Коммуникация, как взаимодействие между людьми, которое несет в себе конкретную смысловую нагрузку, замещается конформизмом. Человек массы лишен ответственности, так как ощущает, что за него уже приняли все важные решения и это его устраивает. Он фигура несамостоятельная и потому не включаемая в коммуникативное действие.
Но в эксперименте Милгрэма присутствуют две стороны: подчиненный испытуемый и сам экспериментатор, выступающий в роли авторитета. Массовому человеку обычно противопоставляют человека элиты. Элиты - это группы, способные оказать наибольшее влияние на общественные процессы. Если обратиться к классификации элит, то, в общем, их можно разделить на две категории: те, кто осуществляют влияние на основе личностных и профессиональных качеств, безотносительно к своему статусу (так называемые «духовные лидеры», «моральные авторитеты» и т.п.) и те, кто осуществляет влияние благодаря высокому положению и богатству. Элиты способны вести за собой массы. Так, например, Г. Тард утверждал, что общественный прогресс реализуется вследствие коммуникативной деятельности, когда пассивная толпа подражает выдающимся личностям и усваивает в результате этого действия групповые и общественные ценности и нормы [5].
Нормы вырабатываются на основе ценностей. В постмодернистском обществе на первый план выходит максимальное потребление материальных благ. «Цивилизация, построенная на выработке средств удовлетворения этих чувственно материальных потребностей, неизбежно будет носить материалистический характер и не будет стимулировать духовные силы человека» - предупреждал С.А. Левицкий [6, с. 358]. Востребованность «духовных лидеров», «моральных авторитетов» исчезает. В такой общественной среде элиты вырождаются в манипуляторов - тех, кто осуществляет влияние анонимно, а, следовательно, и не принимают на себя ответственность.
Наблюдается разложение традиционных ценностей. Новые ценности на смену традиционным не приходят. Регулятивная нормативность провисает в пустоте. Ценностно-нейтральная рациональность, регулирующая, согласно М. Веберу [7], практику в общественных жизненных областях (политике и экономике) может привести, а зачастую и приводит, к ситуациям, когда человеческие судьбы и жизни сжигаются «в топке» экономической выгоды и политической целесообразности. Так Зомбарт приводит слова Рокфеллера о том, что он готов платить своему заместителю миллион содержания, но тот должен, прежде всего, «не иметь малейшей моральной щепетильности и быть готовым беспощадно заставлять умирать тысячи жертв» [8, с. 215].
В пору подобно Диогену Синопскому зажигать фонарь со словами «Ищу человека». Возникает вопрос, кто же должен осуществлять коммуникативное действие? Как возможно осуществлять поворот к интерсубъективности в постмодернистскую эпоху, провозгласившую «смерть субъекта»?
Постмодернистское общество создает для внедрения разработок коммуникативной этики непреодолимые преграды. Например, интерпретирование, согласно представителям коммуникативной этики, становится возможным благодаря способности людей в ходе обсуждений приходить к «общему знаменателю». Постмодернисты переворачивают с ног на голову саму идею интерпретирования, сводя ее исключительно к индивидуальному плану. Ведь присутствие смысла в сообщении объявляется логоцентристским диктатом. Возможна ли конвенция при софистических установках, где можно извратить любую норму. Возьмем рассуждение: «хорошо, когда тебя окружают счастливые люди, следовательно, делая счастливым себя, я делаю счастливыми других». Таким образом, эгоизм оборачивается альтруизмом. Взаимопонимание растворяется в лабиринтах гибридности легитимируемых постмодернизмом.
Этика ответственности представляет собой более широкое направление, чем коммуникативная этика, так как включает в себя поведение человека не только по отношению к себе подобным, но и по отношению к окружающей нас среде. Здесь уже природа становится предметом этической деятельности. В связи с глобальными экологическими кризисами, истощением ресурсов возникла необходимость понять природу в целом как предмет этической ответственности и заботы. Однако, в связи с тем, что современную экономическую теорию можно определить как науку о распределении ограниченных ресурсов, вопрос опять упирается в возможность осуществления коллективных, согласованных действий по их эксплуатации. Если людям удастся наладить сотрудничество друг с другом и контроль совместного использования, тогда они смогут избежать трагедий, связанных с глобальными кризисами. То есть проблема возвращается в сферу коммуникативной этики.
Если говорить о действии моральных норм как регулятивных принципов, то стоит включить во внимание существование издавна известного парадокса морального поведения. «Благое вижу, хвалю, но к дурному влекусь» - сетовал Овидий. Сущность человека амбивалентна. Его привычно характеризуют как homo sapiens, упуская сопряженное с этим понимание его как homo demens. Homo demens как обратную сторону homo sapiens, неотделимую от него рассматривает французский социолог и философ Э. Морен: «Здесь обнаруживает себя то обличье человека, которое скрывалось за обнадеживающим понятием sapiens. Речь идет о существе, наделенном интенсивной и нестабильной аффективно- стью,... существе, наслаждающемся, склонном к опьянению, экстазу, насилию, любви. И поскольку сочетание иллюзий, неумеренности, нестабильности, нечеткого разграничения реального и воображаемого. мы называем безумием, нам попросту необходимо признать, что homo sapiens est homo demens» [9, с. 106]. На данный момент создаются наиболее благоприятные условия как раз для проявления «безумной» (бездумной) стороны человека. На это и указывают постмодернисты, говоря, что человек лишен всякой определенности, всякой разумности и полностью подчинен хаотичному потоку чувств, страстей, аффектов.
В современном мире возникает странное (амбивалентное) сочетание безликой исполнительности и бескрайнего индивидуализма, где «Я», как «пустое пространство» (а природа не терпит пустоты) пытается извне наполнить себя материальными благами, что поощряется экспоненциально расширяющейся моделью потребления. Теряет ценность принцип самоограничения. Приветствуется бесконтрольность потребления не только в отношении материальных благ, но и в сфере давно ставшего всецело коммерческим духовного производства. Сверхпотребитель не имеет ни воли, ни желания отказаться от удовлетворения своих капризов.
Консенсус, который согласно представителям коммуникативной этики должен действовать как регулятивный принцип, вводится в этой теории постулативно. В реальности для осуществления плодотворного коммуникативного действия требуются такие базовые отношения как уважение, искренний интерес к другому, доверие, то есть истинные субъект-субъектные отношения. Идеология постмодернизма симптоматична - это выявление реальных процессов в современной общественной жизни, и, как было показано выше, эпатажное заявление о «смерти субъекта» имеет под собой основание. Субъект исчезает, человек деонтологизируется. Дистанционность взаимодействия в информационном обществе доходит до появления виртуальной реальности. Отсутствует ощущение другого человека даже на уровне чувственного восприятия. При дистанционном нанесении физического ущерба (как это было, например, в эксперименте Стенли Милгрэма) отсутствует ощущение «сопротивления к смерти» жертвы, что не способствует развитию сочувствия и понимания и усугубляет моральный кризис.
Сущность этики, и коммуникативная этика не исключение, - подведение частного поступка под общее правило и его оценка, исходя из общезначимой нормы. Все более усложняющееся производство, предполагающее усиление дифференциации в выполнении процессов, приводит к дроблению общества на людей, исполняющих узкие и очень специфические задачи, обезличивает работу и жизнь. Каждый видит не ситуацию в целом, но лишь небольшую ее часть. Без развития духовнонравственной составляющей общества исправить ситуацию не представляется возможным. Поэтому, в современном мире приходится говорить о совокупности изолированных корпоративных этик и вырождении этических категорий в симулякры. При ускорении и усилении глобальных процессов моральное сознание осталось «местечковым».
В отсутствии субъекта этика постмодернизма - это нигилизм, скрывающий свою пустоту за эстетическими формами. Так, например, этика М. Фуко, которой он дал специальное название «этики заботы о себе» практически погружается им в эстетический контекст. Призвание человека творить из себя «произведение искусства», добиваться «прекрасной формы», осуществлять «эстетику существования», реализовывать «этико-поэтическую функцию» [10].
Люди возлагают надежды на наступление постпостмодернистского периода, с которым вернуться истина, душевное тепло и, в общем-то, сам человек. Но, постмодернизм - это симптом состояния современного общества и предпосылок для изменения коренным образом данного состояния пока не наблюдается. Элинор Остром в своем произведении «Теория рационального выбора коллективного действия. Бихевиористский подход» показывала, что люди добиваются лучших результатов, создавая условия взаимодействия, уважения и доверия, преодолев сильное искушение удовлетворять свои собственные интересы [11]. Однако вопрос заключается в том, где взять внутренние силы, добрую волю, чтобы преодолеть это «сильное искушение». Личностью (общественным человеком) субъект становится через других. А вот духовность зависит в основном от него самого. Ведь без самостоятельных усилий со стороны человека его нельзя научить ни состраданию, ни совестливости, ни милосердию.
Известный академик С. П. Капица, обнаружив, что общее количество изменений в различных сферах социокультурной реальности, произошедших с человеческой цивилизацией в период с 70-х гг. XX в. до начала XXI в., сравнялось с количеством изменений, произошедших с человечеством за предыдущие 5 000 лет, сделал вывод о том, что мир находится на пороге грандиозного качественного скачка [12, с. 86]. Остается надеяться на некий синергетический принцип самоорганизации, закрывая глаза на то, что применять его начали при рассмотрении процессов в неживой природе, где как таковая в принципе отсутствует воля как добрая, так и злая, и на неотвратимость развития, проходящего в соответствии с диалектическими законами.
Список используемых источников
1. Ермоленко А. Н. Этика ответственности и социальное бытие человека. Киев: Наукова думка, 1994. 130 с.
2. Швейцер А. Культура и этика. Москва: Прогресс, 1973. 344 с.
3. Милгрэм С. Подчинение авторитету. Научный взгляд на власть и мораль.: /Mail.ru/sites/default/Шes/Шes/books/submissюn_authority.pdf (дата обращения 10.08.2019).
4. Арендт Х. Эйхман в Иерусалиме. Банальность зла. URL :https://litresp.rU/chitat/ru/A/arendt-hanna/ejhman-v-ierusalime-banaljnostj-zla (дата обращения 01.08.2019).
5. Тард Г. Законы подражания. Москва: Академ/ Проект, 2011. -304 с.
6. Левицкий С. А. Трагедия свободы. Москва: Канон, т. 1, 1995. - 512 с.
7. Вебер М. Смысл «свободы от оценки» в социологической и экономической науке / Вебер М. Избранные произведения. М.: Прогресс, 1990. С. 547-602.
8. Зомбарт В. Буржуа: этюды по истории духовного развития современного экономического человека. Москва: Наука, 1994. - 443 с.
9. Морен Э. Утраченная парадигма: Природа человека. Киев: КАРМЭ-СИНТО, 1995. - 223 с.
10. Фуко М. Интеллектуалы и власть: Избранные политически статьи, выступления и интервью. Москва: Праксис, 2006. - Ч. 3. - 320 с.
11. Остром Э. Теория рационального выбора коллективного действия. Бихевиористский подход. URL:https://www.e-reading.club/ bookreader.php/ 1046594/ Ostrom_-_Upravlenie_obschim.html (дата обращения 21.07.2019).
12. Капица С. П. Сколько людей жило, живет и будет жить на земле. Москва: Издательство Института физических проблем, 1999. - 239 с.
References
1. Ermolenko A. N. Etika otvetstvennosti i socialnoe bytie cheloveka. [Ethics of Responsibility and Human Social Being]. Kiev: Naukova dumka, 1994. 130 p.
2. Schweitzer Albert Kultur und Ethik. Mьnchen 1960 (Russ. ed. Kultura i etika. Moscow: Progress, 1973, 344 p.)
3. Milgram Stanley Podchinenie avtoritetu. Nauchny'j vzglyad na vlast' i moral. [Submission to authority. The scientific view of power and morality] Available at: https:// stavroskrest.ru/sites/default/files/files/books/submission_au- thority.pdf (accessed 10.08.2019).
4. Arendt Hannah E'jxman v Ierusalime. Banal'nost' zla. [Eichmann in Jerusalem. The banality of evil] Available at: https://litresp.ru/chitat/ru/A/arendt-hanna/ejhman-v-ierusa- lime-banaljnostj-zla (accessed 01.08.2019).
5. Tarde Gabriel Les lois sociales. Esquisse d'une sociologie. (Russ. ed. Laws of imitation. Moscow: Academic Project, 2011, 304 p.)
6. Leviczkij S. (1995). Tragediya svobody. [Tragedy of freedom]. Moscow: Kanon, v. 1, 1995. 512 p.
7. Weber Maximilian «Volkswirtschaftslehre». - In: Handwцrterbuch der Staatswissenschaft. 3 Aufl. Bd. 8 S. 426-501 (Russ. ed. Izbranny'e proizvedeniya. Smysl «svobody' ot ocenki» v sociologicheskoj i e'konomicheskoj nau- ke. Moscow: Progress, 1990, 547-602 pp.)
8. Sombart Werner Der Bourgeois Mьnch. - Lpz., 1913. (Russ. ed. Burzhua: etyudy po istorii duxovnogo razvi- tiya sovremennogo e'konomicheskogo cheloveka. Moscow: Nauka., 1994, 443 p.)
9. Edgar Morin Le paradigme perdu: la nature humaine, Published 1973 by Йditions du Seuil in Paris 1960 (Russ. ed. Utrachennaya paradigma: Priroda cheloveka. Kiev: KAR- ME'-SINTO, 1995, 223 p.)
10. Foucault Paul-Michel Les intellectuels et le pouvoir: articles politiques, discours et interviews sйlectionnйs 19701980 (Russ. ed. Intellektualy' i vlast': Izbrannye politicheski stat'i, vystupleniya i intervyu. Moscow: Praksis, 2006, 320 p.)
11. Ostrom Elinor Teoriya racionalnogo vybora kolle- ktivnogo dejstviya. Bixevioristskij podxod [Governing the commons. The evolution of institutions for collective action] Available at: https://www.e-reading.club/bookreader. php/1046594/Ostrom_-_Upravlenie_obschim.html (accessed 21.07.2019).
12. Kapicza S. (1999). Skolko lyudej zhilo, zhivet i bu- det zhit' na zemle. [How many people lived, lives and will live on earth]. Moscow: Izdatel'stvo Instituta fizicheskix problem, 1999. 239 p.