Судебные реформы 60-х гг., становление научной психологии создали объективные предпосылки для использования психологических знаний в уголовном судопроизводстве.
После многовекового мрачного периода судебного произвола, не знавшего гласности и состязательности сторон, в судопроизводстве утвердился принцип независимости судей и подчинения их только закону, принцип их несменяемости, принцип состязательности судебного процесса, равенства сторон (обвинения и защиты). Предварительное следствие было отделено от полицейского сыска и от прокуратуры, учрежден демократический институт суда присяжных, создана независимая от государства свободная адвокатура.
С провозглашением свободной оценки доказательств судом встал вопрос об особенностях их восприятия и оценки судьями, присяжными заседателями. Присяжные заседатели столкнулись с фактом оказания на них психологического воздействия со стороны адвокатов и прокуроров во время судебных прений.
С целью выяснения причин и условий совершения преступления более глубокому психологическому анализу подвергалась в судебных речах личность обвиняемого, подсудимого, вскрывались мотивы их поведения.
Появляются работы, посвященные применению психологических знаний в уголовном судопроизводстве. В учебнике Б. Л. Спасовича "Уголовное право" (1863) используется большое количество психологических данных.
В 1874 г. в Казани выходит в свет первая монография по судебной психологии - "Очерки судебной психологии" А. А. Фрезе, где автор рассматривает ряд уголовно-правовых понятий с психологических позиций.
В XIX веке в странах Европы повсеместно происходит заметное смягчение карательных мер, полный отказ от публичных казней и экзекуций. Однако попытки прибегать к подобным мерам наказаний отмечаются в отдельных случаях вплоть до начала XX века. Так, русский психиатр И.А. Сикорский в 1905 году публикует гневную статью «Чувства, испытываемые зрителем при виде смертной казни», в которой описывает смертную казнь через повешение. Он пишет, что как бы ни тяжелы были прегрешения преступника, но вид казни, последних минут приговоренного, его прощанья с жизнью не может не вызвать у нормального человека ничего, кроме сострадания и сильнейшего душевного потрясения. Прогрессивно настроенные представители науки, общественные деятели уже в это время приходят к выводу о совершенно очевидной, абсолютной недопустимости подобных кровавых зрелищ для цивилизованного общества. В конце XIX века практически закончился первоначальный этап борьбы с преступностью, когда основные меры сводились к тому, чтобы удержать человека от преступления под страхом жесточайшего наказания, смертной казни, публичной физической экзекуции.
Одновременно с этим возникает новая тенденция в борьбе с таким социальным злом, как преступность. Развитие наук, в том числе наук о природе социальных, общественных явлений, порождает стремление разобраться в причинах преступности, дать научное обоснование деятельности социальных институтов, занимающихся ее предупреждением. Таким образом, уже в XIX веке начинает складываться новый подход к решению данной проблемы, основной сутью которого является стремление вскрыть причины преступного поведения и на их основе составить программу практической деятельности по борьбе с преступлениями и преступностью [2, с.7].
В целом развитие судебной психологии во второй половине XIX в. происходит по следующим направлениям.
Первое направление - разработка исследований в области криминальной психологии, которая на начальном этапе своего развития испытала влияние ломброзианства. В работах некоторых русских ученых конца XIX в. личность преступника рассматривалась как психопатология, как состояние, близкое к психическому заболеванию. Достаточно привести названия работ: "Судебная психопатология" В. П. Сербского (1900), "Судебная психопатология" П. И. Ковалевского (1900).
В 1907 г. по инициативе В. М. Бехтерева в Санкт-Петербурге был создан Научно-учебный психоневрологический институт, в программу которого входила и разработка курса "Судебная психология".
Активное участие в разработке судебно-психологических проблем, в основном в сфере криминальной психологии, принимал В. М. Бехтерев. В работе "Об экспериментальном психологическом исследовании преступников" (1902) он классифицировал преступников на группы по психологическим признакам: 1) преступники по страсти (порывистые и импульсивные); 2) преступники с недостатком чувствительной, нравственной сферы, совершающие преступления хладнокровно, преднамеренно; 3) преступники с недостатком интеллекта; 4) преступники с ослабленной волей (лень, алкоголизм и т. д.).
В 1912 г. В. М. Бехтерев издает большую работу о методике психологического изучения преступников "Объективно-психологический метод в применении к изучению преступности".
В области криминальной психологии работал С. В. Познышев. В книгах "Основные начала науки уголовного права" (1912) и в "Очерках тюрьмоведения" (1915) он дал глубокую психологическую характеристику преступников. Позднее свои исследования в этой области он обобщил в капитальном труде "Криминальная психология. Преступные типы" (1926).
М. Н. Гернет длительное время изучал психологию заключенных. В 1925 г. он издал работу "В тюрьме. Очерки тюремной психологии", где обобщил большой материал наблюдений за поведением осужденных, дал глубокий анализ психики заключенных.
Второе направление развития судебной психологии в России - исследование психологии свидетельских показаний. Это работы И. Н. Холчева "Мечтательная ложь" (1903), Г. Португалова "О свидетельских показаниях" (1903), Е. М. Кулишера "Психология свидетельских показаний и судебное следствие" (1904), А. И. Елистратова и А. В. Завадского "К вопросу о достоверности свидетельских показаний" (1904), Я. А. Канторовича "Психология свидетельских показаний" (1925), М. М. Гродзинского "Единообразие ошибок в свидетельских показаниях" (1927)и др. [48, с.29-30].
Таким образом, работы М. М. Щербатова, И. Т. Посошкова, В. К. Елпатьевского, П. Д. Лодия, Г. С. Гордиенко, X. Р. Штельцера, К. Я. Яновича-Яневского, А. У. Фрезе, Л. Е. Владимирова послужили толчком для научного анализа и системного исследования психологических механизмов и закономерностей преступного поведения, личности преступника и криминальной среды. Т.е. практическое изучение преступника и преступности в России началось в конце XIX в. Оно связано с плеядой таких ученых, как А. У. Фрезе, В. Д. Спасович, Д. А. Дриль, Н. М. Ядринцев и др.
В конце XIX в. начали активно накапливаться знания о личности преступников, которые систематизировались психологами, психиатрами и юристами. В связи с оформлением юридической психологии в самостоятельную научную дисциплину возросла интенсивность исследования психологической природы преступлений. Оно проходило по двум направлениям: антропологическому (Ч. Ломброзо) и социологическому (Э. Ферри). Имелись попытки объединения различных теорий: Айзенка, Уилсона, теории научения и теории черт личности, теории эмоциональных проблем и социального контроля [19, с.6].
Проникновение в психологию экспериментальных методов исследования в конце XIX - начале XX в. позволило расширить круг изучаемых проблем. Так, под руководством В. М. Бехтерева и А. Л. Щеглова было проведено первое экспериментальное исследование преступников - «Об умственной работоспособности малолетних преступников» (1903), которое положило начало экспериментальному изучению психологии преступника.
-30-е гг. XX в. можно считать становлением отечественной криминальной психологии. Активно изучается личность преступника. Ведется поиск мер предупреждения преступности и перевоспитания правонарушителей. В 1926 г. выходит фундаментальный труд С. В. Познышева «Криминальная психология. Преступные типы». В ряде городов России в 20-х, 30-х гг. организуются институты и кабинеты ("кабинеты по изучению преступности и личности преступника") [14] по изучению преступника и преступности. В тематике исследований значительное место занимала криминальная психология. Об этом свидетельствуют даже заголовки научных публикаций: "Юные правонарушители" (В. И. Куфаев. Москва, 1924), "Изучение личности преступника в СССР и за границей» (Е. К. Краснушкин. Москва, 1925), "Психология хулиганства" (А. М. Халецкий. Одесса, 1928), "Уголовное право и рефлексология" (Г. И. Волков. Харьков, 1926) и др. Исследования проводились в основном преподавателями и студентами юридических факультетов в содружестве с психиатрами и психологами. Постепенно криминально-психологическая тематика стала вырастать из рамок криминологии и оформляться в самостоятельную отрасль юриспруденции [14]
В 1923 г. М. Н. Гернет с сотрудниками изучил преступный мир Москвы. Результаты этого исследования опубликованы в сборнике статей «Преступный мир Москвы» (1924) [19, с.7].
В 1923 г. была переведена на русский язык монография немецкого криминолога М. Геринга "Криминальная психология", а через три года под таким же заголовком вышла в свет работа российского криминолога С. В. Познышева. Параллельно развивалась и судебная психология, изучавшая психологию следствия, поведения участников процесса в суде. Занимались этим преимущественно психиатры и психологи: А. Р. Лурия П. Б. Ганнушкин, Е. К. Краснушкин, А. Е. Брусиловский А. С. Тагор и др. [14]
Необходимость в научном обеспечении теории и практики борьбы с преступностью привела к образованию в России в 1925 г. Всесоюзного института по изучению причин и разработке мер предупреждения преступности [14].
Однако в то время были допущены и крупные биологизаторские ошибки. Так, С.В. Познышев в работе "Криминальная психология. Преступные типы" подразделял преступников на два типа - экзогенных и эндогенных (внешне обусловленных и внутреннее обусловленных).
Следует подчеркнуть, что на первый план выдвигается психопатологическое изучение преступника. Этим объясняется и последующая критика ошибок, допущенных при разработке проблем борьбы с преступностью.
В начале 30-х гг. по обвинению в "методологических ошибках", связанных с изучением личности преступника, криминология была объявлена "буржуазной лженаукой" и надолго, почти на тридцать лет, изгнана из учебных планов вузов и программ научных исследований. "Психологизация" социальных и правовых проблем стала рассматриваться как недопустимый "грех", а поэтому судебную психологию постигла та же участь [14]
К сожалению, реакция советских органов на это привела не к устранению ошибок, а к запрещению исследований проблем криминальной психологии, что нанесло вред делу борьбы с преступностью и развитию отечественной юридической психологии в советский период.
И только в 60-х гг. было принято решение "О мерах по дальнейшему развитию юридической науки и углублению юридического образования в стране» (1964), что позволило восстановить юридическую психологию в правах и послужило стимулом к развертыванию исследований в области криминальной психологии [19, с.6].
Восстановление криминологии и судебной психологии вначале 60-х гг. происходило медленно. В 1964 г. было введено преподавание криминологии, исправительно-трудового права. Но после сокрушительного разгрома кримивология не сумела восстановить свои позиции и превратилась в несущественный придаток уголовно-правовой теории с ярко выраженной нормативистской ориентацией. Судебная психология, наоборот, была реанимирована как отрасль психологической науки, что нашло официальное признание в решении 4-го Всесоюзного съезда психологов в июне 1971 г., котором судебная психология была представлена отдельной секцией. Со временем ею активно стали заниматься юристы, главным образом специалисты в области криминалистики (А. Р. Ратинов, А. В. Дулов, В. Е. Коновалова, М. В. Костицкий и др.) [13] Перечень важнейших работ по применению психологии в уголовном судопроизводстве в Западной Европе привел А. Р. Ратинов в книге "Судебная психология для следователей" (М. 1967).
Дальнейшее развитие психологии отношений, возникающих в процессе предварительного расследования, судебного рассмотрения уголовного дела в суде и исполнения наказания в виде лишения свободы, привело к оформлению новой прикладной отрасли психологической науки - юридической психологии.
И вдруг оказалось, что и переживания преступника, цинично отвергающего законы человеческие и Божьи, - это тоже юридическая (правовая) психология (В. Коновалова, М. Еникеев, Ю. Чефрановский и др.). На 7-м съезде Общества психологов СССР, который обсуждал проблемы юридической психологии, около 40% докладов было посвящено вопросам преступного и иного девиантного поведения, связанного с преступностью. Почти все они были выполнены профессиональными психологами.
Особенности развития отечественной криминально-психологической мысли в 60-80-е гг. были связаны с многочисленными дискуссиями. Они позволили прийти к выводу, что биологические и социальные факторы не являются детерминантами криминального поведения сами по себе, а интегрируются в личностно-психологических качествах преступника. Было установлено, что для поведения большинства преступников характерны социально-ценностная дезадаптация и дефекты саморегуляции. В исследованиях А. Р. Ратинова было доказано, что преступники отличаются от правопослушных граждан в отношении к таким ценностям, как общественно полезная деятельность, нравственность, брак, семья и др. Преступники оказались людьми более фаталистическими.
В 1991 г. в России издана интересная монография по криминальной патопсихологии, написанная криминологом Ю. М. Антоняном и психологом В. В. Гульданом [14].
1.4 Биологизаторский подход к объяснению причин преступности
В настоящее время в США широко обсуждаются возможности клинического подхода к борьбе с преступностью, исходящего, по сути дела, из выдвинутого еще Ломброзо постулата душевнобольного преступника. Так, в вышедшем в 1985 году сборнике «Биология, преступность и этика», в котором помещено более тридцати статей американских авторов, разрабатывающих клинический подход, а также в коллективной монографии «Психологический подход к преступности и ее коррекции. Теория, исследования, практика» (1984) анализируются разнообразные формы медицинской и психологической коррекции преступного поведения. Авторы полагают, что последние технологические достижения в области биологии и медицины свидетельствуют о том, что становится возможным изменить и даже контролировать способности и поступки людей путем прямого воздействия на физиологию и мозг. Они отмечают, что генная инженерия, электрическое стимулирование головного мозга, психокоррекция, лекарственная терапия - все это реальности сегодняшнего дня. Так, наиболее последовательный сторонник применения биологического знания в борьбе с преступностью профессор Гарвардского университета Э.Уилсон выдвинул идею социобио-логии, которая изучает биологическую основу всех форм социального поведения как людей, так и животных, используя единые принципы, методы, терминологию. Уилсон разделяет мнение о роли генетического влияния на поведение человека и считает, что скоро можно будет выделить и характеризовать специфические гены, ответственные за поведение человека.
С.Джеффи, профессор университета штата Флорида, также последовательный представитель биосоциальной криминологии, дает классификацию видов биологической терапии:
химическая терапия - применение лекарственных средств, воздействующих на мозг и центральную нервную систему;
электрическая, или шоковая, терапия, применяемая при лечении депрессивных состояний;
психохирургия, или нейрохирургия, которая, по мнению автора, должна применяться, когда неврологическое состояние не поддается лекарственной терапии, аутотренингу, другим методам лечения.