Категория залога, в основании которой лежат отношения между действием, его агенсом и объектом действия, относится к числу наиболее ранних языковых категорий и имеет статус языковой универсалии, поскольку лежащие в ее основе отношения имеют большое значение в жизнедеятельности человека и характере взаимоотношений человека с окружающим миром, что имеет большое значение для всех культур. Залоговые отношения находят свое выражение в той или иной форме, грамматической или неграмматической, во всех языках мира (Плун- гян 2003: 191--224; Холодович 1979). На значимость залоговых отношений в языке и их важное место в языковой картине мира указывает и тот факт, что как в русском, так и в английском языках залоговые значения имеют множественные способы языковой репрезентации и включают не только морфологические, но и лексические и словообразовательные средства, вся совокупность которых образует функционально-семантическое поле залоговости (Бондарко 1972; Медведева 1983).
На важное место категории залога в теоретическом осмыслении языка указывает и тот факт, что она занимает одно из центральных мест в грамматических исследованиях, выполненных в контексте различных исследовательских парадигм, при этом каждая парадигма высвечивает тот или иной аспект залоговых отношений. В рамках традиционной грамматики залог рассматривался, прежде всего, как морфологическая категория, но при этом исследователи указывали на тот факт, что залоговые отношения носят морфолого-синтаксический характер, так как изменение грамматической формы глагола влечет за собой изменение всей структуры предложения, ср. Он написал свою первую картину в 6 лет -- Его первая картина была написана им в 6 лет. He painted his first picture at the age of 6. His first picture was painted by him at the age of six.
В семантическом синтаксисе залог определяется в терминах диатезы, т.е. как морфологически маркированные отношения между семантикой и синтаксисом предложения: форма активного залога маркирует параллелизм между семантической и синтаксической функциями подлежащего, а форма пассивного залога -- отсутствие такого параллелизма (Холодович 1979: 284). Я.Г. Тестелец определяет залог как диатезу, грамматически выраженную в глаголе (Тестелец 2001: 411).
В функциональной грамматике, в основе которой лежит тезис об объяснении языковой формы прежде всего ее функциями, залог рассматривается как одна из наиболее комплексных категорий, охватывающая целый спектр функциональных и дискурсивно-прагматических вопросов, которые взаимодействуют между собой, и граница между которыми нередко оказывается довольно диффузной (Givon 1995: 3--4). Важным в данной точке зрения является, на наш взгляд, тезис о значимости дискурсивно-прагматических факторов, оказывающих влияние на выбор залоговой формы.
Основным постулатом функциональной грамматики, в основе которого лежит ономасиологический подход, является постулат о существовании в языке множественных средств языковой репрезентации одного и того же мыслительного содержания. Совокупность этих средств образует функционально-семантическую категорию, устроенную по полевому принципу: в ее центре находится соответствующая грамматическая категория, которая является прототипическим средством передачи данного содержания, а на периферии, на разном расстоянии от центра, в зависимости от «чистоты» передаваемого смысла и частотности употребления, находятся лексические, синтаксические и словообразовательные средства передачи данного смыслового содержания, или данной функции (Бондарко 2002: 289--359; Мустайоки 2006: 18--148). Как подчеркивает А.В. Бондарко, грамматика, построенная по полевому принципу, позволяет интегрировать те языковые средства, которые не удавалось интегрировать в традиционной грамматике, в рамках которой классификация языковых единиц осуществляется по принципу их принадлежности к определенному языковому уровню (Бондарко 2002: 290).
Взгляды, довольно близкие этим, содержатся в основе теории оптимальности, разрабатываемой американскими исследователями в рамках генеративного подхода (Prince, Smolensky 1993). В центре данной теории также находятся проблемы поиска оптимальных средств передачи содержания. Анализ различных средств выражения залоговых отношений с позиций теории оптимальности позволяет ранжировать их по степени оптимальности представления активной/пассивной перспективы высказывания (Legendre, Raymond, Smolensky 1993). Несмотря на различия в терминологии, между данными подходами имеется много общего в концептуальном плане.
Рассматриваемая с позиций функциональной грамматики, вся совокупность языковых средств выражения залоговых различий может быть представлена как функционально-семантическое поле, в центре которого находится грамматическая категория залога глагола как прототипический способ выражения залоговых отношений, а периферия представлена комплексом непрототитипических разноуровневых (словообразовательных, лексических и синтаксических) средств, объединенных общим значением залоговости (Бондарко 1972). Данное поле может быть также представлено в виде двух микрополей активности и пассивности, отражающих сущность семантико-синтаксической оппозиции «актив::пассив». Так, в английском языке значение залоговости, помимо грамматических, или категориальных форм залога, может регулярно выражаться некатегориальными средствами -- единицами других частей речи: существительными (an employer -- an employee), прилагательными (unreadable, unputdownable), модальными словами с пассивным значением (allegedly, presumably), глагольными и именными лексемами со значением активности/пассивности (to suffer a defeat, to undergo a test, a war victim, an object of attention). Например:
In business you were sometimes the pusher and sometimes the pushee (I. Shaw. Evening in Bysantium) (В бизнесе иногда ты выталкивал других, а иногда другие выталкивали тебя).
I'll arrange it, if it is arrangeable (H. Wouk. The Winds of the War). (Я организую это, если это можно организовать).
Значение пассивности в предложениях (1), (2) подтверждается возможностью замены существительного и прилагательного прототипическим средством передачи залоговых отношений -- глаголом в форме пассивного залога: In business you sometimes pushed (others) and sometimes were pushed. I'll arrange it, if it can be arranged.
Совокупность всех способов выражения залоговых отношений в английском языке образует широкое функционально-семантическое поле залоговости, в котором неграмматические средства передачи залоговых отношений занимают значительное место. Так, по данным Л.М. Медведевой, они составляют 30% от общего числа всех средств выражения залоговости в английском языке (Медведева 1983: 23). По данным нашего корпуса примеров в количестве 2000 единиц, прототипические средства, т.е. формы пассивного залога личных и неличных форм в микрополе пассивности составляют 68%, глагольные формы активного залога, выражающие пассивное значение в результате нейтрализации оппозиции «актив--пассив» -- 7%, прилагательные с суффиксом able/ible -- 14%, наречия типа alllegedly, supposedly -- 7%, глагольные и именные лексемы с пассивным значением -- 4%.
Таким образом, с учетом сказанного, в нашей работе принимается функциональный подход к сущности категории залога, которая понимается нами как функционально-семантическая категория, включающая как прототипическое средство выражения залоговости -- грамматическую форму залога глагола, так и единицы других уровней: словообразовательные, лексические и синтаксические, передающие значение залоговости. Еще одним аргументом в пользу такой трактовки залоговости служит тот факт, что подобное объединение этих средств в составе единого функционально-семантического поля максимально точно отражает способ их организации в языковом сознании, где они группируются не по уровневому принципу, как в языковой системе, а по общности смысла, т.е. вокруг концептов. Этот факт, по сути, сближает функциональный и когнитивный подходы к анализу залоговых отношений.
Значительный вклад в выявление сущности залоговых различий внесли работы, выполненные с позиции когнитивной грамматики, рассматривающей грамматические явления в связи с ментальной деятельностью человека. Как отмечает В.А. Плунгян, «выбор одной граммемы залога вместо другой отражает не столько изменения реального мира.., сколько изменения в отношении того, как говорящий хочет представить соответствующую ситуацию и ее участников» (Плунгян 2003: 194).
О.К. Ирисханова рассматривает залоговые преобразования как результат когнитивных операций фокусирования/дефокусирования. Дефокусирование определяется автором как когнитивная операция, или «мыслительный процесс, направленный на выведение из фокуса внимания определенных свойств объектов или ситуаций» (Ирисханова 2007: 72), в данном случае речь идет о выведении из фокуса внимания агенса действия, что может быть продиктовано определенными прагматическими факторами, о чем подробнее пойдет речь далее. К этой точке зрения близка трактовка сущности пассивного залога как процедуры, направленной на «подавление» (demotion) подлежащего, т.е. на превращение подлежащего из обязательного актанта в факультативный (Grimshaw 1990: 109--118). Эту же мысль образно формулирует С. Пинкер, говоря о том, что варьирование залоговых форм позволяет автору направлять взгляд читателя от агенса к объекту, подобно тому, как это делает кинооператор, меняя фокус своей камеры (Pinker 2015: 55)
Рассматриваемые в когнитивно-дискурсивном ракурсе, залоговые формы трактуются как особый формат знания, отражающий разные способы языковой репрезентации одной и той же пропозициональной структуры, или образ-схемы ситуации действительности, которые являются результатом фокусирования/дефокусирования внимания говорящего/слушающего на субъект или объект действия, что обусловлено комплексом факторов структурного, семантического и прагматического характера.
При анализе категории залога в этнокультурном ракурсе в фокусе внимания исследователя находятся вопросы этносоциокультурного характера, особенности национального характера и культурные ценности, которые оказывают влияние на выбор залоговых форм.
Следует отметить, что точки зрения исследователей и преподавателей при этом могут быть кардинально противоположными. Так, во многих американских пособиях для начинающих писателей и редакторов, в лекционных и практических курсах по обучению письменной речи авторы настоятельно рекомендуют употреблять преимущественно формы активного залога и избегать пассивных конструкций. Из опыта профессионального общения с американскими коллегами я знаю, что в некоторых колледжах преподаватели нередко вычеркивают формы пассивного залога из эссе студентов, предлагая заменить их формами активного залога.
В многочисленных пособиях по обучению письменной речи пассивные конструкции нередко наделяются такими негативными характеристиками, как `hazy, distant, watery and evasive' (туманные, слабые, бесцветные и уклончивые), и, напротив, формы активного залога характеризуются как `more effective, adding a feeling of liveliness and vigor to the sentence' (более эффективные, добавляющие предложению живость и энергию) (Цит. по: Baron 1989: 19--20). Как считает В. Зинссер, “the difference between an active verb style and a passive verb style -- in pace, clarity and vigor-- is the difference between life and death for a writer” (разница между стилями с глаголом в активном и пассивном залоге -- это разница между жизнью и смертью для писателя) (Цит. по: Baron 1989: 20).
Можно предположить, что в этом предпочтении форм активного залога находит свое отражение динамический, деятельностный тип англоязычной, прежде всего американской культуры, в которой, в отличие от русской, человеку отводится роль деятеля, творца своей судьбы (см., например, [Larina, Mustajoki, Protassova 2017; Visson 2013, Wierzbicka 1997] и др.). Это не может не находить своего выражения в языковом сознании и в языке, в том числе в выборе залоговых форм.
Обращает на себя внимание и тот факт, что в английском языке число существительных с суффиксом -er, обозначающих агенса/деятеля, значительно превышает число существительных с суффиксом -ee, называющих объект воздействия, и число лексических оппозиций типа an examiner:: an examinee; an interviewer:: an interviewee невелико. Конечно, ограниченное число существительных с суффиксом -ee в английском языке частично обусловлено и его франкофонным происхождением, но это отнюдь не умаляет значимости этнокультурного фактора, в данном случае деятельностного типа культуры, что, наряду с другими свидетельствами, находит подтверждение и в высокой продуктивности суффикса -er в английском языке.
Следствием доминирования принципа агентивности в языковом сознании носителей английского языка является и тот факт, что свойством агентивности в англоязычном дискурсе наделяются не только одушевленные, но и неодушевленные сущности. Это находит свое синтаксическое выражение в том, что позицию подлежащего в английском предложении часто занимают существительные, обозначающие явления природы, транспортные средства, болезни, времени суток, части тела. Например:
A taxi brought him there (F. Forsyth). (Они приехали туда на такси.)
The tickets got us inside the door. No farther (E. Bombeck). (Предъявив билеты, мы смогли только войти. Но не продвинуться дальше.)
His look traveled over the room (J. Galsworthy). (Он обвел взглядом комнату.)
Синтаксическая позиция подлежащего, прототипической функцией которого является функция агенса, придает таким существительным агентивный характер. Данное явление получило название анимизма (animacy), т.е. одушевления неодушевленного, а частотность его употребления, как отмечает Т. Гивон, обусловлена спецификой культуры и мировосприятия этноса (Givon 1984: 106--107). Перевод подобных предложений на русский язык обычно требует изменения синтаксической структуры предложения и употребления в функции подлежащего агенса действия.
Вместе с тем следует признать, что приводимая выше трактовка преимуществ активного залога по сравнению с пассивным представляется нам несколько упрощенной и утилитарной. Гораздо более убедительным кажется мнение тех исследователей, которые полагают, что запрет на употребление форм пассивного залога лишает авторов свободы выражения мысли. Так, например, Д. Бэрон считает, что “The Passive voice can be your friend” (Пассивный залог может стать Вам другом), подчеркивая тем самым, что формы пассивного залога становятся абсолютно необходимыми в определенных условиях дискурса (Baron 1989: 17).