Статья: Евхаристический подтекст мученичества князей Бориса и Глеба

Евхаристический подтекст мученичества Бориса и Глеба был необычен, хотя и не совсем беспрецедентен О возможных евхаристических отзвуках в тексте Мучения Поликарпа см.: Moss C. R. The Other Christs: Imitating Jesus in Ancient Christian Ideologies of Martyrdom. Oxford, 2010. P. 84.. Мученики зачастую имитировали страсти Христовы, но редко совершали богослужебные обряды или умирали как евхаристические жертвы. Вопрос состоит в том, зачем хронистам понадобилось вносить такие сложности в рассказ. Возможное решение может быть найдено в обряде освящения церкви, который я рассмотрел в другом месте в связи с построением Десятинной церкви князем Владимиром в 996 г. В этом исследовании я предположил, что Владимир был описан как епископ, заложивший христианство на Руси, поскольку он освящал церковь с помощью молитв, которые было разрешено произносить только епископу на литургии См.: Гриффин Ш. Византийская литургия и создание Повести временных лет // Ruthenica (в печати); Griffin S. The Liturgical Past in Byzantium and Early Rus. P 224-228.. Хронисты, очевидно, были знакомы с молитвами, применявшимися при основании церкви и, таким образом, руководствовались масштабной исторической концепцией христианизации Руси. В самом деле, когда мы рассмотрим, что говорил и делал епископ во время обряда освящения, как он молился и о чем просил, откроется ключевая связь между ролью Владимира как епископа и мученичеством его сыновей Бориса и Глеба. Текст приведенного ниже обряда -- это реконструкция М. С. Желтова, сделанная в современной орфографии на основании содержания двух византийских Евхологиев XI в., ms B. N. Paris Coislin gr. 213 и ms B. M. Grottaferrata gr. Gb. I Желтое М. С. Чин освящения храма и положения святых мощей в византийских евхологиях XI века // Реликвии в искусстве и культуре восточнохристианского мира. Тезисы докладов и материалы международного симпозиума / отв. ред. А. М. Лидов. М., 2000. С. 111-126..

Епископские молитвы из этих рукописей доносят подробный рассказ об учреждении христианства в новой земле. Двумя ключевыми типами персонажей в этом рассказе были епископы и мученики. В начале службы епископ произносил длинную молитву, призванную засвидетельствовать его прямое правопреемство от апостолов. Он смазывал алтарный стол святым миром и молился:

Боже безначальный и вечный, Иже от не сущих в бытие вся приведый, Иже во свете неприступней живый, и престол имеяй небо, землю же подножие: Иже Моисеови повеление давый и начертания, Веселиилу же дух премудрости вложивый: и увдолив их к совершению скинии свидетельства, в которой служения оправдания бяху образы и предначертания истины: Иже Соломону широту и пространство серцадаровавый и чрез него древний храм возставивый: святым же и всехвальным Твоим апостолам обновивый службу в духе и благодать истинныя скинии: и чрез них святыя Церкви и жертвенники Твоя, Господи сил, во всей земли насадивый, во еже приноситися Тебе мысленным и безкров- ным жертвам: Иже и сему храму ныне благоволил еси создатися во имя святаго имярек, к славе Твоей и единороднаго Твоего Сына и всесвятаго Твоего Духа. Там же. C. 116.

В этой молитве очерчена картина того, как Бог из поколения в поколение избирал определенных лиц для строительства храмов и жертвоприношения. И эта божественная работа продолжается и поныне в виде «мысленных жертв» на алтарях, «насажденных» по всему миру апостолами и их преемниками -- епископами Православной церкви.

Эти жертвы были принесены, вполне буквально, на костях мучеников. Согласно церковным предписаниям, алтарь должен быть освящен мощами святого, и эти мощи должны были оставаться в нем для совершения евхаристии. Связь между евхаристическим жертвоприношением и жертвой мучеников подчеркивалась в молитве положения мощей, которую епископ произносил, когда во время церемонии торжественно помещал мощи святого мученика в алтарь:

Господи Боже наш, Иже и сию славу даровавый о Тебе пострадавшым святым мучеником, еже сеятися по всей земли мощем их, во святый храмех Твоих, и плоды исцелений прозябати: Сам, Владыко, всех благих податель Сый, молитвами святых, их же мощей благоизволил еси в сем честнем храме Твоем положению быти: удостой нас неосужденно приносити Тебе в нем безкровную жертву.. , Желтов М. С. Чин освящения храма и положения святых мощей в византийских евхологиях XI века. С. 116.

Однако епископ просил о чем-то большем, нежели просто о заступничестве мучеников. В другой молитве, перенесения мощей, он открыто просил тех, кто освящает церковь, самим стать мучениками:

Господи Боже наш, верный в словесех Твоих и неложный во обещаниих Твоих, даровавый святым Твоим мучеником подвизатися добрым подвигом, и совершити путь благочестия, и веру истиннаго исповедания сохранити: Сам, Владыко всесвятый, умолен буди молением их, и даруй нам недостойным рабам Твоим имети часть и наследие с ними, да быв их подражателями, сподобимся и предлежащих им благ. Там же. С. 123.

Одним словом, когда епископ учреждал новую церковь, он просил Бога уподобить свою паству мученикам и затем использовал мощи мучеников, чтобы освятить новый алтарь для литургических жертвоприношений.

Эти ритуалы освящения могли задавать общую нарративную структуру летописных статей 996 и 1015 гг. Рассмотрим следующие параллели.

1. Хронисты описывали Владимира как «епископа», основавшего Церковь на Руси. Поскольку новая Церковь должна быть освящена при помощи мощей мучеников, хронисты спешили засвидетельствовать, что Владимир воротился из Херсона с мощами святого Климента, мученика I в., и его ученика Фива.

2. Епископ молился о том, чтобы участники освящения новой Церкви стали «имитаторами» мучеников. «Епископ Владимир» освящает новую Церковь, а его сыновья, Борис и Глеб, впоследствии становятся мучениками, тем самым получая «предлежащие им блага».

3. При обряде освящения епископ молился, чтобы кости мученика, запечатанные в алтаре, позволили совершить евхаристическое жертвоприношение. Подобным же образом в летописном рассказе мученическая «страсть» Бориса позволила совершить приношение Глеба как евхаристическую жертву.

Таким образом, понятое в своем естественном литургическом контексте мученичество Бориса и Глеба 1015 г. оказалось бы ответом на молитвы, которые епископ должен был возносить при освящении церкви.

Была также и историческая причина, почему Борис и Глеб могли быть связаны с обрядом освящения Церкви. Как показала Н. С. Серегина, домонгольский корпус гимнов в честь братьев-мучеников был в три раза больше, чем для обычной службы. Поэтому она считает, что эти тексты отражают не одну, а три отдельные службы. Она датирует самую раннюю из этих служб правлением Ярослава Мудрого и предполагает, что та была составлена по случаю перенесения мощей Бориса и Глеба в новую деревянную церковь, построенную в их честь. Другие службы были связаны с двумя позднейшими церемониями перенесения мощей, когда их перемещали в новые церкви: сперва в 1072 г. и затем в 1115 г. Между тем, по наблюдению А. Н. Ужанкова, во всех этих трех случаях освящение новой церкви, по-видимому, совершалось в тот же самый день, что и служба на перенесение мощей, которая, в свою очередь, проводилась на ежегодный борисоглебский праздник 24 июля. Итак, представляется возможным, что до начала XII в. на Руси уже существовала надежная литургическая связь между сыновьями-мучениками Владимира и обрядами освящения церкви Серегина Н. С. Песнопения русским святым. По материалам рукописной певческой книги XI-XIX вв. Стихирарь месячный. СПб., 1994. С. 77-98; Ужанков А. Н. Святые страстотерпцы Борис и Глеб: к истории канонизации и написания житий // Древняя Русь. Вопросы медиевистики. 2000. № 2. С. 37-49..

Вместе взятые эти нарративные и исторические параллели свидетельствуют о том, что общий литургический подтекст мог дать основу для создания двух летописных фрагментов. Однажды обнаруженный, этот подтекст открывает возможности для новых и, пожалуй, провокационных прочтений истории христианизации Руси. Во время обряда освящения епископ, возглавляющий службу, просил Бога о мучениках и литургических жертвоприношениях. И это именно то, что в конечном счете обеспечивала история о Борисе и Глебе. Владимир «насадил» новый алтарь в Киеве; претерпевая свои «страсти», Борис подготовил причастие для этого алтаря; и Глеб, «агнец непорочный», был принесенной на нем «словесной жертвой». Христианское сообщество, основанное на костях мучеников и отдавшее Господу мучеников из своего числа, -- это был миф о распространении христианства, провозглашавшийся в византийском ритуале освящения. И в конце XI в., или около того времени, он стал центральной частью мифа о начале христианства в Повести временных лет.

References

Afanaseva T. I. On the Question of the Order of Pages and the Composition of the 11^th-century Glagolitic Sinai Euchologion. Palaeobulgarica, 2005, vol. 29, no. 3, pp. 17-35. (In Russian)

Afanaseva T I. South Slavic Translations of the Liturgy of John Chrysostom in 11^th-14^th Century Euchologia from Russian Libraries. Mnogokratnite prevodi v iyzhno-slavianskoto srednovekovie: dokladi ot mezhdunarodnata konferentsiia, Sofiia, 7-9 iuuli 2005 g. Ed. by L. Taseva. Sofiia, GoreksPres, 2006, pp. 253-265. (In Russian)

Afanaseva T I. The liturgies of John Chrysostom and Basil the Great in Slavic tradition (according to 11^th-15^th century Euchologia). Moscow, Russkii fond Sodeistsviia Obrazovaniiu i nauke Publ., 2015, 448 p. (In Russian)

Alekseev A. A. Textology of the Slavic Bible. St. Petersburg, Dmitrii Bulanin Publ., 1999, 256 p. (In Russian)

Altbauer М., Lunt H. G. An Early Slavonic Psalter from Rus'. Cambridge, MA, Harvard University Press, 1978, 190 p.

Bernatskii M. M., Zheltov M. S. The Question-Answers of Metropolitan Elias of Crete: Evidence of the Peculiarities of Performing the Divine Liturgy at the Beginning of the 12^th Century. Vestnik PSTGU, 2005, vol. 1, iss. 14, pp. 23-53. (In Russian)

Descoeudres G. Die Pastophorien im syro-byzantinischen Osten. Eine Untersuchung zu architektur- und liturgiegeschichtlichen Problemen. Wiesbaden, 1983, 220 S.

Glibetic N. An Early Balkan Testimony of the Byzantine Prothesis Rite: The Nomocanon of St. Sava of Serbia (t 1236). Synaxis Katholike: Beitrдge zu Gottesdienst und Geschichte der fьnf altkirchlichen Patriarchate fьr Heinz Gerd Brakmann zum 70. Hrsg. D. Atanassova, T. Chronz. Vienna, 2014, SS. 239-248.

Glibetic N. The History of the Divine Liturgy Among the South Slavs: The Oldest Cyrillic Sources (13^th-14^th c.). Tesi di dottorato. Scienze Ecclesiastiche Orientali. Rome, 2013, 338 p.

Griffin S. The Liturgical Past in Byzantium and Early Rus. Cambridge, Cambridge University Press, 2019, 275 p.

Lozovaya E. I., Fonkich B. L. On the Origis of the Chludov Psalter. Drevnerusskoe iskusstvo. Iskusstvo rukopisnoi knigi: Vizantiia. Drevniaia Rus'. Ed. by К. N. Dobrynina. St. Petersburg, Dmitrii Bulanin Publ., 2004, pp. 222-241. (In Russian)

MacRobert C. M. The Textual Tradition of the Church Slavonic Psalter up to the Fifteenth Century. Interpretation of the Bible. Ed. by J. Krasovich. Lyublyana, Sheffield, Sheffield University Press, 1998, pp. 921-942.

Moss C. R. The Other Christs: Imitating Jesus in Ancient Christian Ideologies of Martyrdom. Oxford, Oxford University Press, 2010, 336 p.

Muretov S. D. Historical Overview of the Rite of Proskomedia up to the `Typicon of the Liturgy' of Patriarch Filofei of Constantinople: an Experiment in Historical-Liturgical Research. Moscow, Pechatnia A. I. Snegirevoi Publ., 1895, 329 p. (In Russian)

Muretov S. D. The Instructions for Proskomedia, the Great Entrance, and Communion in Slavic-Russian Euchologia of the 12^th-14^th Centuries. Moscow, 1897, 43 p. (In Russian)

Neil B. Seventh-Century Popes and Martyrs: the Political Hagiography of Anastasius Bibliothecarius. Turn- hout, 2006, 336 p.

Politis L. Nouveaux manuscrits grecs dйcouverts au Mont Sinai: Rapport prйliminaire Scriptorium. Revue internationale des йtudes relatives aux manuscrits mйdiйvaux. 1980, no. 34, pp. 5-17.

Pott T. Byzantine Liturgical Reform: A Study of Liturgical Change in the Byzantine Tradition. Crestwood, New York, St. Vladimir's Seminary Press, 2010, 293 p.

Seregina N. S. Chants to Russian Saints. Based on Manuscripts of Chant Books of the 11^th-19^th Centuries. Monthly Stichera. St. Petersburg, RIII Publ., 1994, 468 p. (In Russian)

Sreznevskii V I. The Ancient Slavic Translation of the Psalter. Research on its Text and Language from Manuscripts of the 11^th-14^th Centuries. St. Petersburg, Tipografiia V S. Balasheva Publ., 1877, 88 p. (In Russian)

Taft R. The Great Entrance: A History of the Transfer of Gifts and other Preanaforal Rites of the Liturgy of St. John Chrysostom. Rome, Pontificium Institutum Studiorum Orientalium, 1974, 485 p.

Tarnanidis I. C. The Slavonic Manuscripts Discovered in 1975 at St. Catherine's Monastery on Mount Sinai. Thessalonica, Hellenic Associatio for Slavic Studies, 1988, 363 p.

Uzhankov A. N. The holy Passion-Bearers Boris and Gleb: Towards a History of Canonization and Writing of the Lives of the Saints. Drevniaia Rus'. Voprosy mйdiйvistiki, 2000, iss. 2, pp. 37-49. (In Russian)

Vzdornov G. I. Research on the Kiev Psalter. Moscow, Iskusstvo Publ., 1978, 172 p. (In Russian)

Zhivaeva O. I. Manuscript Psalters in the Liturgical Tradition of Ancient Rus. Vestnik Orlovskogo instituta, 2012, no. 11, iss. 147, pp. 14-20. (In Russian)

Zheltov M. S. The Rite of Divine Liturgy in the Most ancient (11^th-14^th centuries) Slavic Euchologia. Bogoslovskie trudy, 2007, iss. 41, pp. 272-359. (In Russian)

Zheltov M. S. The Rite of Consecration of a Church and the Placing of Holy Relics in Byzantine Euchologia of the 11^th century. Relikvii v iskusstve i kul'ture vostochnokhristianskogo mira. Tezisy dokladov i materialy mezhdunarodnogo simpoziuma. Ed. by A. M. Lidov. Moscow, 2000, pp. 111-126. (In Russian)