Естественный интеллект, междисциплинарность и феномен интегрального постижения
В статье обозначены истоки скептицизма представителей специальных дисциплин в отношении философских разработок, а также намечены перспективы улучшения положения вещей в этой сфере. Показано, что конкретный вклад философии в становление и развитие современных нано-био-инфо-когно(МБЮ)-проектов может быть связан с формулированием более адекватного подхода к пониманию естественно-интеллектуальной деятельности. Выявляются слабые места господствующих на сегодняшний день представлений и предлагаются пути их эффективной коррекции. В этой связи исследуется феномен интегрального постижения как ресурс, в большей степени выражающий природу естественного интеллекта, чем то, что раскрывается в акте самонаблюдения и что точнее передается понятием рассудочного понимания.
Ключевые слова: естественный интеллект, мышление, рассудочное понимание, интегральное постижение, телесное, ментальное, позиция наблюдателя, двойственность, недуальность
Для вас интеллект является комплексом более или ме-нее совместимых точек зрения, которые вы, в силу сво-его воспитания, привыкли считать чем-то единым. Су-фии считают, что существует более глубокий уровень, являющийся единым, незаметным, но жизненно важ-ным фактором. Это истинный интеллект, являющийся органом понимания и присущий каждому человеку.
Идрис Шах. Знать как знать
естественный интеллект философский
В настоящее время вследствие быстро расширяющейся сферы действия нейронаук и растущей области технологических достижений, способных усилить познавательные потенции человека, междисциплинарные вопросы приобретают особое звучание и все больше привлекают внимание исследователей, осознающих, что движение в направлении объединения усилий жизненно необходимо. Так, президент Нью-Йоркской академии наук Родни Николс (Rodney Nichols) призывает не воспринимать достижения смежных областей как «империалистическую угрозу» собственным интересам, а напротив, рассматривать их как эвристический вызов любому думающему человеку1. В свою очередь, директор Центра когнитивной свободы и этики (Дэвис, Калифорния), Рай Сентенция (Wrye Sententia), хотя и констатирует факт имеющегося на сегодняшний день несовпадения представлений и подходов («Когда консервативный креационист встречает радикального трансгуманиста или нейроученый (представитель нейронаук) говорит с философом-спиритуали- стом о возрастающей ресурсности (enhancing) познания, более чем вероятно, что их идеи относительно того, что возможно или даже желательно, будут полярны»)2, все же указывает на необходимость преодолевать барьеры. При этом он использует достаточно жесткие выражения: чтобы обсудить сложные вопросы, «которые ставят рождающиеся технологии роста человеческого знания, мы должны преодолеть политическое, дисциплинарное и религиозное сектантство»3.
Каковы же современные представления о соотношении есте-ственнонаучного и гуманитарного знания, какими видятся направления сотрудничества в этой области, и, самое для нас интересное, каковы перспективы философии быть услышанной в этом хоре голосов, высказывающих разные позиции по вопросам понимания природы человека в целом и его познавательных способностей в частности?
Один из основателей социобиологии Э.О.Уилсон задается вопросом об отношениях между естественнонаучным и гуманитарным знанием в деле изучения человека, размышляя над тем, разделены ли они непроходимой границей или составляют некое единство: «Существует ли водораздел между двумя великими ветвями исследования?.. Решение, на мой взгляд, в том, что разделение не представляет собой непроходимую линию, да и вообще это, фактически, не линия, а широкая область слабо понимаемых ментальных феноменов, ожидающих совместного исследования, инициированного с обеих сторон.
В течение последних двух десятилетий четыре пограничных территории, берущих свое начало от биологии, начали мостить общую промежуточную область. Это, прежде всего, когнитивные нейронауки, также известные как науки о мозге... Вторая граничная дисциплина - генетика человека... Третья - социобиология,.. изучающая биологический базис и эволюционную историю всех форм человеческого социального поведения. И наконец, биоло-гия среды (environmental biology), обеспечивающая более глубокое понимание мира, в окружении которого человеческие виды эволюционировали и к которому оказались исключительно адаптированы как ментально, так и телесно. Со стороны социальных наук дисциплины, участвующие в наведении мостов, включают когнитивную психологию и антропологию, которые состыкуются с биологическими науками за счет общего характера способов объяснения, увязывающих биологические феномены со сложными формами социального поведения человека. Почему объединение между великими ветвями исследования так важно? Поскольку это обеспечивает осмысление человеческой природы с большей объективностью и точностью, и делает более очевидным то, что является ключевым для понимания человеком самого себя»4.
Итак, истоки разграничения познавательных потенций Э.Уилсон видит в том, что существуют области знания, которые пока содержат много неясного, поэтому разделительные линии современной науки, скорее, не линии, а проблематизированные поля. И в этом можно усмотреть основания для осторожного оптимизма в плане оценки перспектив междисциплинарного сотрудничества.
Вместе с тем, кроме выразительного описания тенденций ожидаемого сотрудничества на поле совместного изучения «слабо понимаемых ментальных феноменов», в вышеприведенном авторитетном мнении обращает на себя внимание тот факт, что философия, как центральная дисциплина, занятая комплексным изучением проблем человека, Эдвардом Уилсоном вообще не упоминается. А учитывая степень влияния его идей на умы исследователей, занятых разработкой смежных проектов (достаточно упомянуть, что в июне 2000 г. в США была проведена специальная научная конференция «Единство знания: конвергенция естественных и гуманитарных наук», посвященная анализу и развитию представлений Э.Уилсона относительно эволюции знания)5, такое положение вещей нельзя оставить без внимания. Соответственно, возникает вопрос, с чем связано определенное пренебрежение позицией философии в вопросах, имеющих самое прямое отношение к междисциплинарной стороне ее разработок?
Я полагаю, что некоторые аспекты такого положения вещей станут яснее, если мы вспомним о том, в какой атмосфере зарождалось сотрудничество.
Для ранних этапов соприкосновения философии и естественнонаучных дисциплин на поле изучения природы и закономерностей человеческого познания было характерно довольно скептическое отношение к оценке места и роли «смежников». Нередко представители наук, которым впоследствии предстояло объединить усилия для разработки значимых отраслей современной теории познания, ощущали себя находящимися по разные стороны баррикад. Вот как этот этап характеризует Конрад Лоренц: «Одним из таких общественных факторов стало взаимное презрение. Так, например, неокантианец Курт Лейдер... определял науку как “кульминацию догматической узости мышления”, тогда как мой учитель Оскар Хейнрот дезавуировал философию как «патологическое бездельничание способностей, дарованных человеку для познания природы». Даже те философы и ученые, которые более высокого мнения друг о друге и питают взаимное уважение, не ждут от противоположной стороны какого-либо приращения знания, имеющего существенное значение для их собственной работы, и не считают для себя обязательным даже следить за тем, что происходит по другую сторону забора. Вот так был воздвигнут барьер, препятствующий прогрессу человеческого познания в том самом направлении, где он особенно необходим: в сфере объективного исследования взаимодействия между постигающим разумом и объектом его восприятия»6.
Анализируя ту же тенденцию, Герхард Фолльмер отмечает, что ученые боятся забираться в сферу философии, не будучи уверены в том, что хорошо ориентируются в области теории познания, а философы не глубоко понимают существо проблем и методов современной науки, а также смысл полученных в ней результатов. Он пишет: «В вопросе об эволюции познавательных способностей естествоиспытатели, представленные прежде всего психологами, теоретиками эволюции и этологами, ограничивались в большин-стве случаев некоторыми общими замечаниями, не отваживаясь слишком глубоко входить в чужую дисциплину - теорию познания. С другой стороны теоретики познания и другие философы учитывали эволюционную позицию весьма редко и поверхностно»7.
Итак, мы видим, что при оценке перспектив сотрудничества существенную роль играет то, что сами представители других на-правлений опасаются углубляться в сферу специальных философ-ских построений, а философы, возможно, не вполне четко арти-кулируют свою позицию и не достаточно активно ищут область пересечения собственных исследований с тем, в чем «смежники» на данный момент остро заинтересованы.
В этой связи, возможно, одно из наиболее интересных и пер-спективных предложений прозвучало на прошедшей в феврале 2003 г. в Лос-Анжелесе, Калифорния, NBIC-конференции8. А именно, в предстоящую декаду сфокусировать междисципли-нарные исследования в области нано-био-инфо-когно-технологий на «человеческом когноме» (“human cognome”). Это, по мнению разработчиков, позволит выйти за пределы исследований мозга в сферу понимания природы человеческого разума в целом. Такую исследовательскую направленность предлагается поддерживать грантами и обеспечить ей уровень приоритетности, сопоставимый с положением NASA в США. «Это может раскрыть, поистине, ве-личайшие возможности, но также и послужит величайшим вызо-вом для всех, кто работает в сфере NBIC-исследований», - полагает Реджинальд Голледж (Reginald Golledge), директор исследовательской группы по проблемам пространственного познания и выбора Университета Санта-Барбары (Калифорния)9. Считая, что вопрос о том, как работает человеческий разум, до сих пор остается terra incognita, Р.Голледж отмечает, что необходимо «усиление понимания... того, как наш разум справляется со сложностями процессов переработки информации при осуществлении повседневной активности, такой как взаимодействие с реальным миром»10. В этой связи Р.Голледж констатирует: «Те, кто окажутся способны внести свой вклад в исследование таких вопросов, как “что представляет собой человеческий ум и как он работает?”, могут прийти практически из любой дисциплинарной области. Хотя различные нейронауки уже начали помогать в исследовании этого вопроса, все еще остаются как физические, так и нефизические компоненты проблемы, которые нуждаются в изучении. Но чтобы стимулиро-вать такую активность, требуется что-то равновеликое открытию Уотсоном и Криком двойной спирали ДНК»11.
Итак, приоритетным на сегодняшний день для множества дис-циплин, объединяющих свои усилия в рамках NBIC-проекта, вы-ступает вопрос о природе естественного интеллекта. Так какой же вклад философия способна внести в развитие этих исследований? Что может помочь представителям частных дисциплин скоордини-ровать их усилия, выбрав при этом верное направление приложения сил? Ответить на эти вопросы будет сложно, если мы не позаботимся о том, чтобы понять логику развития современных представлений о природе естественного интеллекта, и не очертим направление, в котором в данный момент такие исследования движутся.
Динамика современных представлений о природе естественного интеллекта
Исследование различных аспектов естественно-интеллекту-альной деятельности долгое время осуществлялось в рамках тра-диционных, классически-рационалистических подходов к реше-нию mind-body problem. Ранние варианты предлагаемых решений характеризовались преувеличенным акцентированием интеллек-туальной составляющей познавательной и мыслительной активно-сти, в результате чего процесс решения задач превращался в такой, который осуществлялся одной «большой, обремененной постоянным размышлением головой», к которой прилагалось малозначимое и ничего не решающее в плане протекания перцептивной и интеллектуальной активности тело. Понятно, что для подобной установки компьютерная метафора (согласно которой работа естественного интеллекта может быть вполне адекватно описана ссылкой на процессы, разворачивающиеся в ходе обработки информации вычислительными устройствами) оказывалась вполне подходящим средством выражения механизмов функционирования человеческого разума.
Важной вехой в формировании современных представлений о природе интеллектуальной активности явился начавшийся в эпистемологии с 60-х гг. XX в. «когнитивный поворот», когда для понимания процессов познания стали широко привлекаться теоретико-информационные метафоры. В это время в мире начали издаваться журналы12 и выходить многотомные издания13, посвященные этой проблематике. Современную постановку вопросов обычно связывают с именем Ульриха Найссера, опубликовавшего в 1967 г. книгу «Cognitive Psychology», которая стала в определенном смысле программной. В целом можно сказать, что исследования, осуществляемые в рамках когнитивного подхода, объединены тематикой (анализ различных аспектов мыслительной деятельности индивида), широким использованием экспериментальных данных, а также достаточно общим представлением о значимости для понимания человеческого интеллекта методов, разрабатываемых в рамках теории информации, современной структурной лингвистики и компьютерных наук.
Информационные модели понимания естественного интеллекта основываются на провозглашенном еще Норбертом Винером уподоблении информационных процессов у животных, людей и вычислительных устройств. Действительно, определенные аналогии могут быть обозначены, однако это не означает, что на этой основе допустима расширенная экстраполяция языка, средств и методов, пригодных для понимания искусственного интеллекта на сферу естественно-интеллектуальных процессов. В частности, выяснилось, что в этом случае возникают трудности логико-методологического и теоретического характера: парадокс гомункулуса, экстенсиональное выражение интенсиональных по своей сути феноменов, регресс в дурную бесконечность и пр.