«Неофициальные сети имеют особенно важное значение для решения неожиданно возникающих проблем. Официальная организация создается для того, чтобы легко справляться с ожидаемыми трудностями, -- сообщается в отчете об одном исследовании таких сетей. -- Но когда возникают непредвиденные проблемы, вступает в дело неофициальная организация. Ее сложная паутина социальных связей формируется при каждом случае общения коллег и с течением времени укрепляется, превращаясь в удивительно прочные сети» [2. С. 257--258].
Без таких прочных сетей трудно представить себе развитие науки, и трудно представить себе развитие бизнеса, ведь несмотря на то, что бизнес-организации стремятся сохранять свое ноу хау, они все-таки заинтересованы в том, чтобы узнавать о новых фундаментальных открытиях науки, о возможностях новых технологий. Современный мир, кстати говоря, страдает от того, что в нем многие стремятся скрывать знания. В первой половине XX в. было сделано больше фундаментальных открытий практической направленности, чем в первой половине XXI-го. Но если что и может противостоять тенденции сокрытия знаний в современном мире, так это именно неформальные связи.
«...Существуют по крайней мере три разновидности сетей коммуникаций -- кто с кем разговаривает, экспертные сети, объединяющие тех людей, к которым обращаются за советом, и доверительные сети» [2. С. 258].
Для развития бизнеса, науки, принятия решений в политике принципиальное значение имеют, конечно, экспертные сети. Эксперты -- это профессионалы в своей области, которые постоянно общаются между собой, которые в силу этого владеют уровнем развития современной науки или являются специалистами в конкретных областях экономики, страноведения, этнографии и т.д. Не так уж важно, как они будут выполнять свою работу, за деньги или нет, важно, что такие люди есть. И их не было бы, если бы каждый свой шаг они оценивали только с точки зрения возможности получения прибыли, если бы они никогда не общались со своими коллегами просто так, без задней мысли о какой-то выгоде. В таком случае с ними просто не стали бы общаться и они были бы исключены из неформального сообщества, формирующегося в данной области знаний или других областях культуры. Следовательно, здесь неизбежно присутствует этическое отношение, и это именно отношение, относящиеся к сфере этики добродетелей.
На это, кстати говоря, обращал внимание Ч. Пирс, а потом К.О. Апель. Если науку понимать как отбор правдоподобных гипотез, то надо хотя бы внимательно выслушивать своих оппонентов. А значит, здесь уже присутствует этическое отношение, которое предшествует всякому научному поиску. Апель расширяет взгляды Ч. Пирса и говорит об ответственности перед интеллигенцией, образованных людей перед человечеством, а не только перед научным сообществом. Прежде всего образованный человек оказывается ответственным за само возбуждение дискурса, за разъяснение угроз и привлечение внимания к новым возможностям общественного развития. Когда же дискурс начинается, все оказываются соответственными за принятые решения. Такая ответственность не предполагает устранение традиционной индивидуальной ответственности, связанной с исполнением общественных функций, деятельностью общественных институтов. «Скорее предполагается соответственность всех как каждый раз изменяющееся распределение индивидуальной ответственности (і.г.у.) в институциональных рамках. И даже на уровне дискуссий, рассуждений о проблемах люди всегда несут метаинституциональную ответственность, что и предполагается в демократии как нечто само собой разумеющееся» [1. С. 51].
В полной мере это можно отнести и к современному бизнесу. Бизнес не может устраниться от решения общественных проблем, так как сам он нуждается в поддержке общества, ведь общество, в том числе способное объединяться благодаря сетевым связям, способно оказывать существенное влияние на бизнес. В качестве классического примера такого воздействия можно привести ставший также классическим пример с попыткой затопления в Северном море нефтяной платформы Бренд Спар. Тогда люди в качестве протеста против этого решения стали прекращать покупать бензин на заправках Шелл. В результате этого бизнес-решение было отменено.
В 70-х г. после решения Р. Рейгана о сокращении социальных программ американские фирмы стали добровольно принимать на себя социальную ответственность, а сейчас программа социальной ответственности крупных корпораций является уже чем-то обязательным, для того, чтобы партнеры по бизнесу относились к тебе серьезно. Это отражено в документе АСО 2000.
Понятно, что подобное понимание долга не может уместиться в программу подчинения некоторым формальным императивам, даже подчинения знаменитому кантовскому категорическому императиву. Г. Зиммель был одним из первых, кто начал критиковать кантовский императив за простоту и недостаточность следующих из его формулировок решений. Он отмечает, что «...Кант, для которого этический интерес значительно превышает интерес теоретический, ставит перед собой проблемы только самых повседневных и как бы грубых событий нравственной жизни. Все то, что в нравственных данных доступно общим понятиям, он рассматривает с небывалыми величием и остротой. Однако все более глубокие и тонкие вопросы этики, обострение конфликтов, сложность чувств, темные силы в нас, в нравственной оценке которых мы часто столь беспомощны, -- все это ему как будто неведомо, -- ему, проникавшему в самые глубокие, тонкие и рафинированные функции мыслительной деятельности человека. Отсутствие фантазии и примитивность в постановке нравственных проблем, с одной стороны, утонченность и размах полета в теоретических -- с другой, доказывают, что в свое философское мышление он вводит только то, что допускает проникновение логическим мышлением» [4. С. 12--13].
В современном мире совсем не случайно проявляется такой интерес к этике добродетелей. Значение возрождения этики добродетелей было показано Энском, Ф. Фут, А. Макинтайром. Это и понятно, там где речь идет о практической активности людей, речь идет о свободно избираемых ими целях, а это и является, согласно Канту, основным признаком этики добродетелей.
Но реализация целей требует социальных умений, в том числе во многих случаях -- квалификации, также фиксированной в виде некоторого общественного стандарта.
Стандарт -- это не только стандартные правила поведения, не только заложенные в инструкциях и моральных правилах решения возможных ситуаций, в которые человек попадает или может попасть в процессе осуществления его профессиональной деятельности. Стандарт -- это также формально определенные требования профессиональной квалификации, требование соответствующей этому стандарту степени личного совершенства. Но путь к самому этому совершенству имеет свои особенности для каждого человека, связан с усилиями его воли, с преодолением всего того, что отвлекает его от соответствующего профессионального развития, и мораль уж никак не может устраниться из этого процесса. В ряде случаев подчинение своего поведения стандарту требует и особой мотивации, направленной на ограничение чрезмерных проявлений собственной индивидуальности, особенно тогда, когда это приводит к самонадеянности, граничит с нарушением должностных инструкций, правил дорожного движения и т.д.
Кант называет две основных цели этики добродетелей, которые сочетаются и со свободным выбором целей и с долгом. Это стремление к собственному совершенству и забота о чужом счастье. И хотя во многих смыслах он остается формальным в решении поставленных им в данной области вопросов, принципиально он прав.
Особенно следует отметить его рассуждения о стремлении субъекта к собственному совершенству.
Совершенство, с точки зрения Канта, является культурой природных задатков, но в то же время -- и культурой воли, основанной на нравственном образе мыслей. Следовательно, это: «1. Долг человека собственными усилиями выйти из [состояния] первобытности своей природы, из [состояния] животности (quoadactum), и все выше подниматься к человеческому [состоянию], только благодаря которому он и способен ставить цели, восполнять недостаток своего знания и исправлять ошибки... 2. Поднять культуру своей воли до самого чистого добродетельного образа мыслей, когда закон становится также мотивом его сообразных с долгом поступков, и повиноваться закону из чувства долга...» [7. С. 428].
Добродетель, следовательно, связана с долгом в том смысле, что она требует усилий (воли) и не связана с ним в том смысле, что она -- результат свободного выбора цели. Она также предполагает развитие природных задатков, а следовательно и определение своих предрасположенностей, своих способностей. Таким образом, сфера добродетели -- это не только сфера действия универсальных императивов.
Но что нужно делать для развития своих природных задатков, могут ли здесь быть предложены какие-то императивы или осмыслены иные, не столь категоричные моральные правила? Кант предлагает для этики добродетелей следующий императив: «Поступай согласно такой максиме целей, иметь которую может быть для каждого всеобщим законом (выделено мной). -- Согласно этому принципу, человек есть цель, как для самого себя, так и для других, но помимо того, что он не правомочен пользоваться только как средством ни самим собой, ни другими (при этом он, однако не может быть безразличным к ним), сделать человека вообще своей целью есть сам по себе долг» [7. С. 437].
Эта формула, так же как и категорический императив в его первой формулировке, звучит достаточно абстрактно. Вне нет решения вопроса о том, в чем именно заключается дело каждого отдельного человека. В этом смысле решение, которое предлагает Зиммель, кажется нам более подходящим для этики добродетелей. В конце своего краткого эссе под названием «Индивидуальный закон» он пишет: «Все изменчивое и в своем смысле единственное, текучее в жизненной непрерывности без точных граней, не подчиняющееся заранее существующему закону, так же как и абстрактному сублимированию во всеобщий закон, -- все это отныне получает над собой долженствование, ибо это последнее само есть жизнь и сохраняет ее непрерывную форму» [5. С. 60].
Несмотря на значительный субъективизм, представленный в этом рассуждении, здесь есть и рациональное зерно. Человека побуждает к действию не только абстрактный всеобщий долг, но и его собственный выбор, выбор целей, выбор жизненной программы, что и отвечает этике добродетелей. Это и отвечает индивидуализации моральных действий и нравственных оценок в этике добродетелей.
Еще одна проблема, которой можно закончить эту статью -- это проблема человеческого достоинства. Для античного общества была несомненной связь добродетелей с человеческим достоинством. Быть добродетельным одновременно означало возможность утверждать свое достоинство. В христианстве, особенно в протестантизме, сохранилось признание значения разнообразия образа жизни, связанного с различными трудовыми функциями, и признание значения совершенства в своей области деятельности. Но это парадоксальным образом перестало связываться с утверждением человеческого достоинства. Совершенство как раз стало стандартом, обязательным для каждого как долг, как безропотное несение своего креста. Достоинство же у всех оказалось одинаковым. Все оказались равнодостойными или что по существу то же самое, -- равно ничтожными перед лицом всемогущего абсолюта.
Подходит ли это решение для современного общества. Полагаю, что нет.
Только на базе представлений о личном достоинстве может быть обеспечена отвечающая современному производству степень доверия, ведь творческий труд, как уже говорилось, плохо поддается внешнему контролю. Система традиционной морали, еще действующая в некоторых обществах (например, основанная на конфуцианстве трудовая этика в Японии), постепенно теряет свое значение в связи с процессом развития индивидуальности человека, разрушением его связей с локальными сообществами. Противопоставить этому можно только чувство личного достоинства и желание признания на общечеловеческом уровне общения (реального, виртуального или даже -- только идеально полагаемого в возможности).
Но для этого нужно по-новому осмыслить проблему солидарности. По большому счету, солидарность -- это как способ объединения различных слоев общества в некоторое целое и объединение самих этих слоев с целым. Это не означает, что общество должно быть солидарным в том смысле, что одни должны жить за счет других, что кто-то может рассчитывать на постоянную помощь со стороны общества. Но это означает, что общество должно представлять единый организм, который способен оценивать вклад своих членов в общее благо не только с точки зрения их вознаграждения, но прежде всего именно в плене критериев определения и утверждения их достоинства.
Литература
бизнес профессиональный стандарт
1. Апель К.О. Понятие первичной взаимоответственности как предпосылка планетарной макроэтики // Философия без границ. М.: Издатель Воробьев А.В., 2001.
2. Гоулман Д. Эмоциональный интеллект. М.: ACT: ACTМОСКВА; Владимир: ВКТ, 2009.
3. Гусейнов А.А. Философия, мораль, политика. М.: ИКЦ «Академкнига», 2002.
4. Зиммель Г. Избранное. Т. 1. М.: Юрист, 1996.
5. Зиммель Г. Индивидуальный закон. К истолкованию принципа этики // Зиммель Г. Избранные работы. Киев: Ника-Центр, 2006.
6. Зомбарт В. Буржуа: Этюды по истории духовного развития современного экономического человека. М., 2009.
7. Кант И. Метафизика нравов // Собр. соч. в 8 т. Т. 6. М.: ЧОРО, 1994.
8. Ньюсом Д., Слайк Терк Д.В., Крукеберг Д. Все о PR. Теория и практика паблик рилейшнз. 7-е изд. М.: Консалтинговая группа «ИМИДЖ-Контакт», Издательский Дом «Инфра-М», 2001.
9. Фукуяма Ф. Доверие. М.: АСТ: АСТ МОСКВА: ХРАНИТЕЛЬ, 2006.
10. Koehn D. A Role for Virtue Ethics in the Analysis of Business Practice // Business Ethics Quarterly. Vol. 5. Issue 3. ISSN 1052-150X 0533-0539.
11. Whetstone J.T. How Virtue Fits Within Business Ethics // Journal of Business Ethics 33, 2001. Kluwer Academic Publishers. Printed in the Netherlands. P. 102.