Вот почему высшей целью ученичества как духовно-нравственного воспитания и самосовершенствования человека Гоголь считает не разумность в смысле немецкой учености (при всем уважении русской культуры к культуре европейской и в эпоху Гоголя особо ярко выраженное - к немецкой классической философии и поэзии), даже не жизненную мудрость (при всем ее почтении к мудрости Гомера и грекам), но Свет и Святость. И цель эта - достижение святости через преодоление греховности своей, насколько это возможно для простого смертного человека - гораздо более благородна, благодарна и оправданна. Гоголь пишет С.П. Шевыреву: «Разум не дает полной возможности человеку стремиться вперед. Есть высшая еще способность; имя ей - мудрость, и ее может нам дать один Христос. Вспомни о Канте, который в последние годы обеспамятел вовсе и умер, как ребенок. Но пересмотри жизнь всех святых: ты увидишь, что они крепли в разуме и силах духовных по мере того, как приближались к дряхлости и смерти. Для христианина нет окончательного курса; он вечно ученик и до самого гроба ученик. Все становится для него учителем; весь мир для него учитель; ничтожнейший из людей может быть для него учитель. Из совета самого простого извлечет он мудрость совета, и вся Вселенная перед ним станет как одна открытая книга ученья» [Там же. С. 52].
На работу Канта «Что такое Просвещение?» (1784) Гоголь отвечает своей работой - «Просвещение» (письмо к В.А. Жуковскому, 1846). Кант связывает Просвещение исключительно с достижениями Разума, Ratio и освобождении человека разумного от любого законодательства кроме законодательства самого Разума, от церкви, государства и т.п. Гоголь мыслит принципиально иначе: исходя из церковнославянской, христианской традиции русской культуры и всей истории русского языка. Кант: «Просвещение - это выход человека из состояния несовершеннолетия, в котором он находится по собственной вине. Несовершеннолетие - это неспособность пользоваться своим рассудком без руководства со стороны кого-то другого. Для просвещения требуется только свобода, а именно свобода во всех случаях публично пользоваться собственным разумом. Sapere aude! - Имей мужество пользоваться собственным умом» [29. С. 27; 32. C. 27]. Гоголь: «Мы повторяем теперь еще бессмысленно слово “просвещение”. Даже и не задумались, откуда пришло это слово и что оно значит. Слова этого нет ни на каком языке, оно только у нас. Просветить - не значит научить, или наставить, или образовать, или даже осветить, но всего насквозь высветлить человека во всех его силах, а не в одном уме, пронести всю природу его сквозь какой-то очистительный огонь. Слово это взято из нашей Церкви, которая уже почти тысячу лет его произносит, и знает, зачем произносит. “Свет Христов освещает всех!” - “Свет просвещенья!” - и нечего к ним прибавить больше» [29. С. 70-71].
Когда русским народом постепенно, долго и трудно, переживается тот длительный исторический период (а период этот охватывает не только XVIII столетие, но и рубеж веков, и большую часть века XIX), в котором Россия активно перенимала интеллектуальный опыт Европы, русские мыслители, философы, писатели учились у европейских просветителей, Гоголь старается сохранить и закрепить в русском языке истинный смысл Просвещения, для русского человека глубоко личный, свой, и употребляет это слово в христианском смысле - Просветление. В немецком Aufklдrung, да и в переводах этого слова на другие европейские языки, Гоголь не находит того необходимого смыслового оттенка, который прямо указывал бы на чистоту души человеческой, и просвещение как проявление нравственно-эстетической природы человека, изначально доброй и прекрасной, т.е. божественного, христианского начала в душе человеческой, всего, что есть в ней подлинно святого и светлого. И этот смысл сохраняется далее в истории русской классической литературы у Лескова, Достоевского, Толстого. Гоголь говорит свое веское слово русской интеллигенции о Просвещении на переломном этапе в истории мировой культуры, не только русской; в ту эпоху, когда Европа, оказывающая самое серьезное влияние на весь мир, сама становится полиглотичной, когда активизируется процесс межкультурных контактов и взаимодействия языка европейской культуры и разных национальных языков, когда образуется пространство полемики и конфликтов языков различных культур и разных языков даже одной русской культуры, когда сама идея языка становится центральной в философских дискурсах и намечается самоопределение языка культуры как такового [33. С. 216-223]. XVIII в. в целом - эпоха самых напряженных культурных конфликтов. И у России именно в этот момент появляется возможность не только сохранить свою духовную культуру, но и голосом русской литературы заявить о своем праве предложить собственный вариант языка культуры миру, или, по крайней мере, русский язык начинает звучать в мировом историко-политическом контексте [34.С. 375-415]. Так усилиями русских просветителей, истинных служителей Слова и русской словесности, литературы, искусства, русской истории духовно-нравственная традиция русской культуры, христианская, по сути своей, жива и сохраняется в мире.
Стремление к просвещению в смысле просветления, превращение своей жизни в Житие и достижение путем жизненным, путем земным, путем очищения от греха и гордыни святости, насколько это в силах человеческих, Гоголем осознается как Долг - «Долг - Святыня. Человек счастлив, когда исполняет долг. Так велит долг, говорит он, и уже покоен» [29. С. 282]. Великим образцом исполнения долга в таком смысле стал для Гоголя живописец А. А. Иванов. С благоговением и благодарностью Гоголь описывает в «Выбранных местах...» сотворение Ивановым великого шедевра русской живописи «Явление Христа народу». Это не просто творение картины, это - творение души художника в процессе творчества и бо- гоискания, смысл всей его жизни, отречение от дел и благ мирских, истинная жертва и истинный подвиг ради Искусства как служения Богу, приравнивающий художника Иванова к святому. «Где мог найти он образец для того, чтобы изобразить главное, составляющее задачу всей картины, - представить в лицах весь ход человеческого обращенья к Христу? Откуда он мог взять его? Из головы? Постигнуть мыслью? Создать воображеньем? Нет, пустяки. Пока в самом художнике не произошло истинное обращенье к Христу, не изобразить ему того на полотне.... Урок этот нужен, чтобы видели все другие, как нужно любить искусство. Что нужно, как Иванов, считать себя век учеником» [Там же. С. 110-118]. Искусство и литература, согласно Гоголю, призваны следовать единой духовно-нравственной традиции христианского канона культуры и выполнять ту же задачу, что и сочинения духовных отцов, жития святых, наставления праведников и т.п., - просвещать Душу, способствуя ее просветлению. Только в этом - в служении высшей Божественной Истине - единственное оправдание искусства для Гоголя. Духовное и душевное начала логически (исходя из христианского логоса) соединены в художественно-эстетическом мире писателя.
Духовность в русском культурном универсуме - ключевая универсалия, концепт, в совокупности содержащий все главные смысловые компоненты развития и совершенствования народа как единой коллективной Души. В концепциях русской софиологии, философии всеединства и цельной жизни духа Духовность означает божественность, неисчерпаемость, безграничность души человека; устремленность человека к совершенству, абсолюту, Истине, Добру, Красоте, способность к выходу за рамки узкого эмпирического существования и прорыву к Мировой Душе, Софии, Мудрости, к самой сути Бытия. Духовность в русском понимании - состояние, являющее целостность внутреннего мира человека, осознание им того измерения приобщения к Богу, Вечности, Абсолюту, первосмыслам жизни Мира. Более того, духовность - творящее начало души, ее внутренний стержень. Истинное сопряжение духовного и душевного начал делает возможным разрешение исходного противоречия: бесконечности жизни Мира и конечности человеческой жизни.
Опираясь на всю духовную традицию русской культуры, Гоголь в этом контексте пишет об изначально свойственном русскому человеку духовном и душевном благородстве - благом, от природы дарованном русскому народу духовном начале, благодати Божьей. «Есть что-то крепкое, слишком крепкое у наших поэтов, чего нет у поэтов других наций.... Что-то близкое к библейскому, - высшее состояние лиризма....Этот лиризм уже ни к чему не может возноситься, как только к одному верховному источнику своему - Богу. В ком хоть одна крупица этого лиризма, тот, несмотря на все несовершенства и недостатки, заключает в себе суровое, высшее благородство душевное» [29. С. 36-39, 45-48].
Гоголь - великий душевед, глубоко постигающий душу человеческую до ее темных демонических начал, знающий все ее грехи и пороки, но при этом свято верящий в ее светлую божественную природу. Человеческая душа создана по образу и подобию Божиему. Душа для Гоголя, в соответствии с традиционным христианским пониманием, изначально чиста, невинна и одухотворена; сотворена и творится Богом в со-трудничестве с человеком. Духовное ядро души составляют: искренняя и истинная вера, кротость, смирение, милосердие, простота, чистота, целомудрие, терпение, самоотверженная жертвенная любовь и служение ближним. Лишенная божественного начала, оставленная Богом душа - мертва. Восстановить гармонию мира можно, лишь восстановив целостность души, и главный смысл жизни человека - спасение души. Душа - «дело жизни», только душа, творящая себя в соответствии с божественным заветом, взращивающая в себе добро и любовь, - жива и - бессмертна, по Гоголю. «Как изображать людей, если не узнал прежде, что такое душа человеческая?.Все мои последние сочинения - история моей собственной души. О, как глубже перед тобой раскрывается это познание, когда начнешь дело с собственной своей души! На этом-то пути поневоле встретишься ближе с Тем, Который Один из всех доселе бывших на земле показал в Себе полное по- знанье души человеческой» [29. С. 77, 82-83, 239, 242]. Всю жизнь Гоголь писал историю души: души человека, рода, народа, русской души. Его завещание будущим поколениям - «Будьте не мертвые, а живые души!» [Там же. С. 392].
Животворящее начало души - Любовь. Для Гоголя важнее всего любовь в христианском ее понимании, любовь всеобъемлющая, служащая источником добра и милосердия. Он убежден, что любовь не есть частное, личное дело каждого, но суть долг человека. Так, Любовь у него обретает глубокий нравственный смысл, становится в его художественном мире этической категорией. И семья, и гражданская деятельность человека получают смысл только в христианской православной вере, которая именно обязывает. Любовь у Гоголя включает и объединяет любовь к Богу, любовь к ближнему, брату и любовь к родине, России. «Начало, корень и утверждение всему есть любовь к Богу. И потому прямо от Божьей любви должна происходить всякая другая любовь на земле.... Идите же в мир и приобретите прежде любовь к братьям. Поблагодарите Бога, прежде всего, за то, что вы русский. А не полюбивши России, не полюбить вам своих братьев, не возгореться вам любовию к Богу, а не возгоревшись любовию к Богу не спастись вам» [Там же. С. 83-85, 283-287]. Русский человек, по мысли Гоголя, больше других способен на такую любовь, и в этом смысле русский народ избран промыслом Божием, вследствие присущей ему соборности, объединяющего духовного начала и стремления к всеобщему братству. Достаточно обратиться к памяти русского языка и вспомнить, как образуются в нашем языке местоимения «любой» (любить!), «другой» (друг!), употребимые русскими по отношению к каждому, даже незнакомому человеку. Потому тема любви у Гоголя неразрывно связана с его глубоко личной любовью к родине. Сам писатель, чаще горько рассуждавший о судьбе России, показавший без прикрас все ее грешные и мертвые души, всю свою жизнь призывал русских любить, уважать и почитать достояние своей Родины, а потомкам завещал жить на русской земле и гордиться славной историей России.
Заключение
«Эпоха глобального диалога» народов, цивилизаций, культур Мира началась не сегодня. Сам этот диалог, по сути, является весьма длительным историческим процессом, отсылает в глубины истории человечества, восходит к диалогу основных мировых религий великих культурных миров Востока и Запада, к диалогу религиозных откровений древности, к тем «глубоким корням общности» [35. С. 61], у которых изначально обреталось взаимопонимание культур. Диалог религиозных откровений Древнего мира - архетип диалога культур современности и ныне остается необходимой его частью [36. С. 451-453]. Единый всемирный этос - всеединство культуры в многообразии равноправного бытия всех включенных в нее уникальных культур, подлинный диалог культурных миров Востока, России и Запада и возможность их со-бытия на основе глубокого взаимопонимания изначально заложены в самой ее природе. Великие моралисты древности, все те, кто был свыше наделен искусством истинного диалога, особым даром вести беседу, - Будда, Иисус, Конфуций, Лао-Цзы, Гомер, Сократ - дали начало устойчивым духовно-нравственным культурным традициям, создали целые культуры и преобразовали мир: ими был достигнут величайший в истории человечества уровень глубины духовного общения и исполнена глубочайшая потребность человеческой души в понимании и доверии, отчего само миропонимание коренным образом изменилось. Общая система ценностей и этических универсалий, заложенная ими и сегодня оказывающая влияние на человечество, сохранена в древних книгах, Библии и Евангельском откровении, Коране, гомеровских «Илиаде» и «Одиссее», древнеиндийском эпосе, Махабхарате, Бхагавадгите, Рамаяне, конфуцианско-даосском каноне, - памяти языка культуры и национальных языков.
Но и сегодня, как и тысячелетия назад, народы мира поставлены перед необходимостью подлинного диалога. Глобальный мир может быть только глобальным этосом, создание которого возможно только на гуманитарно-этической основе, принципах универсальной этики, при осуществлении грамотного диалога народов, культур, цивилизаций, который должен принимать во внимание все культуры и все культурные традиции. Проблемы этики межкультурной коммуникации, диалога и полилога культур современного мира, а также этики межличностного общения представителей этих культур не решаемы без взаимопонимания участников, и успешность их решения зависит от взаимной этической ответственности собеседников, но в первую очередь прямо связана с уровнем культуры и отдельного человека, и нации в целом, который предполагает глубокое уважение каждой культурной традиции. Искусство и литература призваны следовать единой духовно-нравственной традиции этого выработанного веками этического канона всемирной культуры и выполнять ту же задачу, что и сочинения духовных учителей и мудрецов - наставлять человека и народ и вести его к духовному совершенству. Потому необходимо постоянное обращение любого народа к культурным традициям - своей и других народов.
Этический канон русской культуры закрепляется и сохраняется в языке великой русской литературы на протяжении всей истории русского народа - языке древнерусских летописей и наставлений, языке Н.М. Карамзина, А.С. Пушкина, Н.В. Гоголя, Л.Н. Толстого, Н.С. Лескова, Ф.М. Достоевского, А.П. Чехова и других классиков. Русская литература нравственна по сути своей, имеет серьезную духовноэтическую традицию, в истоке которой - христианская этика. Русский язык - хранитель этой многовековой этической традиции, содержит в себе проверенные временем идеальные этические модели, этические концептуальные универсалии культуры, некоторые из них выявлены и рассмотрены в предложенном исследовании, посвященном великому памятнику русской культуры - книге русского классика высочайшей нравственной ответственности Н.В. Гоголя «Выбранные места из переписки с друзьями».
Литература
1. Шохин В.К. Ганс Кюнг и предлагаемый им проект глобального этоса // Вопросы философии. 2004. № 10. С. 65-73.
2. Хабермас Ю. Концепт человеческого достоинства и реалистическая утопия прав человека // Вопросы философии. 2012. № 2. С. 66-80.
3. Карстен Дж.С. Возможна ли глобальная этика? // Сравнительная философия: Моральная философия в контексте многообразия культур / отв. ред. М.Т. Степанянц. М.: Вост. лит., 2004. С. 298-319.