Этика бизнеса как этика добродетелей
А.В. Разин
Московский государственный университет им. М.В. Ломоносова 119991, Москва, Россия, Ленинские горы, МГУ, учебно-научный корпус «Шуваловский»
В статье показывается, что подход, связанный с этикой добродетелей, предполагает рассмотрение качеств совершающего деятельность субъекта, говорит о совершенстве личности с позиций ее телеологической структуры, т.е. говорит о совершенстве человека с точки зрения общих представлений о его назначении, совершенства, выполняемых им общественных функций, единства блага общества и личности. Перспективы применения этого подхода были существенно ограничены в результате влияния христианской традиции, в которой собственно нравственные качества и иные способности личности, связанные с навыками и предрасположенностями к совершению различных видов социальной деятельности, были в значительной степени разделены. В то же время в античной этике, в философии Д. Юма, Д.С. Милля такого жесткого разделения не проводилось. Для прикладной этики имеет значение как раз такое широкое понимание добродетели.
Ключевые слова: личность, мораль, бизнес, добродетель, деонтология, утилитаризм, кодексы, закон, эмоции, интеллект
BUSINESS ETHICS AS ETHICS OF VIRTUE
A.V. Razin
Moscow State University (Lomonosov University)
Lenin's hills, academic building «Shuvalovsky», 119991, Moscow, Russian Federation
Abstract. The article shows that the approach associated with the ethics of the virtues, implies the consideration of the qualities that make the activity of a subject possible, speaks of the perfection of an individual from the standpoint of his or her teleological structure, that is speaks about the perfection of a man from the point of view of his destination, perfection in the execution of public functions, unity of goods of the society and the individual. Prospects of application of this approach has been significantly limited as a result of the influence of the Christian tradition in which the actual moral qualities and other abilities of the personality-related skills and dispositions to commit various kinds of social activities were largely separated. At the same time in ancient ethics, in the philosophy of D. Hume, J.S. Mill such a strong separation was not carried out. For applied ethics it is such a broad understanding of virtue has the principle meaning.
Key words: personality, morality, business, virtue, deontology, utilitarianism, codes, laws, emotions, intellect
В прикладной этике используется в основном два теоретических подхода к морали: утилитарный и абсолютистский. В меньшей степени находит выражение подход, связанный с традициями этики добродетелей, хотя в последнее время такие попытки имеются. Так, например, Томас Ветстон отмечает: «Для правильного баланса теоретик нуждается в том, чтобы добавить этику добродетелей как равноправный компонент к деонтологическим теориям, которые фокусируются на обязательствах и теологическим, которые уделяют основное внимание последствиям действий» [11. С. 102; 10. С. 10].
Обычно профессиональная и корпоративная этика рассматриваются в парадигме подчинения поведения некоторому стандарту, выполнения правил, зафиксированных в кодексах, в том числе в кодексах деловой этики. В кодексах содержатся некоторые формализованные разделы, в которых отражаются обязанности перед обществом в целом (аргументация необходимости данной профессии или бизнес-активности), обязанности перед работодателем, обязанности перед коллегами по профессии, отношения с другими организациями, региональные обязанности пред обществом (социальное развитие). Многие организации отдельно формулируют программу социального развития. В последнем случае речь идет о специальных направлениях активности бизнес-организаций. Но в любом случае основу кодифицирования составляет ориентация на некоторый стандарт. Ориентация на стандарт традиционно связывается с деонтологическим подходом в морали, и это как бы снижает значение подхода развиваемого в этике добродетелей.
Утилитарный подход преимущественно проявляет себя в бизнес-этике, корпоративной этике, при организации гуманитарных экспертиз, принятии политических решений, т.е. там, где имеет место выстраивание ценностных приоритетов, обсуждаются средства достижения целей, качество осуществляемой деятельности оценивается в смысле ее общественной полезности. Часто утилитарный подход связывается с пошаговыми процедурами решения, причем он не противопоставляется моральному абсолютизму как нечто совершенно противоположное, так как многие шаги отражают необходимость подумать о нарушении фундаментальных моральных требований, о судьбах вовлеченных в бизнес решения людей и т.д.
Подход, связанный с этикой добродетелей, предполагает рассмотрение качеств совершающего деятельность субъекта, говорит о совершенстве личности с позиций ее телеологической структуры, т.е. говорит о совершенстве человека с точки зрения общих представлений о его назначении, совершенства, выполняемых им общественных функций, единства блага общества и личности. Данный подход находит отражение в некоторых кодексах, формулирующих требования совершенства к личности, например в Международном кодексе бизнес коммуникаторов.
Оценивая возможности этого подхода, следует сказать, что его перспективы были существенно ограничены в результате влияния христианской традиции, в которой собственно нравственные качества и иные способности личности, связанные с навыками и предрасположенностями к совершению различных видов социальной деятельности, были в значительной степени разделены. В то же время в античной этике, в философии Юма, Милля такого жесткого разделения не проводилось.
Для прикладной этики имеет значение как раз такое широкое понимание добродетели, в котором в качестве нравственной задачи прежде всего выделяется признак совершенства в исполнении своего дела (осуществлении общественной функции), достижения стандартов профессионализма.
Исследуя проблему современной морали, А.А. Гусейнов отмечает, что ее спецификой стало расширение нравственно нейтральной зоны, стремление к освобождению от мировоззренческих обоснований и, во многом, -- от комплекса, связанного с развитой мотивацией, поиском индивидуальных решений. Вместо этого получает развитие институциональная этика, т.е. этика правил, разрабатываемых для тех или иных социальных систем. «Каждая из... социальных практик оказывается тем эффективнее, чем менее она зависит от личных связей и, что особенно кажется парадоксальным, от индивидуальной моральной мотивации» [3. С. 119]. Это не означает, что мораль как таковая теряет свое значение. Просто развитие институциональной этики приводит к тому, что роль присутствующих в морали и ранее компонент заметно меняется. «Этика добродетелей, связанная по преимуществу с мотивами поведения, сохраняет важное (быть может, даже возрастающее значение) в области личных отношений и во всех ситуациях, имеющих ярко выраженный личностный, индивидуализированный характер, т.е. говоря обобщенно, в зонах личностного присутствия. В системном (общественно-функциональном, профессионально-жестком) поведении она дополняется институциональной этикой» [3. С. 123].
Можно согласиться с тем, что отмеченные изменения связаны с изменением доли выделяемых А.А. Гусейновым моральных компонент. Расширение значимости публичной жизни общества и усложнение самого характера публичных связей несомненно приводит к необходимости кодификации морали и созданию специальных институтов, следящих за исполнением кодексов в формальном смысле.
Однако я не думаю, что сфера нравственно нейтрального в современном обществе расширяется.
Например, даже в экономике, сфере, традиционно рассматриваемой в качестве далекой от морали, сфере, где господствует стремление к утверждению честного интереса (именно так рассматривал экономические отношения Адам Смит), мораль современного общества все более и более завоевывает свои позиции.
Конечно в условиях традиционного капитализма XIX в. мораль во многом теряла свои позиции. Это очень хорошо показано В. Зомбартом, который отмечает следующую историческую тенденцию: «В те времена, когда дельные и верные долгу деловые люди восхваляли молодому поколению прилежание как высшую добродетель имеющего успех предпринимателя, они должны были стараться как бы вбить в инстинктивную жизнь своих учеников твердый фундамент обязанностей, должны были пытаться вызывать у каждого в отдельности путем увещания личное направление воли. И если увещание приносило плоды, то прилежный деловой человек и отрабатывал путем сильного самообуздания свой урок. Современный экономический человек доходит до своего неистовства совершенно иными путями: он втягивается в водоворот хозяйственных сил и уносится им. Он не культивирует более добродетель, а находится под влиянием принуждения. Темп дела определяет собою его собственный темп» [6. С. 142]. Следовательно, задача совершенствования человека в смысле культивирования так называемых мещанских добродетелей перестала быть актуальной. Его «добродетельность» стала задаваться темпом производства, а не его субъективными волевыми усилиями.
Однако для современного общества такая оценка не подходит. Сейчас труд человека в производстве все более и более становится творческим, а творческий труд плохо поддается внешнему контролю, его ритм не задается внешними факторами системной организации производства, по крайней мере, не задается столь жестко, как этими факторами может быть задан конкретный труд, связанный с выполнением отдельных производственных операций.
В своем исследовании, посвященном вопросам доверия, Ф. Фукуяма показал, что крупные корпорации исторически возникли именно в обществах с высоким уровнем доверия, т.е. в США, Японии и Германии. Позднее к ним присоединилась Южная Корея, где крупные корпорации во многом возникли за счет вмешательства государства в экономику, но также были связаны с особенностями национального самосознания. Однако не только развитие крупных корпораций, в которых доверие людей, проявляющее себя в производственных связях между отдельными звеньями, приводит к снижению издержек на юридическое оформление договорных отношений, но и развитие отвечающих информационному обществу сетевых структур, также основано на доверии. «Не случайно, что именно американцы, с их склонностью к общественному поведению, первыми пришли к созданию современной корпорации в конце XIX -- начале XX века, а японцы -- к созданию сетевой организации в XX веке» [9. С. 55]. Как же в таком случае можно отрицать роль морали в экономике?
Многочисленные профессиональные и корпоративные кодексы не устраняют индивидуальной мотивации. Если бы это было так, человек действовал просто бы как моральный автомат. Многие нормы корпоративной этики сформулированы в виде положительных и рекомендательных требований. Но тогда их реализация обязательно требует активности личности.
Возьмем, например, следующую группу норм кодекса PR-деятельности, сформулированного Артуром Пейджем: «Выполнять свой долг специалиста в области паблик рилейшинз так, будто от этого зависит благополучие всей вашей компании. Корпоративные отношения являются управленческой функцией. Никакую корпоративную стратегию нельзя реализовать, не приняв во внимание ее возможное воздействие на общественность. Профессионал в области паблик рилейшинз является творцом политики компании, умеющим выполнять широкий спектр действий, касающихся корпоративных коммуникаций» [8. С. 204].
Понятно, что сформулированные в таком виде нормы требует профессионализма, а профессионализм не может быть достигнут без субъективной мотивации, без добродетели, которая как раз и показывает путь человека к некоторому стандарту совершенства.
В публичной сфере мы постоянно сталкиваемся с ситуациями, когда человек отвечает не только за то, что он не сделал что-то плохое, нравственно осуждаемое, но и за то, что он не выполнил то, что предусмотрено его профессиональными обязанностями. Поэтому требование профессиональной компетенции, служебного соответствия становятся важнейшими требованиями публичной морали.
Таким образом, развитие институциональной этики не ограничивает необходимости существования и не сужает сферу этики добродетелей. На мой взгляд, сама этика добродетелей проникает внутрь институциональной морали. Их взаимодействие осуществляется по принципу взаимодополнительности, а не взаимоисключения. Думаю, что значение этики добродетелей в современном обществе расширяется именно в связи с возрастанием многообразия нравственных отношений, распространением их на такие взаимоотношения людей, которые ранее считались нравственно нейтральными. Это заставляет многих современных исследователей (например, А. Макинтаира) говорить о необходимости возрождения этики добродетелей.
В бизнес-коммуникациях принципиальное значение приобретают такие личные качества, как умение работать с другими людьми, умение понимать их особенности и даже эмоциональные состояния момента. Это оказывается важным как для отношений со своими коллегами, так и для коммуникаций между профессионалами, принадлежащими к разным организациям.
Исследуя вопрос о проявлении эмоциональных способностей человека в бизнес-коммуникациях, Д. Гоулмен, ссылаясь на П. Друкера, отмечает: «В конце XX века треть американской рабочей силы составили обработчики знаний, то есть люди, чья деятельность заключается в повышении ценности информации, будь то рыночные аналитики, теоретики или компьютерные программисты. Питер Друкер, известный знаток бизнеса, который изобрел термин обработчик знаний, указывает, что опыт таких работников ограничен рамками узкой специализации и что их продуктивность зависит от того, насколько их усилия, как части организационной команды, скоординированы с работой остальных: теоретики не имеют отношения к издательствам, а компьютерные программисты не занимаются распространением программного обеспечения. Хотя люди всегда работали совместно, отмечает Друкер, при обработке знаний команды, а не отдельный человек, становятся рабочей единицей» [2. С. 253].
Несмотря на то, что в современной этике, конечно, приобретает значение подчинению стандарту и имеет место институционализация морали, не теряют своего значения и неформальные отношения. Они обязательно сопровождают сетевые взаимодействия, ведь сетевое общение предполагает свободное объединение людей, свободный выбор того, с кем ты хочешь общаться, поиск единомышленников, в том числе и единомышленников в решении бизнес задач.