Статья: Этническая идентичность малочисленных народов Западной Монголии

В современном мире большое значение в жизни людей имеет Интернет. Им среди опрошенных пользуются 83,5%. Особенно широко Интернетом пользуется молодежь (табл. 2). Этот вопрос не имеет, конечно, прямого отношения непосредственно к этнической идентичности. В то же время косвенно он может показать интерес к этническим проблемам со стороны респондентов. В нашем исследовании в Интернете наибольший интерес у опрошенных вызывают новости (28,2%), социальные сети, общение с другими людьми (19,7%), профессиональная информация (19,5%), история Монголии (14,6%), домашнее хозяйство (приготовление пищи, уход за животными, растениями, вышивание, ремонт жилья и т. п.) (12,9%).

Таблица 2. Пользователи Интернета в Западной Монголии (данные по возрасту)

Что касается отдельных этносов, то интерес к новостям у всех, за исключением хотонов, для которых наиболее предпочтительной является профессиональная информация (34,3%), находятся на первом месте. А вот далее предпочтения меняются. Социальные сети, общение с другими людьми находится на втором месте только у торгутов (33,3%), олётов (20,9%) и урянхайцев (19,4%). Для урянхайцев на втором месте также находится профессиональная информация (19,4%). На втором месте для хотонов находятся новости (29,9%), а для халхов - история Монголии (20,5%). Наличие друзей из других этносов повышает уровень пользования Интернетом. Так, респонденты, у которых есть такие друзья, чаще пользуются интернетом (89,6%) в сравнении с теми, у кого таких друзей нет (62,4%). Это говорит о том, что этнические проблемы не стоят на актуальной повестке дня для представителей изучаемых нами этносов.

Обсуждение

Полученные нами результаты продемонстрировали, что большая часть респондентов идентифицируют себя со своим этносом и разделяют традиционные патриархальные взгляды на ведение родословной по линии отца, что было распространено среди монголов со времен Чингиз-хана и отразилось как в «Сокровенном сказании», так и в «Сборнике летописей» Рашид-ад-Дина [17. С. 79; 18. С. 59-60, 63-64].В то же время у Рашид-ад-Дина родословная Чингиз-хана восходит к общей праматери - Алан-Гоа [18.С. 64], что свидетельствует о наличии в монгольской традиции почитания и материнского начала. А если учесть тот факт, что идентичность современных монголов во многом связана с культом имени и истории Чингиз-хана [5153], то эти факты во многом и обусловили ответы наших респондентов на вопрос об определении своей принадлежности к тому или иному этносу.

Для монголов ценность семьи остается достаточно высокой, несмотря на некоторые изменения в отдельных областях брачно-семейных отношений [60]. Это отмечали исследователи монгольской культуры еще в прошлые века. В частности, П.К. Козлов писал: «Монголы вообще хорошие семьянины и с сильной любовью относятся к детям» [22.С. 112]. Это подтвердили и наши исследования в Западной Монголии в 2012 г. [61]. Следование традициям также проявилось и в отношении западных монголов к межэтническим бракам. Следует отметить, что наши данные не совпадают с данными, полученными в 2016 г. в Западной и Центральной Монголии барнаульскими исследователями [62.С. 119].Здесь могло сказаться небольшое число опрошенных ими респондентов (164 человека), а также нечеткое разделение в вопросах понятий «этнос» и «нация» [Там же. С. 118, рис. 3]. В целом, по нашим данным, выразив положительное отношение к брачным союзам между представителями разных народов, респонденты все же предпочтение отдавали монгольским этносам и особо негативное отношение проявили к китайцам и казахам. Негативное отношение монголов к китайцам сформировалось еще в период порабощения Китаем Монголии в период с XVII до начала XX в. Это было отмечено и русскими исследователями: «По собственным наблюдениям и общему отзыву лиц, долго проживавших в Монголии, - писал в XIX в. М.В. Певцов, - масса монгольского народа относится весьма недружелюбно к своим поработителям...» [63.С. 203].Помимо того что казахи для монгольских народов Западной Монголии «чужие» по языку и культуре (иная нация), следует отметить и тот факт, что негативное отношение монголов к казахам стало проявляться в основном на бытовом уровне в связи с их высокой социально-экономической активностью в Западной Монголии в конце XX- начале XXI в. В меньшей мере такое отношение монголов характерно и к «омонголившимся» хотонам, которые представляют тюркский этнос, мигрировавший в регион северо-западной Монголии в XVII- первой половине XVIII в. Известный этнограф Б.Я. Владимирцов писал: «Монголы-дэрбэты относятся к хотонам несколько свысока, презирая их за то, что они рабы (бол), за то, что они не поклоняются “бурхану”, ходят с бритыми головами (мухр, толсата); но при простоте кочевой жизни и благодаря детскому характеру дэрбэтов, при их небрежном отношении ко всему это презрение хотонов мало в чем выражается, разве только в том, что дэрбэт ждет, чтобы хотон первый приветствовал его при встрече» [32.С. 101]. Эти факторы и особенности проявились и в ответах на вопросы по поводу гордости за свой этнос и о его превосходстве над другими этносами.

Одной из важных основ этнической идентификации большинством исследователей признается религия. До принятия буддизма в Монголии традиционным религиозным мировоззрением выступал шаманизм. Однако и принятие буддизма, отличающегося гибкостью и веротерпимостью, не вытеснило данного мировоззрения, а развивалось параллельно с ним. Этим и было обосновано мнение респондентов относительно выбора этнической религии. Что касается хотонов, традиционной религией которых являлся ислам, то, как мы отмечали ранее, они достаточно много переняли из культуры своих соседей - дербе-тов: язык, элементы одежды, пищу, а также и религию. Уже в конце XIX в. Г.Н. Потанин писал: «Веру предков своих не только молодые, но и старые почти забыли. Прежние муллы все перемерли; знающих арабскую грамоту людей у Котонов почти совсем нет, также и книг, кроме небольших брошюрок; мой знакомый Ходжагул знал только несколько мусульманских молитв, и то вероятно, в испорченном виде; Коран он знал только по имени; имя пророка Магомета ему было мало известно; на мой вопрос, кто у них был пророк, он упоминал какого-то Ольджа- пейгамбара, а на имя Магомета я мог его навести, только напомнив ему молитву: „ля илля иль аллах» [20. С. 17], а в начале XX в. Б.Я. Владимирцов отмечал, что «теперешняя религия хотонов представляется странной смесью мусульманских переживаний и ламайских и шаманских напластований» [32. С. 102]. В основном наши данные о религиозной принадлежности изучаемых этносов сопоставимы с теми данными, которые были получены в специальном исследовании этноконфессиональной ситуации в монгольском Алтае барнаульским историком П.К. Даш- ковским и опубликованы им в 2012 г. [64], за исключением, пожалуй, сведений о значительном распространении среди трети молодых монголов в возрасте от 15 до 25 лет атеизма. На наш взгляд, одной из причин этого является широкое распространение Интернета в современной Монголии, особенно среди молодых людей. монголия этнокультурный политоним урянхаец

Наши данные свидетельствуют о росте числа пользователей Интернета как в возрастном, так и в образовательном аспектах (ср.: [65]). Безусловно, это будет способствовать росту демократизации монгольского общества, включению его в глобальные мировые процессы. В то же время существует угроза этнокультурному своеобразию населения Монголии.

Таким образом, можно отметить, что традиционные отношения среди респондентов в Западной Монголии еще сохраняются, в то же время интересы в религиозной жизни, информационной сфере начинают меняться, что, на наш взгляд, постепенно будет влиять и на изменения в более консервативных общественных отношениях. В условиях усиления межкультурного диалога в силу концентрации населения в городах, особенно в столице Монголии - Улан-Баторе, все более усиливающаяся унификация в языке и культуре разных этнических групп и народов, происходит формирование единой общемонгольской общности - монгольского народа. Этому также способствует консолидация монголов в постсоциалистический период вокруг общей истории и общенационального лидера - Чингиз- хана. В то же время интерес к локальной истории, культуре, религии отдельных этносов не ослабевает и требует особого внимания, так как в условиях глобализации и тенденции к унификации может оказаться основой для межэтнических конфликтов.

Авторы выражают признательность за помощь в осуществлении исследования преподавателям и научным сотрудникам АГГПУ им. В.М. Шукшина М.С. Власову, О.А. Сычёву, Е.М. Трофимовой, преподавателям Ховдского государственного университета Т. Одончимэг, Л. Нямсурэну.

Литература

1. Хантингтон С. Кто мы?: Вызовы американской национальной идентичности / пер. с англ. А. Башкирова. М.: ACT: Транзиткнига, 2004.

2. 635, [5] с.

3. Гомер. Илиада и Одиссея / пер. И. Гнедича. М.: Худож. лит., 1967. 767 с. (Библиотека всемирной литературы. Сер.первая. Т. 3).

4. Платон. Собрание сочинений: в 4 т. Т. 3 / пер. с древнегреч. ; общ.ред. А.Ф. Лосева, В.Ф. Асмуса, А. А. Тахо-Годи ; авт. вступ. ст. и ст. в

5. примеч. А.Ф. Лосев; примеч. А.А. Тахо-Годи. М.: Мысль, 1994. 654 с. (Филос. наследие).

6. Блаженный Августин. Творения: в 4 т. Т. 3: О граде Божием. Кн. I-XIII/ сост. и подг. текста к печати С.И. Еремеева. СПб.: Алетейя;

7. Киев: УЦИММ-Пресс, 1998. 584 с.

8. Гумилёв Л.Н. География этноса в исторический период. Л.: Наука, 1990. 279 с.

9. Гумилёв Л.Н. Этногенез и биосфера Земли. М.: Айрис-пресс, 2003. 560с.

10. Хобсбаум Э. Принцип этнической принадлежности и национализм в современной Европе // Нации и национализм. М.: Праксис, 2002. С.332-346.

11. Терехов О.С. Динамика межэтнических конфликтов XX века: социально-философский и теоретико-исторический анализ: автореф.

12. дис.... канд. филос. наук. Новосибирск, 2008. 25 с.

13. Бромлей Ю.В. Современные проблемы этнографии: (очерки теории и истории). М.: Наука, 1981. 390 с.

14. Абаева Л.Л. Этнокультурные истоки этнической идентификации монгольских народов // Власть. 2009. № 7. С. 94-96.

15. Потанин Г.Н. Очерки Северо-Западной Монголии. Результаты путешествия, исполненного в 1879 г. по поручению Императорского Русского Географического Общества членом-сотрудником оного. СПб.: Типография В. Киршбаума, 1883. Вып. IV: Материалы этнографические, с 26-ью таблицами рисунков.

16. Терентьев В.И. Ойраты: этнокультурная составляющая политонима и контуры современной этноисторической общности // Вестник Томского государственного университета. История. 2013. № 3 (23). С. 202-205.

17. Санчиров В.П. «Илэтэхэл шастир» как источник по истории ойратов / АН СССР, Ин-т востоковедения. М.: Наука, 1990. 135 с.

18. Очиров У.Б. Ойраты западной Монголии и Северо-Западного Китая: вопросы этнической истории, демографии и географии расселения во второй половине XVIII века // Вестник Калмыцкого института гуманитарных исследований РАН. 2010. № 2. С. 9-15.

19. Очир А. Монгольские этнонимы: вопросы происхождения и этнического состава монгольских народов. Элиста: КИГИ РАН. 2016. 286 с.

20. Златкин И.Я. История Джунгарского ханства, 1635-1758. 2-е изд. М.: Наука, 1983. 332 с.

21. Козин С. А. Сокровенное сказание: монгольская хроника 1240 г. под названием Mongolunnirucatobejan. Юань чао би ши: монг. обыденный сборник. Т. 1: Введение в изучение памятника. Перевод, тексты, глоссарии. М.; Л.: Изд-во Акад. наук, 1941 (Ленинград). 620 с. (Труды / Акад. наук СССР, Ин-т востоковедения; т. XXXIV).

22. Рашид-ад-Дин. Сборник летописей / пер. с перс. Л.А. Хетагурова; ред. и примеч. проф. А.А. Семенова. М. ; Л.: Изд-во Академии наук СССР, 1952. Т. I, кн. 1. 219 с.

23. Хойт С.К. Последние данные по локализации и численности ойрат // Проблемы этногенеза и этнической культуры тюрко-монгольских народов: сб. науч. тр. / редкол.: П.М. Кольцов [и др.]. Элиста: Изд-во КГУ, 2008. Вып. 2. С. 136-157.

24. Потанин Г.Н. Очерки Северо-Западной Монголии. Результаты путешествия, исполненного в 1876-1877 годах по поручению императорского Русского Географического Общества. Вып. II: Материалы этнографические. СПб.: Типография Б. Киршбаума, 1881.

25. Позднеев А.М. Монголия и монголы. Результаты поездки в Монголию, исполненной в 1892-1893 гг. Т. I: Дневник и маршрут 1892 г. СПб.: Типография Императорской Академии наук, 1896.

26. Козлов П.К. Монголия и Кам. Труды экспедиции Императорского Русского Географического Общества, совершенной в 1899-1901 гг. под руководством П.К. Козлова. Издание Императорского Русского Географического Общества. Т. II. Вып. 1. СПб.: Типо-Литография «Герольд», 1907. 137 с.

27. Грумм-Гржимайло Г.Е. Западная Монголия и Урянхайский край. Т. 2. Исторический очерк этих стран в связи с историей Средней Азии. Л., 1926.

28. Бакаева Э.П. «Когда не было границы»: формирование этнических групп торгутов в Кобдоском аймаке Монголии в период борьбы за признание независимости страны // Проблемы этнической истории и культуры тюрко-монгольских народов. 2016. № 4. С. 21-37.

29. Бакаева Э.П. Белый платок в культуре торгутов Монголии (к вопросу о происхождении и символике) // Полевые исследования. 2014. Т. 2, № 2 (2). С. 4-28.

30. Бакаева Э.П. Торгуты Монголии этнический состав и этнические маркеры // Проблемы этнической истории и культуры тюркомонгольских народов. 2009. № 1. С. 69-86.

31. Китинов Б.У. Торгуты: к вопросу этногенеза и религиозной ориентации // Вестник Российского университета дружбы народов. Сер.: Всеобщая история. 2017. Т. 9, № 1. С. 84-95.

32. Санчиров В.П. О происхождении этнонима торгут и народа, носившего это название // Монголо-бурятские этнонимы: сб. ст. Улан-Удэ: БНЦ СО РАН, 1996. С. 31-50.

33. Нанзатов Б.З., Содномпилова М. М. Традиционные обряды жизненного цикла монгольских народов в условиях современности: торгут- ская свадьба // Власть. 2013. № 8. С. 148-151.