между чином в Гильф. 21 и русскими списками Син. тип. 43, ГИМ. Собр. рукописей Воскресенского Ново-Иерусалимского монастыря. № 7 [Бурилкина]. Последование елеосвящения в русских требниках РНБ. Софийское собр. № 1053 и 1054, как установила Т. Хронц, соответствует сербскому чину в рукописях Гильф. 21 и Р. Груича (Белград, Музей Сербской Православной церкви) № 3-І-65 (далее -- ГруиЬ. 3-І-65) [Chronz, s. 111-118].
Приведенные примеры тождества сербских и русских списков некоторых таинств и последований Требника позволяют выдвинуть гипотезу о том, что «Евхологий Саввы Сербского» проник на Русь в конце XIII в. и некоторые чинопоследования из него стали внедряться в русскую богослужебную практику. Однако чины из этого Евхология по-разному адаптировались в русском богослужении. Раздел Евхология, содержащий литургии, адаптировался частично, что касается последования таинств, то здесь заимствование было осуществлено в гораздо большем объеме.
2. Состав «Евхология Саввы Сербского»
Главным представителем «Евхология Саввы Сербского» из сохранившихся до нашего времени требников следует признать сербскую рукопись из собрания А. Ф. Гильфердинга № 21 (РНБ), к которой принадлежит один лист из РНБ. Собр. А. Ф. Гильфердинга. № 72 (далее -- Гильф. 72), как это было установлено Л. Цернич [ЦерниЬ, с. 359--360]. Требник датируется рубежом XIII--XIV в. и был найден Гильфердингом в монастыре Грачаница [Сводный каталог, XI--XIII в., № 482]. У рукописи нет начала: она начинается с 17 -й тетради, то есть в ней утрачено 136 начальных листов, значит, ее объем был не меньше 223 листов. Сохранившаяся часть содержит таинства и требы:
На утраченных первоначальных листах кодекса, видимо, были службы суточного круга, от которых сохранилась лишь одна молитва из чина агрипнии (всенощная), читающаяся в листке Гильф. 72: Поскольку очень близкий чин агрипнии, которая следует за литургией Преждеосвященных даров, есть в македонском служебнике последней четверти XIII в. ГИМ. Собр. А. И. Хлудова. № 117 (Л. 56--57), можем предположить, что в начальной части рукописи Гильф. 21 был служебник со службами суточного круга. Таким образом, требник Гильф 21 -- это конечная часть Большого сербского евхология, состоявшего, как минимум, из 223 листов. Формат рукописи 1° (в лист) также может указывать на Большой евхологий, поскольку обычные служебники и требники чаще всего в четверку или в восьмерку. Данная рукопись (Гильф. 21 + Гильф. 72) представляла собой весьма полный список с отредактированного в начале XIII в. Большого евхология, когда после византийского завоевания на Балканах восстанавливалась южнославянская письменность.
Каков был состав «Евхология Саввы Сербского» и какие сохранившиеся рукописи его отражают? Чтобы ответить на этот вопрос, укажем основные смысловые и структурные блоки послеиконоборческого византийского Евхология по классификации М. Арранца [Arranz, p. 323-330]:
1) службы суточного круга: вечерня, панихида, полунощница, утреня, три литургии, а также кафедральные службы часов;
2) чины освящения храма и трапезы, литии, хиротонии;
3) таинства: крещение, венчание, исповедь, елеосвящение;
4) молитвы на всякую потребу: здесь выделяются блоки молитв об урожае, об очищении от скверны, молитвы об исцелении от разного рода болезней и проч.;
5) монашеские постриги;
6) погребение (для мирян и иноков);
7) принятие еретиков и нехристиан в православие.
В «Евхологии Саввы Сербского» были представлены почти все структурные блоки за исключением чинов принятия в православие: они содержались в Кормчей и, видимо, еще не имели богослужебного употребления. Об этом может свидетельствовать полное отсутствие данных чинов в южнославянских требниках XIII - первой половины XIV в., они появляются в более поздней редакции Требника, выполненной не ранее середины XIV в. ( см., например, сербский требник ГИМ. Синодальное собр. № 324. Л. 26 об.). Перикопы из Евангелия и Апостола, которые очень характерны для южнославянских требников начиная с Синайского евхология, видимо, здесь отсутствовали, поскольку Саввой Сербским был сформирован новый литургический тетр. Однако традиция вписывать в служебник и требник перикопы из Евангелия и Апостола продолжала существовать наряду с использованием нового тетра.
Первая часть «Евхология Саввы Сербского», содержащая службы суточного круга, видимо, представляла собой три литургии, причем первой была записана литургия Иоанна Златоуста, затем следовали литургии Василия Великого и преждеосвященных Даров. Данный порядок уже отличался от более древнего, когда на первом месте стояла константинопольская литургия Василия Великого3. Сохранившиеся южнославянские служебники позволяют предположить, что за литургиями следовала вечерня, после которой пелся канон. Отметим, что пение канона после вечерни, а не на утрене отсылает к практике Евергетидского устава, где имелся такой порядок служб суточного круга, когда служилась всенощная с субботы на воскресенье [Дмитриевский, 1895, с. 607]4. Во время пения канона читались молитвы константинопольской кафедральной панихиды, далее следовала утреня. Подобную последовательность служб суточного круга встречаем в сербском служебнике конца XIII в. из собрания Хиландарского монастыря № 314 (далее -- Хил. 314)5: здесь записаны вечерня, константинопольская кафедральная панихида, названная здесь . Такую же схему служб суточного круга находим в сербской рукописи из Народной библиотеки им. Кирилла и Мефодия (София, Болгария) № 256 XV в. (Л. 65 об.--74 об.). Отметим, что название «панихида» для данной службы в южнославянских служебниках нам не встретилось, но оно активно употребляется в богослужебных рубриках евергетидских миней и триодей именно в значении службы суточного круга. Так, в триоди РНБ. Р.п.1.92 в рубриках находим указание, например: (Л. 34 об.). Среди русских служебников то же название есть лишь в одном из древнейших списков конца XIII в. РНБ. Софийское собр. № 518 (далее -- Соф. 518) (Л. 5), эти молитвы следуют за вечерней и представляют собой перевод константинопольской кафедральной панихиды, очень близкий к Хил. 314. В русских списках с XIV в. название «панихида» ставится над другой службой -- заупокойной, а не над службой суточного круга (например, в служебниках РНБ. Софийское собр. № 522 и 523). Это может свидетельствовать о том, что константинопольская кафедральная панихида читалась во время пения канона после вечерни, но ее название постепенно исчезло. Отметим также, что похожее слово панюхида (паноухида) в Студийском уставе (ГИМ. Синодальное собр. № 330 и РНБ. Софийское собр. № 1136) и в Типографском уставе означает только заупокойную службу6. Видимо, это более древнее и привычное для русской традиции значение вытеснило неологизм XIII в. , не зафиксированный историческими словарями, из употребления.